Про еврея-эсэсовца

Но Фёкла безошибочно узнала Сыголенко на фотографиях — «он у нас лично людей расстреливал, крохотных детей убивал». Основываясь на информации Семенюк, 11 мая 1951 офицеры МГБ совместно с милицией ГДР задержали в книжном магазине Восточного Берлина некоего Карла Ковальского. Карл держался вполне себе спокойно:

«Товарищи, вы же понимаете — это ошибка. Я гражданин Германской Демократической Республики, еврей, едва не погиб в концлагере Дахау, собираюсь выехать на ПМЖ в Израиль. Разве еврей мог служить в СС?!»

Ковальского-Сыголенко отправили в СССР, где подтвердилось — это действительно «полицай», уничтоживший в Дубровице сотни мирных жителей. Однако семьи казнённых пришли в ужас, когда выяснилось — настоящая фамилия унтерштурмфюрера вовсе не Сыголенко, и даже не Ковальский. Нацистским палачом оказался уроженец селения под Львовом… Хаим Исаакович Сигал.

Хаим Сигал родился в 1904 году в Австро-Венгрии: после распада империи Габсбургов его родная Львовщина вошла в состав Польши. Сигал трудился учителем языка идиш в школе (родители детей отмечали скромность и тихий характер преподавателя), позже занимался мелкой коммерцией — торговал сигаретами и обувью. В 1939 году после Польского похода РККА Западная Украина оказалась в составе СССР, и учитель неожиданно для всех стал милиционером. Затем перевёлся в НКВД. Он прекрасно помнил, кто при поляках критиковал советский режим, и охотно информировал сослуживцев: по его наводке задержали несколько человек. Великая Отечественная война началась внезапно. Уже 30 июня 1941 года вермахт вступил во Львов, и 37-летний Хаим попал в плен. Сотрудник НКВД, да ещё и еврей — расстрел был неизбежен. Но Сигалу удалось невозможное — он вывернулся. В силу природного артистизма Хаим сумел убедить немцев: он местный украинец Кирилл Сыголенко, документы сгорели, личность сможет подтвердить живущая неподалёку родня. Чувствуя, что придуманная наспех легенда не слишком надёжна, «энкаведешник» совершил побег, и в лесу наткнулся на отряд украинских националистов из «Полесской сечи» Тараса Бульбы-Боровца. «Сечевики»-антисемиты евреев тоже, мягко говоря, не жаловали, но националисты ничего не заподозрили.

Сигал сделал у «сечевиков» неплохую карьеру — стал редактором газеты «Гайдамак» и адъютантом самого Бульбы-Боровца, а также женился на дочери местного священника (хотя уже был женат). В 1942 году отношения Бульбы-Боровца с оккупантами стали портиться, и Хаим Сигал хладнокровно рассудил — для лучшего продуктового пайка и хорошей оплаты следует перейти на службу к немцам. Что он и сделал, став комендантом вспомогательной полиции («шуцманшафта») города Дубровица. Поначалу Хаим помогал евреям скрываться от расправы, и даже якобы спрятал нескольких из них. Однако нацисты настоятельно требовали отчёта о количестве ликвидированных «врагов фюрера», и учитель-еврей, чтобы выслужиться, принялся технично убивать своих соплеменников.

Формирования «полицаев» Сигала-«Сыголенко» устраивали облавы, разыскивая евреев, и в общей сложности расстреляли 500 человек — мужчин, женщин и даже совсем маленьких детей. Впоследствии на суде бывшие «полицаи» подтвердили — Сигал лично убивал мальчиков и девочек дошкольного возраста. Сам Хаим в этих преступлениях после серии допросов признался, но цинично пояснил: «Мне требовалось своей жестокостью доказать немцам, что я верный слуга — иначе они могли заподозрить, что я тоже еврей!»

По некоторым сведениям (которые, впрочем, не подтверждаются всеми источниками) Хаим Сигал в 1943 году добровольно вступил в войска СС, получив звание унтерштурмфюрера (лейтенанта).

Еврей-эсэсовец безжалостно грабил своих жертв, оставляя себе кольца, серьги и даже золотые зубы казнённых. Спустя год службы он перебрался с повышением в СД (службу безопасности Рейха) и работал в Кёнигсберге и Потсдаме. Как «наседку», его подсаживали в лагерях к советским военнопленным, поручив предотвращать побеги и раскрывать группы подпольщиков. Хаим успешно справлялся — в результате его доносов за «подрывную деятельность» были казнены десятки красноармейцев. Ближе к концу войны, видя, что Рейху приходят кранты, Сигал изготовил фальшивые документы на имя узника Дахау, варшавского еврея Карла Ковальского. Помогли ему в этом соратники по СД, тоже собравшиеся «сматывать удочки». После капитуляции Германии экс-«полицай» спокойно влился в местную еврейскую общину, заявив, что едва уцелел во время Холокоста. В 1946 году он получил место сотрудника советского морского агентства — похоже, бывшему «энкаведешнику», «украинскому националисту», эсэсовцу и офицеру СД вообще по барабану было, на кого работать — лишь бы деньги платили и паёк давали.

Через год «Карл Ковальский» загремел в советскую тюрьму. Его осудили на 10 лет заключения за контрабанду и спекуляцию дефицитными товарами: кофе, сигаретами, женскими чулками, а также за валютные операции на «чёрном рынке». Через три года «отсидки» Хаима освободили по амнистии. Он понял, что в Восточной Германии ему не нравится — и попытался выехать на постоянное жительство в США. Почти преуспел, но супруга «полицая» не вовремя заболела туберкулёзом, и в визе ему отказали. Тогда Сигал в качестве «жертвы нацизма» подал заявку на репатриацию в Израиль, и буквально сидел на чемоданах, когда бывшего эсэсовца случайно опознала Фёкла Семенюк. Полтора месяца Хаим отпирался, утверждая — он Ковальский, девушка перепутала. Но после предъявления своих фото в полицейском мундире и очной ставки со свидетелями, экс-комендант начал говорить: его откровенные признания запечатлены на трёхстах страницах протоколов допросов. Единственное, что отрицал офицер СС — участие в убийствах евреев. Но и тут его изобличили трое коллег-«полицаев», подтвердив — Сигал сам застрелил из пистолета нескольких детей и сбросил трупики малышей в яму.

Суд длился два дня — 27–28 марта 1952 года. Хаим Сигал замер на скамье подсудимых с опущенной головой, высказался лишь один раз: «Я просить ничего не буду, ибо виновен в тяжёлых преступлениях, и готов к любому приговору. Согласен с выводами прокурора. Больше мне сказать нечего.»

…Тем не менее после решения о «высшей мере наказания» Сигал подал прошение о помиловании в Верховный Суд СССР. Он униженно просил сжалиться: «На моём иждивении семья, больная жена и дочка!»

Запрос был отклонён: 19 июня 1952 года Хаима Сигала расстреляли.

Комендант полиции Дубровицы стал едва ли не единственным евреем в мире, казнённым как нацистский преступник. Реально, для этого человека ничего не значили «работодатели», которым он служил — главным для него была возможность здесь и сейчас получить как можно больше вкусной еды, денег, награбить ценностей для последующей «лучшей» жизни. На других людей, кроме самого себя, ему было плевать — евреи они, поляки, русские или украинцы — совершенно без разницы. Даже детей бывший учитель расстреливал равнодушно — лишь потому, что так положено по службе. Пуля — всё, что он в итоге заслужил.

Перевезён в Ровно, осуждён и казнён 19 июня 1952 года.