Интимные откровения

...девчонкой я была такая дура, что перед своей свадьбой тренировалась заниматься сексом на большом плюшевом медведе. Я была девственницей, и по
книжке проходила с этим мишкой разные эротические позы. Он лапал мою грудь большими шерстяными лапами. Я как коза прыгала на нем, нежно
прижималась с боку, он устраивался на мне в кресле и на столе. Как крепко я обнимала его своими молодыми ногами. А когда вышла замуж, то на меня
сверху как живой медведь навалился законный муж и так однообразно плюхался на мне семь лет нашей супружеской жизни, потому я с ним развелась
(женщина, 30 лет).

...помню, после выпускного вечера все ребята настолько перепились, что стали мерить у кого длиннее. Оказалось, что самые маленькие - у отличников
(парень, 27 лет)

…я придумал чудную игру. Все просто: идешь по улице и смотришь на девушек и женщин, прикидывая, которой бы ты из них отдал всю зарплату за одну
ночь любви. Обычно на сто встречных женщин в будний день попадается не больше 3-4 достойных баб, за которых и зарплату отдать не жалко, если бы
лишняя была. В воскресный день из сотни встречных дам и до десятка выбрать можно. А весной вообще каждая третья глаз радует. Так и живем. Вечером
сосед домой приходит и с порога кричит мне: "Я сегодня по дороге с работы трех брюнеток, и одну блондинку глазами трахнул. А у тебя сегодня
сколько? Давай по банке на грудь примем, чтобы эрекция улеглась!

…десять лет занимался сексом втроем. Я, жена и теща в соседней комнате. Молча, по партизанскому. Наверно, и развелись из-за этого (мужчина, 34
года).

…мне за шестьдесят лет, и я ищу женщину не младше 55 лет, чтоб спала тихо, и не ворочалась. Но мне встречаются одни озабоченные бабки. Им только
говори про любовь и целуй. Нелегко целовать немолодую женщину, если у тебя жмет во рту вставная челюсть, а штанах уже ничто не жмет (мужчина, 63
года).

…почему-то в газете не напечатали мое объявление, что я предлагаю секс втроем - я, женщина и собака. Это противоречит вашим убеждениям или вы
испугались за собаку?..

Товарищ Сталин и йогурт



Шёл суровый 39 год. Точнее суровый 24 день сурового января сурового одна тысяча тридцать девятого года. Англия и Франция во всю развлекались,
разбазаривая немецкому гауляйтеру Шикльгруберу чешские территории, Америка по кирпичику выкладывала фундамент финансового кризиса 2008 года.
Германия училась маршировать и жечь книжки.
И лишь в СССР было не весело. Было, прямо скажем, скучно. Шла полным ходом индустриализация. Колхозы уже были созданы. Врагов народа гонять
надоело. Короче, заняться было решительно нечем.
Товарищ Сталин ходил по своему подземному бункеру, расположенному на глубине двухсот пятидесяти километров под землёй, и думал чем бы заняться.
- А не съёсть ли мне йогурт?
Подумал товарищ Сталин. Затем он вызвал Кагановича и спросил товарища по партии.
- Скажи, Лазарь, ты вроде мужик ушлый, многое знаешь, а не съесть ли мне йогурт?
- Слово то какое чудное «йогурт». Первый раз слышу.
Честно признался Каганович.
- Может ну его на фиг, товарищ Сталин, съешьте лучше борща. Или бутерброд с яйцом и салом.
- Нет.
Грустно сказал товарищ Сталин.
- Борщ я вчера ел. Хочу йогурт.

- Тогда давайте позовём Королёва. Он ракету изобретает, мужик умный, головастый, может он знает?
Предложил на всякий случай Каганович.
- Давай позовём.
Согласился товарищ Сталин и добавил.
- Королёва позови, и всех кого встретишь в кремлёвском буфете. Вчера у Ворошилова днюха была, стопудово опохмеляются. Всех ко мне, сюда в
конференц-зал. Срочное секретное совещание будет.
Через пять минут Королёв и все, кого удалось поймать в кремлёвском буфете стояли в кабинете товарища Сталина.
- Присаживайтесь.
Пошутил товарищ Сталин.
- Спасибо, товарищ Сталин.
Пошутили в ответ все присутствующие. Товарищ Сталин обвёл их добрым отеческим взглядом с прищуром и вздохнул. Калинин упал в обморок, остальные
улыбались и разглядывали огромную карту СССР, выложенную на полу из человеческих черепов специально обученными этому делу узниками ГУЛАГа.
Калинину дали понюхать нашатыря, после чего товарищ Сталин сказал.

