Примеры мужества советских офицеров

Всматриваюсь и я. К медленно ползущему буксиру быстро приближается немецкий танк. Он идёт ему строго в затылок, а за ним вдалеке остановилось несколько немецких машин. Их экипажи, должно быть, следят за крадущимся хищником. Я понимаю его манёвр: прикрываясь подбитым, буксируемым танком, он стремится подойти поближе, чтобы затем, развернувшись в сторону, с хода расстрелять буксирующий танк.
С замирающим сердцем слежу за тем, как он подкрадывается к буксиру. «Как тут помочь?» — спрашиваю себя.
С отчаяния приказываю Гадючке: «Вперёд», надеясь хоть отомстить немцу, но тут же кричу:
— Отставить!
Из башни буксира один за другим вываливаются двое. Перепрыгнув с кормы на буксируемый танк, они исчезают в открытом отверстии люка механика-водителя. Пушка подбитого танка дрогнула, поднялась навстречу преследователю и дважды выбросила язык пламени. Немецкий танк споткнулся и замер, пустив струйку дыма.
— Вот теперь — гоп! — восторженно кричит Никитин. Сгораю нетерпением узнать, кто ж этот герой, спешу к нему навстречу. Из башенного люка подбитого танка показывается голова.
— Фролов! Он! — узнаю я и радостно машу ему руками, а он, сигнализируя мне, просит остановить буксирующую машину.
«Вероятно, в танке раненый экипаж», — думаю я и, забежав в нос буксиру, даю механику сигнал «Стоп».
Я в восторге. Хочется расцеловать Фролова. Как просто, как естественно вышел он из, казалось бы, безвыходного положения! Смог ли бы я найти такой выход? Ведь, даже стоя в стороне, я не придумал ничего лучшего, как броситься в контратаку под семидесятипятимиллиметровую пушку немца. Нет, видно, я ещё не дорос до Фролова.
Вспоминаю первую встречу с Фроловым. Он произвёл на меня тогда неважное впечатление. Я искал в нём, Герое Советского Союза, каких-то особенных, бросающихся в глаза качеств, но не находил ничего хоть сколько-либо выдающегося ни в нём самом, ни, тем более, в том, что он говорил. «Колхозный тракторист!» — разочарованно думал я тогда, слушая, как он пробирал одного из своих командиров за плохо смазанную ходовую часть и непрочищенные воздушные фильтры. Особенно мне не понравилась его манера пересыпать свою речь поговорками, подчас весьма сомнительного качества, и задавать загадки, тоже довольно грубоватые.
Теперь он стоит среди дымящегося поля боя такой же неказистый на вид, но я смотрю уже на него другими глазами. Ведь на виду у меня, идя в голове боевого порядка батальона со своими лёгкими танками, он опрокинул и разбил противника, в пять раз более сильного, чем он, по численности машин, к тому же превосходившего его мощностью огня и толщиной брони. Наконец, эта находчивость."