Интервенция фальшивых червонцев

Заговор нефтяных королей

Все слышали про Альфреда Нобеля – изобретателя динамита и учредителя престижной Нобелевской премии. О его родственничках знаем гораздо меньше, хотя они, особенно его племянники Эммануэль, Людвиг и Роберт, пользовались большим влиянием в финансовом и промышленном мире. И до революции были крупными акционерами кавказских нефтяных промыслов.

А еще был один из богатейших людей послевоенной Европы - сэр Генри Детердинг, генеральный директор и крупнейший акционер «Ройал датч-Шелл», компании, которая, как и группа Нобеля, считала, что «Советы похитили» их нефтяные месторождения на Кавказе. Из 2,3 млрд. золотых рублей иностранных капиталов, инвестированных в России до революции, 250 млн. приходилось на нефтепромыслы Баку, Грозного, Майкопа и Эмбы. И большая часть этих денег принадлежала Детердингу.

С декабря 1925 по март 1926 года в разных европейских столицах, в роскошных ресторанах и отелях состоялся ряд совещаний, организованных этими нефтяными магнатами. Кроме промышленников присутствовали генерал Макс Гофман, бывший во время Мировой Войны начальником генерального штаба германской армии на Востоке, Георг Эмиль Белл, международный шпион, который одновременно работал на британские и немецкие спецслужбы и, главное, на нефтяной концерн «Ройал датч-Шелл». Присутствовали также представители белогвардейцев, высокие чиновники Британии и Германии. «Большевизм должен быть уничтожен!» – такова основная идея, звучавшая на этих заседаниях. Было подготовлено германо-английское соглашение по военным и экономическим вопросам об агрессии на Украину, Кавказ и, в первую очередь, на Грузию с целью превращения этих регионов в протектораты.

Среди этого сборища солидных финансовых магнатов, военных, политиков и шпионов неуместно мелькали плутоватые кавказские физиономии. Ладно, Спиридон Кедиа, председатель национал-демократической партии грузинских эмигрантов. Но двое других - Шалва Карумидзе и Василий Садатирашвили хоть и представлялись банкирами и крупными землевладельцами, на самом деле были известны еще царской полиции. Они тоже были королями – королями преступного мира, профессиональными фальшивомонетчики.

Фальшивые червонцы

После окончания интервенции и гражданской войны Советский Союз принял первые меры по стабилизации разрушенной валютной системы: червонец был шагом к новому стабильному рублю. Это были стабильные деньги, один червонец равнялся 21,60 рейхсмаркам.

Вот против советского червонца и решили нанести первый удар заговорщики. И хоть эта преступная затея не обсуждалась официально, в кулуарах заседаний ей дали «добро». Во всяком случае, Детердинг уже 10 июня 1926 г. заявил английским газетчикам о том, что инфляция стоит на пороге Советского Союза. Идея как раз в духе финансистов - парализовать фальшивыми деньгами экономику Советской России или, во всяком случае, нанести ей чувствительный ущерб. А уже затем пустить в ход военных интервентов и белогвардейцев.

Грузино-германская банда фальшивомонетчиков (Карумидзе, Садатирашвили, Вебер и Белл) решили специализироваться на выпуске советских банкнот, которые при относительно высокой стоимости чаще других встречались в денежном обороте. Тем более, что банкнота в 1 червонец облегчала труд по её подделке, так как она печаталась только с одной стороны.

Основную базу сделали в Берлине, на квартире бывшего царского офицера Трапезникова, который в полуподвальном помещении содержал небольшой кабак-гадюшник. Сами фальшивки печатали в мюнхенской типографии Иоганна Шнайдера, а затем перенесли во Франкфурт-на-Майне. Имитация рисунка была прекрасной, но поступившая с одной из баварских фабрик бумага хоть и обладала водяными знаками, была чересчур мягкой и явственно отличалась от оригинала. Но фальшивомонетчики самоуверенно считали, что среди простых русских, грузин и украинцев вряд ли найдутся люди, способные отличить настоящие деньги от фальшивок.

Доктор Беккер и комиссар полиции Зонненберг

Дела пошли. Бумагой запаслись впрок – почти 15 тонн. Уже осенью 1926 было изготовлено 15 тысяч поддельных купюр. 12 тысяч отправили в Данциг, где белогвардейские экс-генералы Лебедев и Глазенапп взялись переправить их в Советский Союз. А вот три тысячи фальшивок, по жадности и глупости, решили обменять в немецких банках на марки.

Но немецкая полиция, не посвящённая в происходящее, не позволила с собой шутить. У комиссара Эриха фон Зонненберга, руководителя службы по борьбе с фальшивомонетничеством криминальной полиции Берлина, уже в течение нескольких недель накапливалась информация о появлении в столичных банках поддельных русских банкнот. Он вышел на солидного господина, некоего доктора Леонарда Беккера, ярого сторонника Гитлера и по совместительству дилера преступной банды. В августе 1927 Беккера арестовали при попытке обменять фальшивые червонцы. Дело стали раскручивать. 11 августа полиция ворвалась в типографию Беле во Франкфурте. Садатирашвили был арестован – из портфеля, который он держал в руках, были изъяты шесть типографских пластин.

