Торжество справедливости



На часах был полдень. Мы с Ершовой сидели и пили. Она чай, а я коньяк. Спизженный по случаю из папиной заначки под шкафом.
На часах был полдень. А пить мы с Ершовой начали тоже в двенадцать. Только ночи. И последние три часа пили мы молча.
- Экий пидорас. – Я решила нарушить тишину, ибо чувствовала, что за минувшие сто восемьдесят минут мы с Юлькой расплодили батальон конной милиции.
- Экий, действительно. – Подтвердила Ершова, и похлопала себя по животу: — Слушай, я уже четыре литра чая выдула, а ты всё ещё к консенсусу не
пришла.
- Не пойду я к твоему консенсусу. – Я машинально пригубила свой стакан, потому что коньяк в общем-то кончился ещё в шесть утра, второй бутылки не
было, а чаю не хотелось. – Грех это, Ершова.
- Грех, Лида, это жену больную бросать. С дитём малым! – Повысила голос Юлька, а я спросила:
- Почему больную?
- Да потому что только больная на голову баба, когда её муж бросает, двенадцать часов подряд ебёт мне мозг на тему «Как вернуть эту паскудину?», а
советов моих слушать не желает! – Закричала Ершова, и схватила меня за шкирку: — Собирайся, брошенка. Это твой единственный шанс.

Вовка бросил меня месяц назад, и возвращаться упорно не желал. Собственно, лично мне он не особо-то был и нужен. Разве что зарплаты его жалко
было, и пиписьки вот такущей. А больше в Вовке ничего хорошего и не было. Но ребёнок по нему скучал, а сыну я никогда ни в чём не отказывала. На
уговоры и лесть Вовка не поддавался, а в ответ на моё телефонное обещание не давать ему видеть ребёнка – предсказуемо приехал и дал мне в глаз.
Все возможные варианты были испробованы, и кроме фингала никакого результата не принесли. И тогда на помощь пришла Ершова. Если, конечно, можно
назвать помощью Юлькино желание отвести меня к бабке-цыганке, которая поплюёт-пошепчет, и Вовка вернётся обратно в ячейку общества. Вместе с
зарплатой и пиписькой. Мне такая помощь не нравилась, но с Ершовой спорить бесполезно.

- Страшно чота мне, Ершова. – Поёжилась я, стоя у облезлой двери с обгрызенной дермантиновой обивкой, за которой проживала Юлькина
бабка-кудесница. – И денег жалко. Ой, жалко…
- Страшно уродиться дурой. – Весомо ответила Ершова. – Страшно идти в КВД после твоего дня рождения. Страшно десять лет жить с сильно пьющим
мужем-молдаваном. А бабка это хуйня. И деньги плачу я. Хуле ты их жалеешь?
По всем пунктам Ершова была права, поэтому я вздохнула, и нажала на кнопку дверного звонка.
В приоткрывшей щели появился один пышный чапаевский ус, и приветливо нам махнул. Расценив этот жест как приглашение войти, мы с Ершовой,
собственно, и вошли.
Обладатель чапаевского уса повернулся к нам спиной, и посеменил по коридору, как болотный огонь. Мы шли за ним, и с каждым шагом мне всё больше
хотелось развернуться и убежать обратно. Хуй бы с ней, с зарплатой Вовкиной. И хуй бы с пиписькой. Внутри меня поднималась и бурлила волна паники.
Хотя, возможно, это бурлила медвежья болезнь.

Игровой афтомат

Превет норкомане, олкоши, игроманы и астальные овосчи и корниплоды подневольные аццкими соблазнами диавола!
Сейчас, сцуконах, вы от зависти уссытесь в сваи сопоги,
поролоновые кетайские тапочьке и прочие зимние басаношки!
Жаль только то, что я никогда не был играком ибо нуего на#уй. Лутше денги на блидей и норкотеке прох#йарить - кайфа куда большы.
Можна тагжи их прожырать, ну или жине атдать фконце-концоф. Хотя, я уверин, что многие из вас аццки не доносили часть зарплаты в симью и многих из вас я видел у себя в завидении когда исчо работающий зал афтоматоф клуба завликал вас на аганьок, каг течьная шопе#дец кобыла коня сваими

