Солянка

Дело было в апреле 1937 года. Из кабинета Сталина выходил очередной посетитель. Не простой посетитель, а один из самых знаменитых советских людей в то время. Когда он уже был в дверях, генсек неожиданно спросил:

"- У вас есть револьвер?

- Есть, товарищ Сталин.

- А вы не собираетесь из него застрелиться?"
Посетителем был Михаил Кольцов, который считался лучшим журналистом страны. Об этом странном диалоге стало известно из воспоминаний его брата. Для сталинистов скажу: вряд ли такое можно придумать. Звучит слишком странно.

Арестовали Кольцова только через полтора года, в декабре 1938. Больше года держали в тюрьме. Расстреляли в феврале 1940.

Может быть, странные слова Сталина надо воспринимать как многозначительный совет поступить благоразумно? Ведь если бы журналист вовремя застрелился сам, он бы избежал пыток и его имя не стало бы именем врага народа. Но разве это не дикость?

Я много думал об этом случае, и все же до сих пор не понимаю, зачем так поступать с человеком. Игра в кошки-мышки? Или просто откровенное издевательство? Хамство? Как еще это назвать? Причем игра не с простым человеком, а с одним из самых успешных людей своего времени – вот в чем «прикол».

В числе прочего диалог доказывает то, что в то время не могло идти и речи о независимом суде, раз главный заранее все знал.

Перед самым арестом Сталин не удержался и снова посмеялся над своей жертвой. Он лично попросил Кольцова прочитать лекцию о недавно изданной печально известной книге "Краткий курс истории ВКП(б)"... в самый день ареста. То есть журналист в очередной раз публично пел оды вождю, после чего вернулся на место работы в газету "Правда", где его уже ждали с обвинениями в "участии в террористической организации" (а ведь если подумать: прославлять человека, виновного в гибели, по крайней мере, сотен тысяч человек - разве это не "участие в террористической организации", - может быть, Сталин и до таких шуток дошел).

Это и вовсе изощренное издевательство в высшей степени. Человек только что публично восхвалял насквозь лживую книгу (причем, кто-кто, а Кольцов-то, непосредственно участвовавший в событиях, изложенных в книге, знал о ее лживости лучше многих), скорее, из жанра альтернативной истории, чем истории, но в которой роль нынешнего правителя преувеличена до небес. За что этот правитель тут же бросает его в тюрьму.

Успешная жизнь была кончена. Михаилу Кольцову оставались только бесконечные пытки, которые вынудили его не только признаться в том, чего он не совершал, но и оговорить десятки других людей.

Мне кажется, одного этого случая достаточно, чтобы испытывать к Сталину омерзение. Так шутят не люди, а хищные звери.