Предательство

Тогдашний руководитель Межреспубликанской службы безопасности (структуры, созданной после августовского путча на основе бывшего КГБ СССР) Вадим Бакатин посчитал этот шаг жестом доброй воли, а также демонстрацией стремления нового российского руководства к сотрудничеству с Вашингтоном. При этом ни от своих заокеанских партнеров, ни от их союзников наша страна так и не увидела сколько-нибудь похожего ответного шага. Руководители новой России, преисполненные наивного доверия, попросту не учли, что подобные действия не приняты не только в мире спецслужб, но и по большому счету в сфере дипломатических взаимоотношений в целом.

Газеты писали, что американский полол Роберт Страусс, которому передали документы, обалдел. И было отчего. История разведки не знала подобного претендента. Конечно, измен и предательств хватало. Но чтобы первое лицо службы госбезопасности сдало оружие противнику и тем самым как бы подало сигнал к разгрому КГБ, такого, кажется, еще не бывало. Сам Страусс сообщил прессе о подарке Бакатина лишь через две недели. Откровения посла возымели эффект разорвавшейся бомбы. Что тут началось… десятки статей в газетах, журналах, комментарии по телевидению. Шквал откликов.

Теперь, когда между Россией и США установились не самые благожелательные отношения (в том числе вызванные недавними «атаками» на объекты российской дипсобственности), уместно было бы напомнить американским «друзьям» о той открытости, с которой молодая российская демократия подошла к выстраиванию партнерства на заре 1990-х, о жертвах, которые были принесены во имя укрепления двусторонних связей. Однако сегодня уже очевидно: политика уступок оказалась односторонней, а принцип доверительного подхода был откровенно попран нашими так и не состоявшимися партнерами.

Здание американского посольства известно многим москвичам и гостям столицы, которые приезжают сюда с целью оформления визовых документов. Диппредставительство располагается на этом месте с 1953 года, причем спустя полтора десятилетия после заселения дипломаты получили возможность существенно расширить занимаемую ими территорию, а земля под размещение объектов была предоставлена им в безвозмездную аренду сроком почти на век. В 1979-м началось сооружение нового посольского комплекса, однако спустя некоторое время процесс строительства был приостановлен в связи с признанием американцами объектов «не соответствующими требованиям безопасности». В итоге вопрос о строительстве главного здания затянулся на несколько лет, и только в 1990-х, после знаменитого акта передачи технической документации на специальные средства, работы возобновились. Американская сторона даже получила возможность привлечь к строительным работам собственных специалистов – ситуация, вообще-то, не принятая в дипломатии: дипмиссии для подобных вещей, как правило, нанимают местных работников.

Спустя еще некоторое время глава МСБ Бакатин назовет факт передачи данных об оснащении посольского здания спецсредствами «элементом международного сотрудничества спецслужб, поводом для развязывания многочисленных узлов межгосударственных противоречий, "расчисткой завалов", препятствующих развитию доверия между народами». Однако стоит отметить, что американцы не поспешили ринуться в распахнутые им объятия. Иначе чем объяснить тот факт, что здание, на которое они получили исчерпывающий комплект документов, было подвергнуто частичному сносу? Окончательно объект вошел в эксплуатацию только в 2000 году.

Кстати, в заявлении МСБ, которым в тот период объяснялись действия отечественных спецслужб, отмечалось, что передача технической документации, относящейся к использованию «средств специальной техники для съема информации», сведет на нет необходимость внушительных вложений американской стороны в перестройку практически готового комплекса зданий (видимо, намекалось на рачительность американцев). «Наше решение делает бессмысленными огромные затраты и с учетом духа и перспективы наших новых отношений может быть с пониманием встречено американским народом, – подчеркивалось в заявлении МСБ. – Качественно новый уровень отношений между двумя странами, основывающийся на взаимном доверии и открытости, установившийся в последнее время, позволил принять решение, которое в полной мере отвечает духу нового политического мышления».