«и-го-го».
Я видел, каг вы сидели за этим низменным зонятием блиа, и мендлинна, но ниабратима эвалюциниравали абратна в волосатых нах#й обизьян или ваще в аднаклетачьных звирей.
Ну, а типерь, афтоматы (каг оппрат) заприщены и они же, как оппарат на#уй никому не нужны.
Не знаю каг у вас в Расеи, но у нас в Великам и незалежном Какластане, так оно и йесть - афтоматы переквалифицирались в компутерные н##баццо
клубы, замениф вывиски и поставиф вместа аднаруких бондитаф - монеторы прадалжают сваё преступнае деяние.
Так вот, к чему я это фсьё веду:
Дело в том, што я фчира ездил по делам к знокомым на адну базу. Эти преятели, любящие аццки накуриццо, занемаюццо скупком битых мошиног на
запчясти, отагжэ другой фсякой кантрабандной #уетой.
На адном таком складе полного изъятых афтоматоф мы и решили далбануть касого. На мой вапрос:
-На#уя вам такойе козено?, - мне атветили -
-Выбирай любой! это тибе падарак на Новыгот...На кухне поставиш и будеш гостей развликать. У нас у фсех стоят на кухнях и дачях.
Е#ануццо! Афтомат! Мне подариле афтомат! Дажэ ключег дали. Вот он блиа! (см.кортинго № 1).
Афтомат с висьолыме кнопочькаме и свитящимися мегалкаме, издаьот звуки падобные тем, а каторых вы уже наверняка забыле, а мне ани и сейчяс
радуют ухо и глаз.
А жена-то как обрадуеццо наверна!
******************
Первым делом, я позвал саседа каторый живёт за стеной. Увидаф такойе дело, было принято ришение: ему - абмыть, мне обкурить обнофку.
Засыпаф фсеми манетаме, сколько было, мы пашли в магазин менять исчё. В опщем афтомат был гатоф к работе и наполнен до атказа.
Кухня у меня большойе, я#бу и сасед Олег сказал, что можна исчё парачьку поставить у меня и парачьку у него...
********************
Как я когда-то уже писал о нашем доме - это какбе новая ибанически переделанная старинная пититажка с несменными маладыме жельтцами и адной
и#анутой бапкой-стукачькой, каторую загнале жыть на 5-й эташ, сделаф её уборщецой падъезда.
Мы этой сцуке платим по 5 гривен с квартиры, за убранную во время бливотину, бычки, бутылке, гондоны и кокажки некатарых не менее и#анутых
петомцеф.
В опщем новасть о »Новой Пи#датой Х#йне у Андрея«, облитела весь домек са скорастью спермабрызга!!
************************

...кто-бы мог подумать....

Я не верила, что можно вернуть старые отношения. Думала, это что-то из области фантастики. Однако жизнь преподнесла мне сюрприз, заставив
войти в одну реку дважды.
В заброшенном, созданном специально для спама электронном ящике лежало письмо из так называемой социальной сети. Когда-то, лет сто назад, я
зарегистрировалась в ней, но люди из прошлой жизни, с кем бы мне действительно хотелось общаться, вряд ли стали бы искать встречи со мной