Фекаллиада



Сортир был замечательный: на три персоны, крепко сплоченный в паз из отличной сухой сосны, пахучий и смолянистый. Его привезли в самом конце мая,
накануне каникул, и положили дверями вниз поверх растоптанной кучи песка на заднем дворе, рядом с голубятней. И оттуда он смиренно таращился на
нас тремя своими сердцеобразными жерлами – пока обстоятельные алкаши из домоуправления неспешно копали и обкладывали кирпичом глубоченную
выгребную яму. Все лето, пока продолжалась эта стройка века, сортир в положении лежа стойко сносил тяготы и лишения, выпадающие на долю того , кто
взвалил на себя бремя быть единственной детской забавой в округе. За время лёжки он успел побывать танком, подводной лодкой, луноходом и даже
гробницей фараона. К нему, самозваному деревянному идолу, мамаши из соседних домов приводили своих детей, и в хорошие дни во все три отсека
дощатой субмарины набивалось до двух десятков сопливых романтиков детсадовско-октябрятского возраста. С наступлением же темноты в центральной зале
открывалось нечто вроде салуна: там собирались мы – уже «взрослые»,обнаружившие первые волоски на лобке и познавшие первые радости полировки эфеса
нефритового меча. Привычно занырнув друг за другом, ногами вперед, в отполированное до блеска центральное сопло «райклуба» мы зажигали свечку,
курили, пускали по кругу «огнетушитель» портвейна «Кавказ», бренчали, показывая друг другу аккорды, на гитаре и говорили «о бабах» . Пару раз была
с нами и соседка Ленка, и мне даже удалось подержаться за ее сиськи, маленькие и трепещущие в руке, как испуганные цыплята.

Стены досугового центра оказались вдруг покрытыми пестрой мозаикой рисунков и афоризмов, причем смысл одного из высказываний - «ИШЛА ГАНДОНА И
ХУЙ» я не могу разгадать до сих пор.
Когда туалет водрузили таки на пьедестал и перевели на боевое дежурство, я еще долго не мог побороть в себе благоговейный трепет перед этим,
ставшим вдруг для меня романтическим, местом. Чего нельзя сказать о Клизме – 70-летней выжившей из ума доцентше химфака на пенсии. Она вместе со
своими шестью кошками занимала гнилой и перекосоебленный деревянный флигелек в глубине двора, сляпанный на скорую руку при царе
Алекандре-освободителе для барской прислуги, и каким то чудом доживший до времен Михаила меченого. Клизму ненавидел весь наш двор – все десять
квартир, натыканных в двухэтажный барский дом, выходящий фасадом на улицу и все четыре квартиры, утрамбованные в деревянный же полутораэтажный
куренек бывшей господской кухни, подобно знающему свое место вассалу незаметно притулившийся чуть пообочь обожаемого феодала.
Когда старая ебанашка начинала с утра, открыв окна, варить для своих котиков чудовищное зелье из протухшей магазинной кильки и собранных по
мусорным бакам объедков – весь дом привычно и натужно блевал. Если же кто-то выходил во двор и пытался уповать на ее совесть и правила
социалистического общежития – из-за занавески высовывалось дуло полулитровой резиновой груши и поливало обидчика горячим экстрактом
свежеприготовленной кошачей похлебки. При оказии в обидчика летели и свежетоплёные котята – благо материала было предостаточно.

Про американскую медицину



Давно хотелось чего-нибудь разоблачить, но все никак не мог собраться с мыслями. И тут подвернулась возможность. Вернее подвернулась нога, а
вместе с ней и возможность. К врачам раньше никогда не обращался, и многие вещи относительно американской медицины знал только понаслышке. Ну а
теперь открылась отличная возможность разоблачения на своем собственном примере.