Американцы были ошеломлены свалившейся на них удачей. По воспоминаниям свидетелей тех событий, представителю американского посла секретные документы вручили прямо в здании на Лубянке, куда он был специально приглашен для совершения таинственного «акта доброй воли». Подарок, по словам очевидцев, напоминал альбом семейных фотографий, и уже на следующий день посол Роберт Страусс помчался передавать эти бесценные материалы в Вашингтон. Позже второй секретарь посольства США Уильям Ф. Давни скажет российским журналистам: «Мы были так удивлены, что даже не знали, как реагировать. Это был очень неожиданный жест».

Те годы в истории нашей страны вообще изобилуют неоднозначными решениями и поступками. Тот же Вадим Бакатин в своих мемуарах назовет тот период временем выстраивания обновленного сотрудничества спецслужб в таких сферах, как борьба с организованной преступностью, незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ, противодействие угрозам терроризма и даже розыск советских солдат, плененных в Афганистане. «Против этих зол все цивилизованные государства и их спецслужбы обязаны работать сообща», – отмечал он. Однако получившие приглашение к сотрудничеству иностранцы почему-то восприняли этот диалог как способ указывать нашим специалистам, что и как нужно делать. Например, по признанию того же главы МСБ, некоторые западные государственные деятели ставили вопрос об объеме операций советской разведки, которая, по их мнению, «превышала размеры разумной достаточности». Причем эти вопросы предполагалось решать в общем контексте реформ КГБ, а также в свете новых представлений о «реальных потребностях национальной безопасности».

В число таких представлений, по всей видимости, не укладывалось и дальнейшее сохранение совершенно секретной информации о работах, проведенных на объектах американского посольства. Это недостроенное здание Бакатин позже назовет «символом советско-американской вражды, дипломатических тупиков и недипломатичной лжи, неуместной на фоне заявлений о наступлении эры партнерства в отношениях с Соединенными Штатами». Руководитель МСБ признавался, что предложение о том, чтобы рассекретить техническую документацию, он лично направил тогдашнему главе СССР Михаилу Горбачеву, причем сделал это еще в сентябре 1991 года. Тот одобрил идею, предложив согласовать ее с министром иностранных дел СССР Борисом Панкиным и сменившим его позже на этом посту Эдуардом Шеварднадзе, а также с российскими руководителями – Борисом Ельциным и главой МИД Андреем Козыревым. «Инициативу» руководителя главной спецслужбы страны они поддержали безоговорочно.

Обычно сдержанные в своих суждениях чекисты историю с передачей сведений называют однозначно: предательство. В целом ветераны расценивают деятельность Вадима Бакатина на посту руководителя ключевой структуры государственной безопасности страны преимущественно в негативном свете. Принятые им за недолгий срок пребывания в этой должности решения до сих пор вызывают отторжение. Бывший партийный деятель (в Москву Бакатин пришел с поста секретаря Кемеровского обкома КПСС), он попал в руководство силовыми структурами – сначала МВД, а затем и КГБ – фактически случайно, благодаря оказанному доверию со стороны Михаила Горбачева. Тот искал союзников, не связанных с прежним составом силовиков. Именно при Бакатине в рядах «органов» началась масштабная чистка, не всегда продуманная, стартовали и так называемые «реформы», идеи которых были подсказаны «советчиками» из-за рубежа. Для чекистов, как и раньше для сотрудников органов внутренних дел, новый руководитель оказался чужим во всех смыслах этого слова, даже несмотря на присвоенное ему генеральское звание.

Были попраны годами формировавшиеся традиции, позорному освистанию преданы настоящие герои. Именно в те дни с постамента на Лубянской площади под улюлюканье толпы был сорван памятник Дзержинскому, причем для большего эффекта монументу специально обвязали веревкой шею... Сотни блестящих профессионалов сферы правопорядка и безопасности были вынуждены снять погоны, при этом их навыки тут же оказались востребованными в коммерческих структурах новой России. Позже в одном из своих интервью Вадим Бакатин признается, что его «сверхзадача состояла в том, чтобы избавиться от КГБ как от щита и меча партии, как от партийной охранки партийного государства, но сохранить и реформировать спецслужбы как таковые, приспособив их к совершенно новым, послепутчевым условиям нового союзного нетоталитарного государства».

