День капитуляции Украины

То есть, её эффективность закончится ровно в тот момент, когда Украина потеряет возможность поддерживать численность фронтовых группировок за счёт новых и новых волн мобилизации.

Российские войска продвигаются медленно. Официальная версия объясняет невысокие темпы наступления тем, что мы де бережём мирное население. Мы действительно не стреляем по жилым кварталам умышленно.

Но война есть война и чем дольше она идёт, тем больше мирного населения погибнет от разного рода случайностей. В то же время, любому непредубеждённому человеку понятно, что быстрое продвижение мешает противнику создать прочную оборону (он просто не успевает это сделать), а быстрая победа уменьшает и неизбежные жертвы среди мирного населения.

Но изменение тактики (переход к глубоким прорывам) привело бы к резкому росту потерь среди российских военнослужащих. В условиях, когда военное дело вновь (как в средние века) становится достоянием профессионалов, узких специалистов, постоянно совершенствующихся в своей специальности, мы не можем себе позволить роскошь терять тысячами российских солдат и офицеров.

Если придётся пополнять части не профессионалами-контрактниками, а мобилизованными, армия быстро перестанет быть современной (недостаточно профессиональный личный состав просто не сможет полноценно использовать современное вооружение) и превратится в подобие украинской, базирующейся на пушечном мясе (числом поболее, ценою подешевле).

Так что, в первую очередь наша тактика основана на желании сберечь своих солдат, а уж во вторую мирное население. И этого не следует стесняться. Мы и так делаем слишком много для того, чтобы уменьшить страдания условно мирного населения, которое консолидировалось вокруг Зеленского и до сих пор верит в победу украинского оружия.

Украина вооружила массовую армию. Во всех силовых структурах (включая ВСУ, СБУ, СВР, полицию, Нацгвардию, Погранвойска и Территориальную оборону), по официальным украинским данным задействовано до миллиона человек. Из них до семисот тысяч это непосредственно воюющие ВСУ и Территориальная оборона. На линии фронта Украина постоянно имеет 350-400 тысяч бойцов. Примерно триста тысяч составляют тыловые гарнизоны и резервные группировки, готовящие пополнение для фронтовых частей, а также предназначенные для смены окончательно потерявших боеспособность соединений, отводимых в тыл на отдых и пополнение или переформирование.

Мы уже не можем говорить, что нацисты составляют абсолютное меньшинство, силой оружия подавляя волю украинского народа. Выставить миллионную армию из числа мобилизованных может только сплочённое вокруг идеи защиты нацистского режима общество. Иначе армия действительно повернула бы оружие против власти. Солдат не пойдёт на смерть, если не ощущает моральной поддержки своей семьи, друзей, знакомых. Так что украинское общество на сегодня является полноценным соучастником нацистского режима. Таким же соучастником, каким было немецкое общество в 1933-1945 годах. Не все украинцы нацисты. Но и не все немцы были нацистами, однако всё немецкое общество сплочённо поддерживало нацистский режим до его последнего дня.

Поэтому гуманизм по отношению к гражданским, безусловно, необходим. Но он не должен быть первым и единственным приоритетом сражающейся армии. В конце концов, цель войны – победа, а полевые кухни победителей, кормящие побеждённых, возникают после достижения этой главной цели.

Естественным будет тот вопрос, который вынесен нами в заглавие статьи: когда же можно ждать окончательной победы над Украиной, исходя из избранной сторонами тактики, численным и техническим составом задействованных группировок?

Как правило в ходе боевых действий наступает переломный момент, когда одна из армий внезапно теряет веру в победу, её дух надламывается и она разваливается, прекращая сопротивление. Иногда такой надлом происходит на пороге победы и почти сломленный противник, знающий, что исчерпал все возможности для сопротивления, не может поверить своему счастью, видя бегущего и сдающегося победоносного врага. Однако большей частью упадок духа имеет вполне материальные причины. Части теряют боеспособность и утрачивают веру в победу из-за высоких потерь и провалов в снабжении.

До провалов в снабжении пока, судя по всему далеко. Американцы не склонны менять концепцию, согласно которой Россию необходимо заставить воевать на Украине на истощение. До сих пор поставки оружия и боеприпасов Киеву только нарастали. Первоначально Запад в целом говорил только о помощи обмундированием и снаряжением. Затем речь зашла о стрелковом оружии, потом появились "Джавелины" и прочие ПТРК и ПЗРК, дальше пошли артиллерия, танки, системы залпового огня, теперь уже на Украину поставляются самолёты и вертолёты, ожидаются поставки тактических ракет, дальностью триста-пятьсот километров.

Проблема заключается в том, что Украина испытает дефицит снарядов основных советских калибров, а перешедшая на НАТОвские стандарты Восточная Европа большую часть своих складских запасов давно продала или утилизировала. США приходится искать для Украины снаряды по всему миру, так как полностью заместить украинскую артиллерию НАТОвскими калибрами (к которым американцы поставляют расходные материалы) пока не представляется возможным. Тем не менее можно предположить, что дополнительные поставки с Запада дадут возможность украинской артиллерии продержаться ещё минимум полгода. Она уже серьёзно уступает российской, хоть в начале кампании вела борьбу почти на равных. Что, собственно и дало возможность России сделать ставку на артиллерийское наступление – перемалывание украинских войск за счёт превосходства в артиллерии. Но пока что украинские артиллеристы сохраняют возможность поддерживать свои войска на ключевых направлениях боевых действий. Артподдержка ослабела, но полностью не исчезла. А бессмысленная стрельба по мирным кварталам Донецка свидетельствует, что и дефицит боеприпасов пока относительный.