Хотелось бы поведать неосведомленному читателю о том, как работает хваленая платная/страховая медицина в самой свободной стране мира. Понятное
дело, рассказ мой основан на моем личном опыте. Предвижу, что могут найтись умники, которые скажут, что я неадекватно все воспринял и, на основе
личной неприязни, очернил и оклеветал демократическую медицину. Все, конечно, возможно. Однако, все мои знакомые (как местные, так и не очень), с
кем я говорил на эту тему, имели примерно такой же опыт с американской медициной, как и я. Значит, моя интерпретация в целом адекватна, и
отправлять меня в ГУЛАГ за клевету на капиталистическую действительность пока преждевременно.

Всем либерастам доподлинно известно, что в Советском Союзе все было неэффективно и отстало. Касалось это, конечно же, и медицины, которая была
допотопная: врачи были бездари, работать никто не хотел, везде были очереди, лекарств не хватало, а оборудование в больницах было с прошлого века.
То ли дело на Западе — там было все «для людей». А все потому, что там медицина платная, и за свои деньги клиент вправе требовать наивысшего
качества услуг. Наслушавшись подобного бреда (особенно в 90-е годы), некоторые наши сограждане долго и пронзительно вопили о том, что надо
избавляться от социалистической системы здравоохранения, навязанной нам тоталитарным государством, и поскорее переходить на демократическую
страховую медицину, которая основана на эффективных рыночных механизмах. При этом почти никто из громко вопящих толком не знал, как работает эта
самая страховая медицина на западе. Представление, в лучшем случае, складывали по художественным фильмам или телесериалам, типа «Телефон Спасения
— 911». По большому счету, мало кто об этом знает и по сей день. Ну так вот, слушайте и делайте выводы.

Во время игры в футбол потянул связки в колене. Если не ошибаюсь, в официальной терминологии называется это «крестообразная связка». Когда бежал с
мячом, нога попала я ямку и выгнулась как у кузнечика в обратную сторону, издав зловещий хруст в суставе. По одному звуку было понятно, что травма
довольно серьезная, и играть я теперь буду нескоро. Всегда занимался спортом, и никогда не было никаких травм, а тут на тебе. К врачам, как уже
говорил, я никогда не обращался. Надобности не было. Не собирался и в этот раз, всегда заживало все как на собаке. Но когда на следующий день
колено распухло так, что нога не пролезала в штанину, а на ногу было больно наступать, то все же решил обратиться за медицинской помощью.

Ни для кого не секрет, что в Америке медицина платная и очень дорогая. Медицинская страховка есть не у всех, а при ее отсутствии медицинскую
помощь оплатить очень и очень сложно. Причем, касается это не только нищих и безработных. Даже люди, у которых есть хорошая работа, но нет
страховки, далеко не всегда в состоянии оплатить медицинские услуги. Нужно быть очень состоятельным парнем, чтобы платить за медицину без
страховки. К слову сказать, и сама-то страховка стоит довольно дорого. Настолько дорого, что далеко не все работающие в состоянии ее купить сами.
Чаще всего, страховку предоставляют своим работникам крупные компании, в качестве социального пакета (вдобавок к зарплате). Малый бизнес в
большинстве случаев неспособен оплатить работникам медицинскую страховку.

Расставляя приоритеты



«Хреново быть бездомным», - рассуждал Котёнок Петров, наблюдая за тем, как дворовой пёс Полкан пытается забраться в мусорный контейнер. Шла
восьмая безуспешная попытка. Сам Котёнок только что перекусил котлетой, которую Петров Младший втихаря швырнул ему под стол, когда Петрова Старшая
потеряла бдительность. И теперь сытый и довольный жизнью, он развалился на перилах балкона, жмурясь в лучах весеннего солнца.

Пофилософствовать Котёнок любил, так как привык ко всему относиться, как к взаимодействию взаимосвязанных вещей, подчиненных непонятной ему
логике.