таким способом. Короче говоря, я быстро потеряла интерес к переписке. Но сегодня меня неожиданно потянуло проверить почту. Как выяснилось, не зря.
“Привет, Катюша! — писал мне одноклассник Вовка. — Как поживаешь? Судя по фотографии на сайте, замечательно. О себе писать особо нечего —
служу в чине подполковника, жена, двое детей… Узнал тут одну новость и решил тебе сообщить. Я помню, какой у вас в десятом классе был роман с Юркой. Вы прямо светились… Честно тебе скажу: прошло пятнадцать лет со школы, а я с тех пор больше ни у кого таких счастливых глаз не видел. А когда вы вдруг расстались, все только ахнули. Конечно, это не мое дело, но я решил тебе сообщить: Юрка развелся года полтора назад. Может,
тебе это будет интересно”.
Надо быть гордой?
Юрка развелся… Мое сердце застучало как бешеное. Да, так и было — мы светились от счастья. Целых три года, с десятого класса, когда он к нам
пришел, по первый курс института включительно. Даже родители закрыли глаза на наше “безнравственное” поведение, ожидая скорую свадьбу. Но
свадьбы не последовало. Вдруг откуда ни возьмись появилась эта странная девушка с именем Эмилия. Юрка тут же стал другим: чужим, колючим,
нервным. Видно было, что его что-то гложет. Мучился он, правда, недолго: с того момента, когда я впервые услышала об Эмилии, до того дня,
когда он сказал, что больше не может меня обманывать, прошел всего месяц. Мы расстались. А вскоре добрые люди рассказали, что Юрка женился и
уехал в неизвестном направлении, оборвав все контакты.
Когда появились социальные сети, я несколько раз набирала в поиске его имя и фамилию, и каждый раз высвечивались заветные буквы. Но я ни разу не решилась войти на его страницу. Уж слишком близкими мы были людьми, чтобы остаться друзьями или трепаться по Интернету ни о чем, слишком
много всего произошло, чтобы как ни в чем не бывало общаться с чистого листа…
Дрожащими пальцами я набрала Вовке ответ. Все стандартно — “живу, работаю, дочь…”, а в конце: “Володя, а нет ли у тебя адреса Юрки? Просто
так, чтобы был…” Я выводила эти строки, не веря собственным глазам. Будто кто-то заставил меня стучать пальцами по клавиатуре. Боже, зачем мне его адрес?! Хотя, конечно, все лучше, чем телефон: “Юрка, привет! Я слышала, что ты развелся, может, встретимся, поужинаем?..” Какой тоскливый бред, какое вопиющее неумение прощаться навсегда!
Я в бешенстве вскочила со стула. За эти годы я так и не разучилась видеть это лицо, эти глаза! Я до сих пор помню запах его кожи, волос, рук… Когда же это кончится?! После Юрки у меня было двое мужчин. Они искренне пытались пробиться ко мне через Юрку. Один из них оставил о себе
замечательную память в виде дочки, которая сейчас спорит с моей мамой на кухне о том, из чего делают майонез. Правда, узнав о моей
беременности, папаша быстро растворился в туманной дали. Мама тогда ужасно переживала: “Как ты воспитаешь ребенка одна?” — но я не сомневалась в том, что надо рожать.
— Кать, что с тобой? — возмущенный мамин голос раздался прямо над ухом. — Я тебя в шестой раз спрашиваю: ты ужинать будешь?
— Конечно, буду, мамочка моя дорогая! — я закружила ее по комнате.
Мама подозрительно подняла одну бровь, посмотрев на компьютер:
— У тебя явно хорошие новости. Даже очень хорошие… Расскажешь?
Я медленно покачала головой. Вдруг мама изменилась в лице.
— Неужели… Юра? Кать, я по твоему лицу вижу, что Юра! — мама разволновалась не на шутку. — Дочка, не повторяй моих ошибок, умоляю! Я тоже
пыталась вернуть твоего отца. Звонила ему, бегала за ним. Ничего это не дало, кроме того, что он меня возненавидел. Женщина должна быть
гордой! И думать о Юрке не смей, слышишь?!
“Случайная” встреча

Всем спасибо за присланное!
Разобрал все, что успел.
Присылайте ваши приколы и интересности.Так же присылайте подсмотренное, ведь на улице лето.с помощью этой формыМы будем рады выложить их на нашем сайте

Рожденный в СССР

---

Первое, что я помню, это ясли… Вот говорят, что у детей все воспоминания столь раннего возраста безвозвратно стираются. А я точно помню. Зимой на тихий час нас заворачивали, как младенцев в теплые байковые одеяла с завязками, больше похожими на рукава смирительной рубашки и выносили на застекленную веранду. За большими окнами, покрытыми ледяными узорами медленно сгущалась тьма. Тускло светила единственная лампочка под потолком. Иногда раздавался хруст снега под ногами прохожего. И тишина… Главное было вовремя уснуть. Потому что, не дай Бог, зачесалось, где чего. Как ни извивайся, а руки были плотно прижаты к туловищу, и ощущение собственной беспомощности могло довести до слез. Штук сорок коконов лежало на длинных столах и смотрели розовыми мордочками в пустоту. Помню, что я чаще всего представлял, как проснусь и будет полдник, а потом уже придет мама и, посадив меня в санки с мягкой подстилкой, повезет домой…

Я родился в конце шестидесятых. Мама училась в медицинском. Папа был молодой инженер. Жили мы, как и большинство советских людей, в коммуналке. В одной комнате с бабушкой и дедушкой. Она была разделена посередине большим шкафом. В смежной жили мой дядя с женой и моей двоюродной сестренкой. Она была еще мала и сосала грудь, смешно чмокая губами. Одну комнату занимала глуховатая старушка баба Паня. Дальше по коридору обитала еще одна семья, дядя Коля с тетей Тамарой и дочкой Анечкой. Она тоже была младше меня. В квартире не было ванны и горячей воды.

