3809
2
1
Это история ирландского бомжа по имени Майкл Мэллой (Michael Malloy), чья смерть попала в целый ряд списков «удивительных и занимательных кончин».
Правда, на премию Дарвина она не тянет, потому что сам Мэллой в ней не виноват.
Мэллой был эмигрантом в первом поколении. Он приехал в США из графства Донегол (Ирландия) в конце XIX века и надеялся найти в Новом Свете своё счастье. Молодой и крепкий, Мэллой устроился работать пожарником.
Правда, на премию Дарвина она не тянет, потому что сам Мэллой в ней не виноват.
Мэллой был эмигрантом в первом поколении. Он приехал в США из графства Донегол (Ирландия) в конце XIX века и надеялся найти в Новом Свете своё счастье. Молодой и крепкий, Мэллой устроился работать пожарником.
Но пожарное дело не принесло ему счастья. В какой-то момент он был уволен за пьянство, скатывался всё ниже и ниже, пока не стал бездомным.
А в 1933 году к Мэллою подкатила компания его знакомых с предложением застраховать свою жизнь. Пьянчужке на тот момент было 60 лет.
Эту четвёрку звали Тони Марино, Джозеф Мёрфи, Фрэнсис Паска и Дэниэл Крисберг. Трое последних любили приложиться к бутылке, работали на низкооплачиваемых должностях и частенько бывали в том же баре, где пропивал добытые деньги Мэллой, а сам бар принадлежал Марино. Кому-то из них пришёл в голову занимательный план. Нужно было уговорить пьяницу застраховать свою жизнь на крупную сумму под их поручительство. Деньги на страховку ему бы дали, плюс поставили бы за подписание нескольких бумажонок пару бутылок. А потом Мэллой должен был спиться и умереть, а четвёрка получала бы страховку (как поручители). На тот момент Мэллой уже выглядел так, точно стоял одной ногой в могиле. Они планировали убить его, просто безостановочно поя в течение одной-двух недель. Никто не подкопается.
Первая часть плана удалась в начале января 1933 года. Правда, страхового агента пришлось подкупить, потому что страховать бездомного алкоголика приличные агентства не хотели. Сумма страховки составляла 3500$, что с учётом инфляции на данный момент равняется где-то 60000$. Главное, чтобы Мэллой умер от несчастного случая. Мэллою сказали, что он ставит подпись на петиции по выдвижению Марино в губернаторы округа.
Сухой закон в США отменили незадолго до этого – магазины бухла открыли свои двери 5 апреля 1932 года после 13 лет запрета. Но уже во время сухого закона Тони Марино держал небольшой подпольный бар (так называемое «speakeasy»); а так как в Нью-Йорке «сухой закон» держался до декабря 1933 года, на момент истории с Мэллоем бар оставался подпольным.
В общем, Марино дал (якобы по дружбе) неограниченный кредит Мэллою. В течение следующей недели Мэллой бухал не просто, а бухал очень много. Заботливые Марино и компания подливали ему постоянно, причём чем тяжелее напиток, тем лучше. Но умирать пьянчужка явно не собирался, и компания вынуждена была пойти на жёсткие меры.
Первым делом ему был предложен ликёр с добавленным туда антифризом. Ликёр – чтобы приглушить антифризную вонь. В любом случае, весь день Мэллой заливался этой дикой смесью, а на следующий пришёл за добавкой. Антифриз заменили скипидаром. Но и скипидар шёл в Мэллоя, точно апельсиновый сок. Поэтому к концу второго дня в жуткую смесь добавили ещё лошадиной мази. Напоминает коктейль «Сучий потрох» из романа «Москва – Петушки» (пиво жигулевское – 100 г, шампунь «Садко-богатый гость» – 30 г, резоль для очистки волос от перхоти – 70 г, тормозная жидкость – 35 г, клей БФ – 12 г, дезинсекталь для уничтожения мелких насекомых – 20 г).
Так как Мэллой спокойно продолжал пить, в алкоголь добавили крысиного яда. Но и это никак не повлияло на старого пьяницу.
