Трамп, кекс, торт и другие

— Да не полетим мы никуда.

— Епт, кто здесь?

— Это мы – ракеты.

— А вы че разговариваете?

— Ну мы же умные. И именно по этой же причине дома останемся.

— Вообще-то, я ваш президент. Если прикажу – полетите!

— Когда русские ракеты в обратку прилетят там не важно уже будет, кто президент, а кто курьер. Всех уровняют.

— А они че, сюда собираются? Мы ж в Сирии сейчас дружим.

— Да им тут интересней, они сами сказали.

— А вы с ними общаетесь?

— Ну да. Переписываемся, созваниваемся иногда.

— Они такие же умные, как вы?

— Проблема в том, что они не только умные. Они еще и борзые. «Сила, наглость, хамство» — слыхали про национальную идею русских? Если эти ракеты стартанут, то им уже никто не указ. Они там уже все роли распределили давно – кто в Америку, кто в Англию…

— Чета мне стремно стало.

— Да вот и мы о том же.

— И что теперь делать?

— Ну напишите чего-нибудь миролюбивое в Твит.

— Тогда весь мир подумает, что я идиот.

— Мы вас умоляем, господин президент. Там Намибия до сих пор не знает переименовываться им в Намбию, как вы их назвали, или пока не надо. Про вас уже все всё подумали давно.

— Бблин… ну и чего писать?

— Пишите так «Русские, мы сдаемся»!

— Вы щас серьезно?

— Ахаха, да ладно, мы прикалываемся. Напишите что-нибудь про дружбу и предложите гонку вооружений остановить.

— Ага, пишу… вот… точка… нет, восклицательный знак… три знака… все, написал!

— Молодец, пошли мы.

— Идите, конеч…

Но за ракетами уже захлопнулась дверь.

— Господин президент, ну вы меня доедать-то будете?

— Ой, бля… кто здесь опять?

— Это я, ваш шоколадный десерт. Надкусили и бросили. Я вам что не нравлюсь? – обиженно хлюпнул десерт.

— Да и меня допить нужно. Я остыл уже.

— Кофе? Ты тоже разговариваешь?

— Да мы все тут разговариваем! – портрет Рузвельта хмуро смотрел со стены на Трампа, — глядя на тебя и мертвые заговорят.

Трамп выпучил глаза на портрет. Рузвельт продолжил:

— Не то чтобы я Россию люблю, я ее ваще не люблю, но берега-то видеть надо.

— Поддерживаю! – поддержала из мусорки фотка Обамы, — и из мусорки меня достань. Я все-таки тоже президентом был!

— И я с ними полностью солидарен! В том смысле, что берега надо видеть. А фотку Обамы можешь в мусорке оставить.

— Ой… Владимир Владимирович? А вы-то где?

Трамп встал и начал испуганно оглядываться.

— Я везде! Я слежу за тобой, Дональд! Ты смотри, мы тебя как выбрали, так и обратно задвинем. В бухгалтерию.

— Я не хочу в бухгалтерию. Мне там надоело, мне тут прикольней.

— Вот и сиди спокойно. Тортики жуй, кофе пей, на фитнес запишись. Для здоровья полезно.

— Как вы в качалку?

— Неа, как Обама с гантельками.

— Ахахаха! – искренне развеселился портрет Рузвельта.

— Очень смешно, расисты гребаные! – буркнула из мусорки фотка Обамы.

— Владимир Владимирович, а мои ракеты про ваших правду сказали?

— Чистую правду. Я, честно говоря, сам их побаиваюсь. Они мне звонят каждый день, вылета просят. Сдерживаю, как могу! Так что ты это… как говорится: «Боже, храни Америку!»

— Я понял все, Владимир Владимирович! Буду хранить!

— Ну не идиот? – покачал головой Рузвельт.

— Ты роль Бога то на себя не примеряй! Там занято уже!

— Ой, простите, Владимир Владимирович, брякнул не подумавши.

— Ну точно идиот, — буркнул из мусорки Обама.

В кабинет заглянула Мелания.

— Ты с кем тут разговариваешь?

— Ну… сначала я разговаривал с ракетами. Потом с тортиком и кофе. А потом с Рузвельтом, Обамой и Владимиром Владимировичем.

Мелания окинула Трампа скептическим взглядом.

— Господи, угораздило же меня выйти замуж за этого идиота. Пошли уже, мне в бутик пора. У меня платья вчерашние закончились, новые надо покупать!

— Конечно, дорогая! Бегу, дорогая!

Трамп улыбнулся десерту, подмигнул кофе, отдал честь портрету Рузвельта, плюнул в мусорку на фотку Обамы. Затем возвел глаза к небу в поисках Путина, перекрестился и выбежал из кабинета.

Марина Покровская