Например: «Тебя натычут мордой в то место, куда ты нассал, может, совсем не потому, что ты туда нассал, а потому, что кто-то считает, что
ты должен был нассать совсем в другое место». Или: «Тебе придётся жрать долбанный китекет, совсем не потому, что ты от него хренеешь, а потому,
что дура-хозяйка, насмотревшись рекламы, купила двухкилограммовую пачку». Такова была эта логика. И ты либо принимаешь её целиком, не вдаваясь в
детали, либо надрываешься в десятой попытке запрыгнуть в мусорный контейнер.

Тем временем Полкан, совсем задолбавшись заниматься лёгкой атлетикой, и наверное, наконец поняв, что ни Брумеля, ни Исинбаевой из него точняк не
выйдет, поджав хвост, уныло побрёл по двору. Жалеть пса Котёнку не хотелось. «Жрал бы китекет и ссал бы куда надо, - не был бы счас таким уродом»,
- рассуждал он, передёргиваясь от воспоминаний о пакетной жратве, но урчащая в животе котлета смягчала неприятные ощущения. Пёс же понуро
дотащившись до тополя, понюхал его и, задрав лапу, окатил струёй. « У-у-у-у-у-у…», - возмутился Котёнок Петров, шаря взглядом по пространству
двора в надежде найти того, кто сейчас кинется исполнять наказание. Так как по собственному опыту знал, что ссать можно только там, где журчит
какая-то белая поебень. Поебень поблизости не просматривалась, и значит, наказание должно было последовать неминуемо.

Но творилось непонятное. Ни детишки, возившиеся в песочнице, ни бабки на лавочке у подъезда никак не реагировали на происшедшее. «Хм…», -
задумался Котёнок. По всему выходило, что если тебя не кормят и не разрешают спать на кресле, то ты можешь ссать где захочешь. Вывод был интересен
и рисовал некую перспективу. Логическая цепь, связывающая причины и следствие, уже не казалась ему такой непонятной и запутанной. А в бездомности
начинали появляться свои достоинства. И, оценив их, он начинал жалеть о своей домашности, за которую ему приходилось платить цену. И которая, в
свете открывшейся перспективы, уже не казалась ему мелкой и ничтожной. Он так увлёкся этой перспективой, что вкус котлеты и мягкость уютного
кресла как-то сами собой отошли на второй план. Маячащий дух свободы пьянил, будоража сознание.

Меж тем, во дворе появился Петрович. Петрович был на рогах. Он шёл неуверенной походкой, сражаясь с земным притяжением. Когда притяжению удавалось
выиграть очередной тайм, сантехник падал на четвереньки, громко обвиняя в этом: Бога, душу и чью-то мать. Котенок, увлечённый идеей свободы
личности, не сразу обратил на него внимание. А пёс, увидав сантехника, бросился ему навстречу, виляя хвостом. «У-у-у-у-у, сука»,- произнёс
Петрович, возможно, подозревая псину в нестандартной половой ориентации, и попытался поприветствовать - пинком по яйцам. Пёс взвизгнул, отскочив в
сторону.

Сдала



А ведь скоро двадцать пять лет как я тут хуярю, подумал Хуножный. Двадцать, ёбаных, пять! Уму непостижимо - ведь это почти пол жизни и куда? Во
что? На что я потратил все эти годы? Да лучше бы я хипповал или битничал, жаль родился не в том месте и немного не в том время. Да нет...не делал

бы я этого - ведь я конченое ссыкло и писун. Нет, даже так - я чмо и писун, жалкий хуеплёт и лысая шваль. Кавалер ордена гниды стоеросовой и
вонючки имени Пахмутовой...Боже мой, откуда такие мысли в моей недорослой голове??? Я, блядь, всю жизнь стараюсь не пердеть в транспорте, уступать
место этому зверью в старушечьих телах, не чавкать, не дрочить больше трёх раз в день (а иначе малафья закончится, и что тогда делать), не делать
гадостей в ответ (хотя сосед сверху заслуживает моих ежедневных испражнений на каждый своё ёбаный обед из сарделек с макаронами, а, вернее, вместо
них)...