Меня мыли в огромном оцинкованном тазу. Взрослые ходили в баню. Никакой бытовой стесненности я не ощущал. Как и любому карапузу, квартира мне представлялась огромными хоромами, где было до черта заветных тайников и мест для игр. Еще одно из самых ранних воспоминаний тех лет, как я ползаю по полу и толкаю перед собой корпус бывших настольных часов. В нем была круглая стеклянная дверца, где раньше располагался циферблат, и внутрь можно было напихать с десяток деревянных кубиков, имитируя троллейбус. Я толкаю его, время от времени, шепеляво крича: «аштяновка хИровая… аштяновка мазазин упытер…» Это был мой маршрут до ясель…

Самое трудное, особенно зимой, было собираться ни свет, ни заря в ясли, а потом и в детский сад, что находился в том же двухэтажном здании. Помню, я лежу в сонном полубреду на диване, а мать лихорадочно натягивает на меня толстенные штаны с начесом. Ножки гнутся, как резиновые, она умоляет меня держать их прямо, а я никак не могу разлепить глаза. Потом в таком же полуобморочном состоянии, я еду на ее коленях в переполненном троллейбусе. И только, когда с меня снимают скафандр из шубы и оренбургского пухового платка, завязанного на спине, я окончательно прихожу в себя. В общем зале идет первый завтрак, все уже гремят ложками. Я улыбаюсь друганам, усаживаясь за свой столик, и приступаю к трапезе. Кормили нас на убой. Повариха Анфиса изгалялась с соусами и всякими мясными рулетиками, на десерт частенько давали мое любимое лимонное желе, так что я порой терроризировал домашних, требуя налить мне в картофельное пюре оранжевую лужицу или подать сладкой шоколадной колбасы с орешками, как у тети Фисы…
В кайф была обратная дорога из детсада. Я садился в санки и полчаса чувствовал себя барином, обозревающим свои владенья. Дорога проходила мимо спорткомплекса, где на открытом катке тренировались хоккеисты из «Ижстали». Мы обязательно смотрели минут десять. В свете прожекторов, испуская клубы пара, могучие богатыри гоняли шайбу, смачно громыхая о борта. Мне они казались сказочными инопланетянами, сошедшими на Землю в фантастически красивой форме и щитках...
Изредка, ближе к дому, мы посещали заветный магазинчик, чтобы купить сто грамм любимейшего лакомства – конфет из мармелада в виде разноцветных доминушек. Мама тоже их любила. Я никогда их оголтело не сжирал. Подолгу слизывал крупинки сахара, пока они не становились на просвет прозрачными, а уж потом рассасывал во рту. И все равно до дома они редко доживали…

Помню, однажды отец меня взял на мотогонки. Не помню, где были домашние и почему мы с ним были одни. Но к нему зашел приятель, и они с горем пополам в четыре руки упаковали меня в зимние одежды, как им подсказало богатое воображение. Как три заправских мужика, мы шли смотреть спидвей. На улице было за минус тридцать, но центральный стадион «Динамо» был переполнен. Мне жутко все понравилось. Зверски ревели моторы кросачей, ледяная крошка летела из-под шипованых колес, толпа свистела и орала, и дружно охала, когда кто-то с трассы вылетал в сугроб, я был в восторге. Отец с другом согревались водкой, а я, несмотря на то, что уже приклеился соплями к плюшевому воротнику, отвечал стоически, что хочу смотреть еще, и не замерз ни капли. На следующий день я слег с температурой сорок. Мама с бабушкой орали на отца благим матом, он сидел, потупив взор, лишь иногда, с тревогой, оглядываясь на меня. Мне казалось из своего жаркого тумана, что я ему киваю. Я был однозначно на его стороне…

Всем спасибо за присланное!
Разобрал все, что успел.
Присылайте ваши приколы и интересности с помощью этой формы


Прислал nik_nik_ru

Всем спасибо за присланное!
Разобрал все, что успел.
Присылайте ваши приколы и интересности с помощью этой формы

Как гламурная барышня в поход ходила

---

Наверное, для любого человека существует нечто такое, про что он твёрдо скажет: «Нет, на это я пойти не могу». Даже если речь идет не о сомнительных мероприятиях вроде дачи взятки или свидания с чужим мужем, а о вполне безобидном дайвинге, горных лыжах или поедании лягушачьих лапок.