Ретивого комиссара начальство кисло похвалило за усердие и … отстранило от дела. Следствие пошло вяло, улики и документы терялись. Некоторых арестованных после короткой отсидки отпустили. Явно намеревались дело замять.

Между тем, производство фальшивых червонцев возобновилось в Париже, где этим прибыльным производством занялись художник и гравер Мясоедов, Симанович - бывший личный секретарь Распутина, а также белогвардейцы Эристов и Литвинов.

Ротмистр Шиллер и бдительный Сепалов

Задачу переброски и распространения фальшивок в Советском Союзе генерал Глазенапп доверил ротмистру Альберту Шиллеру. Это был храбрый хладнокровный литовец, еще в мировую войну заслуживший полный бант Георгиевских крестов и прошедший путь от рядового солдата до штабс-ротмистра.

В сентябре 1928 Шиллер отправляется в первую разведывательную экспедицию. «Рекогносцировка местности» успешно проведена, «зеленая тропа» через границу налажена, несколько сотен купюр благополучно распространены. Ротмистр удачлив, он не привлекает к себе внимания, завязывает первые контакты и через неделю возвращается в Данциг.

В конце октября Шиллер вновь перебирается через границу. В Ленинграде он встречается со своими однополчанами – Алексеем Гаером, Николаем Федотовым и неким Карштановым. Все они недовольны жизнью, мечтают сбежать из «Советов». В обмен на обещание Шиллера помочь в этом, они соглашаются распространять фальшивки.

Но вот ротмистру Федотову в этом не повезло. Уже после первой попытки расплатиться в магазине фальшивыми купюрами он с большим трудом уходит от погони. Перепугавшись, Федотов хотел было отказаться от опасной затеи, но тут ему приходит в голову «гениальная» мысль – действовать через третьих лиц. Ротмистр едет в сторону Мурманска, где на глухой, богом забытой станции живет его дальний родственник Биткин. Вручив тому коробку с червонцами, спокойно возвращается.

Биткин понимал, что дело нечисто, но решил все-таки пару купюр поменять. Он идет на почту и после неспешного разговора с единственным ее служащим Сепаловым оформляет денежный перевод на тридцать рублей. После ухода Сепалов долго разглядывает купюры. Его настораживает, что банкноты хоть новые, но мягкие. Настоящие червонцы жестче, бумага хрустит. После долгих раздумий почтальон едет в райцентр, в ближайшее отделение Госбанка. Там тоже долго рассматривают подозрительные купюры. Все вроде бы нормально, но вот с бумагой что-то не так. Деньги отправляют на экспертизу в Ленинград. А оттуда вместо ответа прикатывают чекисты.

Биткина арестовывают, при обыске в его доме обнаружена картонка с деньгами. Тот долго юлит, рассказывает что-то про мифического иностранца. Но, в конце концов, сдает родственника. И камень покатился, дело раскручивается. Федотов, а затем Гаер и Карштанов арестованы. Шиллеру удалось скрыться, но ненадолго. Его задержали два милиционера при обычной проверке документов. Подвела самоуверенность и пренебрежительное отношение к милиции. Он так и не успел выполнить до конца инструкций и обеспечить себя документами. На следствии ротмистр дал показания, что должен был убить кого-нибудь и завладеть его документами. При обыске у него обнаруживают заряженный револьвер и 222 червонца. В январе 1929 года Альберт Шиллер был приговорён к смерти и казнён.

Развязка

На допросах ротмистр сдал чекистам всех – рассказал все, что знал. Разразился международный скандал. Нарком иностранных дел Максим Литвинов выступил с энергичным протестом. Разоблачения, которые появлялись в левой прессе, вызывали в Европе опасные для правящих кругов настроения. Германо-грузинскую банду пришлось судить. Но уж слишком влиятельные были у них защитники. Первое судебное разбирательство больше напоминало фарс. В решении суда говорилось, что обвиняемые действовали не в своих корыстных эгоистических интересах, их национальное рвение было направлено на обеспечение «общего блага», что не может быть поставлено им в вину. Все обвиняемые были освобождены.

Левые силы, которые тогда были сильны в Германии, возмутились против столь явного антисоветского приговора. На этот раз их поддержали и влиятельные промышленники. К тому времени начался мировой экономический кризис, и антисоветизм, на который взирали благосклонно, стал экономически невыгоден. Уж слишком хорош был Советский Союз в качестве экономического партнера.

Началось вторичное судебное разбирательство, тоже весьма несправедливое. В итоге Карумидзе был осуждён, он получил два года и четыре месяца тюрьмы, что доставило ему редкое удовольствие, так как он находился в швейцарском убежище. Садатирашвили тоже с улыбкой выслушал приговор: два года тюрьмы. Именно этот срок он уже отбыл под следствием, теперь он был свободен. Белл и Шмидт отделались денежными штрафами не из своего кармана.

После прихода к власти Гитлера Карумидзе и Садатирашвили были встречены нацистами с распростертыми объятиями. Оба участвовали в афере с фальшивыми британскими фунтами, печатающимися в концлагере Заксенхаузен.

А вот Георгу Беллу повезло меньше. Тройной агент стал опасен. Слишком много знал. 5 апреля 1933 года в его квартиру постучали двое неприметных мужчин. На следующий день газеты сообщили о его самоубийстве.