Тогда компания решила перейти к закуси, в качестве которой использовались на третий день недоваренные устрицы, вымоченные в метаноле. Идея пришла от Паски, который был знаком с человеком, умершим от поглощения устриц в качестве закуси к виски. Вприкуску Мэллою подсунули сэндвичи с отравленными сардинами. Но на следующий день Мэллой снова появился в баре.
Лужёный желудок Мэллоя явно не позволял убить его с помощью отравления. Поэтому компания приняла решение заморозить старика. Ночью было холодно; была избрана особо дубаковая ночь с температурой -26 °C. Вдребедан пьяного Мэллоя отвели в безлюдный парк, уложили в снег, распахнули куртку на груди и залили ледяной водой. После чего ретировались, потому что выжить в таких условиях было невозможно. Каково же было удивление негодяев, когда на следующий день Мэллой снова объявился в баре, требуя выпивки. Карикатура, изображающая Мэллоя (1933 год):
А в 1933 году к Мэллою подкатила компания его знакомых с предложением застраховать свою жизнь. Пьянчужке на тот момент было 60 лет.
Эту четвёрку звали Тони Марино, Джозеф Мёрфи, Фрэнсис Паска и Дэниэл Крисберг. Трое последних любили приложиться к бутылке, работали на низкооплачиваемых должностях и частенько бывали в том же баре, где пропивал добытые деньги Мэллой, а сам бар принадлежал Марино. Кому-то из них пришёл в голову занимательный план. Нужно было уговорить пьяницу застраховать свою жизнь на крупную сумму под их поручительство. Деньги на страховку ему бы дали, плюс поставили бы за подписание нескольких бумажонок пару бутылок. А потом Мэллой должен был спиться и умереть, а четвёрка получала бы страховку (как поручители). На тот момент Мэллой уже выглядел так, точно стоял одной ногой в могиле. Они планировали убить его, просто безостановочно поя в течение одной-двух недель. Никто не подкопается.
Первая часть плана удалась в начале января 1933 года. Правда, страхового агента пришлось подкупить, потому что страховать бездомного алкоголика приличные агентства не хотели. Сумма страховки составляла 3500$, что с учётом инфляции на данный момент равняется где-то 60000$. Главное, чтобы Мэллой умер от несчастного случая. Мэллою сказали, что он ставит подпись на петиции по выдвижению Марино в губернаторы округа.
Сухой закон в США отменили незадолго до этого – магазины бухла открыли свои двери 5 апреля 1932 года после 13 лет запрета. Но уже во время сухого закона Тони Марино держал небольшой подпольный бар (так называемое «speakeasy»); а так как в Нью-Йорке «сухой закон» держался до декабря 1933 года, на момент истории с Мэллоем бар оставался подпольным.
В общем, Марино дал (якобы по дружбе) неограниченный кредит Мэллою. В течение следующей недели Мэллой бухал не просто, а бухал очень много. Заботливые Марино и компания подливали ему постоянно, причём чем тяжелее напиток, тем лучше. Но умирать пьянчужка явно не собирался, и компания вынуждена была пойти на жёсткие меры.
Первым делом ему был предложен ликёр с добавленным туда антифризом. Ликёр – чтобы приглушить антифризную вонь. В любом случае, весь день Мэллой заливался этой дикой смесью, а на следующий пришёл за добавкой. Антифриз заменили скипидаром. Но и скипидар шёл в Мэллоя, точно апельсиновый сок. Поэтому к концу второго дня в жуткую смесь добавили ещё лошадиной мази. Напоминает коктейль «Сучий потрох» из романа «Москва – Петушки» (пиво жигулевское – 100 г, шампунь «Садко-богатый гость» – 30 г, резоль для очистки волос от перхоти – 70 г, тормозная жидкость – 35 г, клей БФ – 12 г, дезинсекталь для уничтожения мелких насекомых – 20 г).
Так как Мэллой спокойно продолжал пить, в алкоголь добавили крысиного яда. Но и это никак не повлияло на старого пьяницу.