Для меня тем самым запредельным является банальный туризм. Неделями не мыться, спать чуть ли не на голой земле, носить грубые ботинки и бесформенную футболку, пахнуть костром – брррр… У меня нежная кожа, больная спина, острая потребность в ежедневном двухразовом душе, кофе и свежевыжатом соке. И ходить я предпочитаю в юбке и непременно на каблуках.

На повышенную степень гламурности не претендую, но, во-первых, я – блондинка, а во-вторых, образ жизни современной женщины в большом городе наложил серьёзный отпечаток на мою личность. Впрочем, судьбу это, казалось, ни капельки не интересовало, и пару месяцев назад новый знакомый пригласил меня именно в турпоход – отмечать его день рождения. От неожиданности я согласилась.

У страха глаза велики

Тут же на меня обрушился шквал вопросов, половину из которых я просто не поняла. Есть ли у моих кроссовок вибрам и гортекс? На минуточку – у меня и кроссовок-то нет. Что такое камуфло и где его взять, если в шкафу я его не обнаружила? Зачем мне в походе пенка (насколько мне известно, это средство для умывания, на крайний случай – для укладки волос)? Спальный мешок – это такое старое дедушкино одеяло на вате с молнией по периметру? Так оно порвалось лет двадцать назад…

Началась паника. Как мне добыть все эти неизвестные науке вещи? Как донести их на себе в какой-то там Вышний Волочек, в который из Москвы нужно добираться с пересадкой на двух электричках? В конце концов, как пройти двенадцать километров пешком по лесу до места стоянки?

В рамках мероприятий по спасению утопающих я позвонила бывшему начальнику — альпинисту, горнолыжнику и байдарочнику со стажем. Начальник выслушал меня, помялся и спросил: «Скажите, а Вы умеете пить спирт?». Я скромно промолчала. Тогда он сказал, что привезет горнолыжные штаны на подтяжках, и посоветовал взять с собой зонтик и шерстяную шапочку. Представив себя пьющей спирт в горнолыжных штанах и шерстяной шапочке под зонтиком в середине мая, я чуть не разрыдалась.

Позже я обзвонила десяток друзей, которые в повседневной жизни ходят с рюкзаками. Мне казалось, что они-то, в отличие от меня, настоящие походники. Походников оказалось всего трое, один одолжил рюкзак. По походной терминологии он оказался «маленьким городским» на 25 литров. По-моему это было огромное мрачное чудовище, грозившее опрокинуть меня назад, как только я разогнусь и сделаю шаг.

Спальный мешок приятельница привезла мне на дом. Видимо предполагала, что сама я с ним не справлюсь. Здоровенный мягкий рулон с рисунком в цветочек, запакованный в холщовую сумку, на деле оказался самым настоящим кошмарным мешком. В таких только в пионерлагере бег в мешках устраивать: до груди глухой кокон, а выше – кокетливая молния и капюшон. Увидев его, я разрыдалась по-настоящему. Во-первых, у меня клаустрофобия, во-вторых, мне же ясно сказали, что мешок должен каким-то образом состёгиваться. В общем, я решила обзавестись своим собственным правильным мешком. Мне записали на бумажке слова «Alexika mountain ЛЕВЫЙ» и отправили в магазин где-то на окраине замкадья. На слове «левый» мои нервы не выдержали — я полезла в сеть. Изучила ассортимент спальных мешков, разобралась, как они состёгиваются, из чего сделаны, на какую погоду рассчитаны. Короче, выяснила, за что же именно я собираюсь выложить свои кровные 1600 рублей и заодно нашла нужный магазин почти в центре Москвы.

Дальше были ботинки. Человек, который согласился помочь мне с выбором, был готов экипировать меня в поход серьёзнее, чем Нила Армстронга на Луну. В результате ботинок было куплено аж две пары – треккинговые городские кроссовки и профессиональные треккинговые ботинки с теми самыми гортексом и вибрамом. Гортекс оказался влагонепроницаемым дышащим материалом внутри ботинок, а вибрам – специальной негнущейся амортизирующей подошвой. Учитывая, что моё единственное требование к ботинкам звучало как «красивые», полезных качеств в купленной обуви оказалось даже с избытком.