К чему все эти правила? К величайшему моему сожалению ответ я знаю превесьма чётко - так нужно, так требует мораль и устои социума, а
иначе...Иначе кулак глобализованной политкорректности в совокупности с нетолерантностью к 'ёбнутым шизикам' (конечно, под прикрытием всяких там
сраных организаций вроде 'Убьём мученика, на небесах ему воздастся' и иже с ними) непременно обрушится всей своей вязкой мощью прямо в мой и без
того поломанный в детстве нос. И он непременно сломается ещё раз и губы мои тонкие зальёт кровищей, и зубы мои зальёт, а подбородок будет
выглядеть как красный нос клоуна, который не туда натянули по пьяной лавочке...

И скажут потом - Ой, ведь Иван Хуножный, это же преподаватель литературы в таком приличном вузе, не может быть...Характеризовался положительно, не
пил не курил, как же как же...

...Дождь барабанил почти неслышно, лишь подоконник отзывался гулко и дробно. Стекло молча играло партию дождя, словно резонирующий рояль. Стекло
нажимало педали и капли роились на нём в причудливых узорах вечности, которую можно было запечетлевать на старый Зенит пока не закончится
плёнка...и все фотографии будут разными и такими одинаковыми. Несколько лет назад Хуножный так и сделал и теперь несколько тысяч снимков
орошённого стекла было поклеено поверх обоев в его маленькой комнатушке. Настроение создавалось идеальное для меланхоликов, любящих, отложа томик
Блока (или Есенина) молча и степенно, с угрюмым выражением лица дрочить на неясные образы, воспетые поэтами...Проститутки в подштаниках, все эти
грязные развратные мокрицы. На ум пришло слово 'макрель', хотя Иван не был уверен, что знает его значение...

Оох, Хуножный выпрямился и в позвоночнике хруснуло. Нужно поменьше сидеть сгорбившись у окна, хотя что ещё делать в столь прекрасную осеннюю пору,
когда деревья расстаются со своими детьми и они падают к их ногам...Я не могу...какой же я плаксивый и занудный уретроплагиат...Завтра
экзамен...экзамен...когда же это всё прекратится? Все эти трёхногие идиоты, которые жрут, бухают и ебутся, а мне не во что обуться. Хуножный
мрачно улыбнулся. Скоты, нихуя не делают, а лишь прожирают деньги своих родителей, которые так тяжело им достаются, а потом приходят ко мне, от их
анусов воняет красной икрой, а вместо соплей у них лосось, покрытый кокаином, слово последняя зелёная трава в первое заидневелое октябрьское
утро...Мрази! Мрази! - вслух повторил Иван и ему стало немножко по себе. Они думают, что они, приходя ко мне, могут надо мной издеваться? Унижать
меня, ухмыляться мне своими наглыми ртами, которые (в их то годы!!!) употребляют виски и курят марихуану! Да когда я был в их возрасте я
благодарил судьбу за кусок булки и кефир с зелёной (тут у Хуножного сжалось сердце) крышечкой из фольги! Ууу, как полуголодный выключал свет
последним, после того, как доделывал домашние задания, поворачивался к грязной стенке на скрипучем матраце и, мечтая, о свином барбекю медленно
проваливался в бездарный сон...

Они...они нихуя не делают и хотят, чтобы я ставил им 'хорошо' и 'отлично' и обижаются, педерасты, когда я их валю! Смотрят недобро так, а потом
смеются мне вслед, когда я позже прохожу мимо них, сбившихся в кучку...Они, наверное, насмехаются над моим дешёвым костюмом покроя 'долбоёб
обыкновенный' фабрики, мать её, Большевиков, над моей лысиной, которую я зачёсываю налево как Гитлер...Наверное, моей второй кличкой после Хуй
является кличка Гитлер...больше чем уверен. Хотя, блядь, как то прискорбно осознавать, что тебя называют Хуй...банально как-то...преподаватель
литературы и вдруг Хуй? Куда катится этот мир? По старому и бедному лицу Ивана скатилась солёная слеза, оставив яркий след на пыльной коже.
Ничего, завтра они у меня попляшут и ещё елейничать будут, чтобы я поставил зачёт, умолять будут, заискивать. Вот когда я для них Бог, когда я для
них хоть кто-то, а не просто пустое место, пережиток развитого социализма...