Тогда компания решила перейти к закуси, в качестве которой использовались на третий день недоваренные устрицы, вымоченные в метаноле. Идея пришла от Паски, который был знаком с человеком, умершим от поглощения устриц в качестве закуси к виски. Вприкуску Мэллою подсунули сэндвичи с отравленными сардинами. Но на следующий день Мэллой снова появился в баре.
Лужёный желудок Мэллоя явно не позволял убить его с помощью отравления. Поэтому компания приняла решение заморозить старика. Ночью было холодно; была избрана особо дубаковая ночь с температурой -26 °C. Вдребедан пьяного Мэллоя отвели в безлюдный парк, уложили в снег, распахнули куртку на груди и залили ледяной водой. После чего ретировались, потому что выжить в таких условиях было невозможно. Каково же было удивление негодяев, когда на следующий день Мэллой снова объявился в баре, требуя выпивки. Карикатура, изображающая Мэллоя (1933 год):
В дело вступил некто Херши Грин, который промышлял частным извозом. Грин не входил в изначальную компанию убийц. Марино оплатил его услуги и услуги своего знакомого вышибалы Тони Бэстоуна. Марино и Бэстоун держали старика под руки, а Грин на своём такси, разогнавшись до 72 км/ч, сбил того (кстати, у вас может возникнуть вопрос, откуда все эти сведения, да ещё и с такой точностью; отвечу: из судебных протоколов).
Такси было хорошей идеей. По крайней мере, Мэллой попал в больницу на три недели с несколькими переломами. Но выйдя на костылях из больницы, первым делом Мэллой отправился в бар к своим друзьям и неограниченному кредиту.
22 февраля 1933 года они решили, что хватит церемониться. Мэллой раздражал их уже просто сам по себе – своим чудовищным бессмертием. Поэтому они приволокли пьяного Мэллоя в комнату, которую снимал Мёрфи, вставили ему в рот шланг от газовой колонки и убили старика.
Так как убийство в противоположность первоначальным планам на несчастный случай нисколько не было похоже, пришлось подкупать коронёра, писавшего свидетельство о смерти. Было объявлено, что Майкл Мэллой скончался от крупозной пневмонии. Затем его быстренько похоронили, после чего успешно получили страховку.
Вот тут-то и случилась проруха похлеще, чем с убийством Мэллоя. Они никак не могли сойтись на том, как поделить добычу. Кроме того, начали её довольно активно тратить. По барам и вообще в этой среде пошли слухи. Да и пока компания убивала Мэллоя, у других постоянных посетителей бара и окружных доходяг возникали вопросы, что это четвёрка дружков так добра к старому бомжу. Байка, сформировавшаяся в народе, называлась «Стойкий Майк» (Mike the Durable), её рассказывали в подпольных барах по всему городу, и в какой-то момент она дошла до ушей одного ушлого полицейского. Он почувствовал, что тут можно поживиться раскрытым делом, и добился эксгумации Мэллоя. Естественно, смерть от пневмонии была тут же исключена, а четверых убийц взяли тёпленькими.
Негодяи попали под суд. Херши Грин отправился в тюрьму (потому что на нём была только попытка убийства, причём однократная и безуспешная), а остальные четверо были казнены на электрическом стуле в Синг-Синге в июле 1934 года. Что случилось с вышибалой Бэстоуном, я не знаю.
История Мэллоя стала легендарной. Существует, например, инструментальная пьеса «Вы не сможете убить Майла Мэллоя» (You Can't Kill Michael Malloy), написанная и сыгранная группой The Spent Poets.
Кстати, весьма неплохая
Такси было хорошей идеей. По крайней мере, Мэллой попал в больницу на три недели с несколькими переломами. Но выйдя на костылях из больницы, первым делом Мэллой отправился в бар к своим друзьям и неограниченному кредиту.