В том же интервью бывший глава МСБ (к слову, структуры, просуществовавшей лишь пару месяцев) отмечал, что он был против роспуска КГБ, так как «Советский Союз, даже ослабленный путчем, оставался великой ядерной державой, с мощнейшим ВПК и многим другим, что следовало надежно оградить от постороннего интереса. Но других спецслужб, кроме КГБ, у нас не было». Слова, с одной стороны, правильные. Однако вот ведь нестыковка: мемуары Бакатина, изданные в начале 1990-х годов, почему-то носят весьма недвусмысленное название – «Избавление от КГБ». Как говорится, комментарии излишни...

Вадим Бакатин утверждал, что при проработке вопроса о передаче документов по посольству первостепенное внимание уделялось соблюдению принципа ненанесения урона безопасности страны. В какой-то степени это условие можно назвать соблюденным. Не исключено, что техника, сведения о которой передавались американской стороне, на тот момент могла считаться морально устаревшей, неспособной противостоять современным средствам противодействия. Однако речь не об этом, а о том, что должного эффекта от подобного радушия так и не получилось. И это выразилось не только в последовавшей за этим реконструкции вроде бы «зачищенного» здания, но и в отсутствии позитивной реакции со стороны американцев. Достаточно сказать, что даже в публикациях американских СМИ той поры высказывались сомнения в открытости действий русских, утверждалось, что «передано не все». В итоге нашим спецслужбам, выдавшим свои секреты без какого-либо ответного шага – случай, не знающий прецедентов в истории разведки и контрразведки – пришлось еще и оправдываться, приводить новые доводы, по сути, унижаться перед теми, кто еще недавно признавал в нас самых сильных и мощных противников...

Кстати, ветеран спецслужб Виталий Каравашкин в своей книге «Кто предавал Россию» развеял утверждение Вадима Бакатина о «ничтожности» предоставленной американской стороне информации о средствах контроля в посольском комплексе. «По оценке независимых экспертов, переданные американцам документы раскрывали уникальную систему слухового контроля, разработанную в специальных лабораториях и исключавшую ее обнаружение в обозримом будущем», – подчеркивает автор издания. А ушедший не так давно из жизни известный журналист, публицист Олег Султанов в своей рецензии к показанному на российском ТВ фильму «Последняя встреча» (лента повествует в том числе о событиях, связанных с разрушением системы государственной безопасности СССР) призвал Бакатина непременно посмотреть эту картину.

«Возможно, она напомнит этому предателю о его позорных делах по сдаче государственных тайн Родины иностранной спецслужбе, – говорил автор рецензии. – Не буду приводить, увы, не эпизодические примеры высокого предательского мастерства со стороны иуд, предавших ради собственного благополучия и свою честь, и израненную захватническими войнами русскую землю. Лишь отмечу, что они, по моему глубочайшему разумению, останутся в истории нашей страны символами подлости, гадливости, мерзости. Вся эта социальная шелупонь является желанной публикой для заокеанских ревнителей лжедемократического "благочестия", а для нас они – воплощение и источник зла».

...Доверие, открытость, доброжелательность. Наши «партнеры» из-за океана и сегодня показывают, что подобные слова и действия – обязательство по отношению к ним, но не с их стороны. Последние события в хронике российско-американских отношений это только подтверждают. В их числе – высылка из США российских дипломатов и членов их семей, закрытие доступа к нашей дипломатической собственности, требование о закрытии ряда дипломатических объектов РФ, снятие государственных флагов России со зданий, занимаемых нашими представительствами. А когда Москва была вынуждена пойти на ответные шаги, эти меры вызвали истеричную реакцию Вашингтона, увидевшего в подобных действиях признаки «дипломатической войны».

«Очередной виток спирали дипломатических выпадов друг против друга ведет к дальнейшему ухудшению российско-американских отношений, – отмечается в недавнем информационном сообщении российского посольства в Вашингтоне. – Это создает проблемы для простых людей, вредит экономическому сотрудничеству наших стран и в целом не отвечает общим интересам России и США». А официальный представитель МИД РФ Мария Захарова, комментируя вторжение американских властей в помещения диппредставительств, подчеркнула: «очевидно, что своими действиями американцы подрывают основы правового режима дипломатических и консульских сношений». В общем, доверие и открытость по-американски имеют совершенно иное значение, чем то, которое мы привыкли знать и слышать.