Таким образом, ожидать, что Украина в ближайшем будущем утратит техническую возможность воевать пока не следует. Посмотрим, что происходит с живой силой и скоро ли истощится пушечное мясо.

Украинская власть декларировала проживание на подконтрольных ей территориях примерно сорока миллионов человек. Правда при этом в свои Киев записывал также три миллиона граждан ДНР/ЛНР. Дело, однако в том, что расчёт потребления хлеба не давал Украине и 37 миллионов. Реальная цифра подданных киевского режима была где-то в районе 25-27 миллионов. Но с началом СВО Киев потерял территории, которые населяло до начало военных действий 5-6 миллионов человек. По данным ООН Украину покинуло после начала СВО около 12 миллионов человек, из них 6 миллионов позднее вернулись.

Таким образом, после начала СВО Украина должна была потерять около 10 миллионов человек. Но учтём, что часть населения освобождённых территорий перебралась в подконтрольную Киеву зону, а часть из тех шести миллионов человек, которые покинули Украину выехали с освобождённых территорий в Россию. Поэтому, чтобы избежать двойного счёта потерянного населения, будем считать, что численность подконтрольных Киеву граждан Украины составляет 20 миллионов человек.

Половина их этих двадцати миллионов женщины. Хоть Киев и пытается увеличить мобилизационный ресурс за счёт введения воинской обязанности для женщин определённых профессий, надо понимать, что за редким исключением (профессиональные нацистски, пошедшие в снайперы, артиллеристы и т.д.) украинская женщина ни физически, ни морально к участию в боевых действиях не готова. Ими можно частично заменить мужчин в тыловых учреждениях, но надо иметь в виду, что тыловики, нестроевые, обычно набираются также из людей, которые служить на фронте не могут по причине слабого здоровья. Так что, десять миллионов отнимаем от мобилизационного потенциала сразу.

Ещё пять миллионов – это старики и дети, не подпадающие под мобилизацию по возрасту. Из оставшихся пяти миллионов часть не пройдут по здоровью, часть будет любыми способами уклоняться от мобилизации, часть является госслужащими у которых бронь, часть имеют дефицитные специальности и их нельзя призвать, чтобы не остановились стратегические предприятия (те же АЭС, ГЭС, ТЭС). В общей сложности доступными для мобилизации окажутся два миллиона человек.

Это много. Если исходить из численности наличного населения в 20 миллионов, то это десять процентов от всего населения. Очень редко страна ставит под ружьё больше людей. Есть отдельные примеры, когда мобилизовывали и 20 процентов от численности населения, но это уже жест отчаяния терпящего военную катастрофу государства, так как изъятие такого количества рабочих рук из народного хозяйства убивает страну экономически быстрее, чем она потерпит военное поражение.

Поскольку около миллиона уже призвано можно считать, что доступный для мобилизации ресурс составляет ещё миллион человек. Могло бы быть больше, но украинская армия уже несла потери и эти потери уже восполнялись за счёт мобилизационного потенциала. Поскольку же численность действующей армии Киеву пока удаётся удерживать примерно на одном уровне, потери были восполнены полностью. Теперь сочтём украинские потери.

Украинский генштаб свои потери ясное дело не разглашает. Никто никогда не публикует цифры потерь, чтобы не давать информацию противнику и не расстраивать собственное население. Американцы оценивают вероятные потери Украины убитыми, раненными, пленными, пропавшими без вести и выбывшими из строя по иным причинам в 140-145 тыс. чел., без уточнения имеются ли в виду потери армейские или общие, по всем силовым структурам. Россия оценивает общие потери Украины в 175-190 тыс. чел. по всем силовым структурам. Эти цифры прекрасно коррелируют друг с другом. Если армия потеряла 140-145 тыс., то потери остальных силовиков как раз и должны были составить 35-45 тыс. Только в Мариуполе и только полк Нацгвардии "Азов"* (не входивший в ВС) потерял убитыми, раненными и пленными от полутора, до двух тысяч человек.

Для корректности возьмём за основу нижний предел. Если все силовики за полгода потеряли 175 тыс. чел., то за год они потеряют 350 тысяч. 280 тысяч нужны будут в качестве пополнения только армии. За два года эти цифры составят, соответственно, 700 тысяч и 560 тысяч. На этом Украина практически утратит способность поддерживать численность действующей армии за счёт очередных контингентов мобилизованных.

На деле это должно произойти раньше, поскольку с выбытием кадрового состава снижается качество войск и увеличиваются их потери. Потери также растут в результате всё большего технического преимущества России, в основном в артиллерии. Таким образом, возможность восполнять потери Украина должна потерять к лету-осени следующего года. Это и есть крайний срок, после которого капитуляция Киева становится неизбежной из-за утраты возможности воевать.

Распад армии и развал фронта может произойти и раньше. Психологическая усталость от войны обычно наступает внезапно и никто не может сказать, что так пагубно повлияло на вчера ещё вполне боеспособные войска, что сегодня они массово бегут сдаваться. Обычно это целый комплекс трудноуловимых причин.

Мы определяем лишь верхнюю границу продолжительности сопротивления Украины. Она может продержаться ещё около года (плюс-минус два-три месяца) в случае если армия и население проявят волю держаться до конца, до тех пор, пока не исчерпаны материальные возможности сопротивляться. Развал же фронта по причине психологического слома может произойти и через два месяца, и через три, а может и через год. Это слишком тонкая материя, чтобы её можно было просчитать.