22 февраля 1933 года они решили, что хватит церемониться. Мэллой раздражал их уже просто сам по себе – своим чудовищным бессмертием. Поэтому они приволокли пьяного Мэллоя в комнату, которую снимал Мёрфи, вставили ему в рот шланг от газовой колонки и убили старика.
Так как убийство в противоположность первоначальным планам на несчастный случай нисколько не было похоже, пришлось подкупать коронёра, писавшего свидетельство о смерти. Было объявлено, что Майкл Мэллой скончался от крупозной пневмонии. Затем его быстренько похоронили, после чего успешно получили страховку.
Вот тут-то и случилась проруха похлеще, чем с убийством Мэллоя. Они никак не могли сойтись на том, как поделить добычу. Кроме того, начали её довольно активно тратить. По барам и вообще в этой среде пошли слухи. Да и пока компания убивала Мэллоя, у других постоянных посетителей бара и окружных доходяг возникали вопросы, что это четвёрка дружков так добра к старому бомжу. Байка, сформировавшаяся в народе, называлась «Стойкий Майк» (Mike the Durable), её рассказывали в подпольных барах по всему городу, и в какой-то момент она дошла до ушей одного ушлого полицейского. Он почувствовал, что тут можно поживиться раскрытым делом, и добился эксгумации Мэллоя. Естественно, смерть от пневмонии была тут же исключена, а четверых убийц взяли тёпленькими.
Негодяи попали под суд. Херши Грин отправился в тюрьму (потому что на нём была только попытка убийства, причём однократная и безуспешная), а остальные четверо были казнены на электрическом стуле в Синг-Синге в июле 1934 года. Что случилось с вышибалой Бэстоуном, я не знаю.
История Мэллоя стала легендарной. Существует, например, инструментальная пьеса «Вы не сможете убить Майла Мэллоя» (You Can't Kill Michael Malloy), написанная и сыгранная группой The Spent Poets.
Кстати, весьма неплохая
Источник:
Ссылки по теме:
- Скончался президент Танзании, который не верил в Covid-19 и засекретил все данные о нём
- Чернейший юмор на Фишках, от которого периодически темнеет в глазах
- Портал в ад, или тот самый веселый черный юмор
- Знаменитый актёр сказок Алексей Катышев случайно стал звездой и умер бездомным
- Черный-черный юмор, который симпатичен многим
реклама
В первый раз в жизни я услыхал это слово в конце первого года империалистической войны, когда население нашего дома, особенно надворных флигелей, увеличилось беженцами из Польши.
Меня, старого москвича и, главное, старого пожарного, резануло это слово. Москва, любовавшаяся своим знаменитым пожарным обозом – сперва на красавцах лошадях, подобранных по мастям, а потом бесшумными автомобилями, сверкающими медными шлемами, – с гордостью говорила:
– Пожарные!
И вдруг:
– Пожарники!
Что-то мелкое, убогое, обидное.
Передо мной встает какой-нибудь уездный городишко, где на весь город три дырявые пожарные бочки, полтора багра, ржавая машина с фонтанирующим рукавом на колесах, вязнущих по ступицу в невылазной грязи немощеных переулков, а сзади тащится за ним с десяток убогих инвалидов-пожарников.
В Москве с давних пор это слово было ходовым, но имело совсем другое значение: так назывались особого рода нищие, являвшиеся в Москву на зимний сезон вместе со своими господами, владельцами богатых поместий. Помещики приезжали в столицу проживать свои доходы с имений, а их крепостные – добывать деньги, часть которых шла на оброк, в господские карманы.
Делалось это под видом сбора на "погорелые места". Погорельцы, настоящие и фальшивые, приходили и приезжали в Москву семьями. Бабы с ребятишками ездили в санях собирать подаяние деньгами и барахлом, предъявляя удостоверения с гербовой печатью о том, что предъявители сего едут по сбору пожертвований в пользу сгоревшей деревни или села. Некоторые из них покупали особые сани, с обожженными концами оглоблей, уверяя, что они только сани и успели вырвать из огня".
Владимир Алексеевич Гиляровский "Москва и москвичи".