Обращение к Шойгу

Уважаемый Сергей Кожугетович!

Огромное Вам спасибо. В последнее время исключительно благодаря Вам я решила множество проблем.

Во-первых, я наконец похудела и готова поделиться секретом своей диеты. Вы, конечно, в курсе, что нашу страну тушат почти исключительно лесники, а
также инженеры, акробаты, режиссеры-документалисты, аспиранты философского факультета МГУ и прочие представители физиков и лириков. Так вот,
поскольку им нечего есть и нечем тушить пожар, то добрые люди несут им еду, сапоги и лопаты. Склад всего этого добра - в моей двухкомнатной
квартире, несут почти круглосуточно, и мне самой поесть просто некогда. Наконец-то на мне без труда застегнулись шортики, купленные 13 лет назад,
ура!

Во-вторых, Вы помогли мне разобраться с моей личной жизнью. Почти три года я страдала от неразделенной любви. Но после того, как объект моей
страсти заявил, что привезет добровольным пожарным отрядам ящик православной литературы, потому что лично ему этот ящик не нужен и девать его
некуда, я вдруг почувствовала непреодолимое отвращение к этому человеку и больше о нем не думаю. Потому что на пожаре нужны топоры, лопаты и
сапоги, и пожарные рукава, а не книжки. И если человек этого не понимает, то кому такой нужен?

В-третьих, если бы не Вы, я никогда не познакомилась бы с настоящими мужчинами - скромными лесниками, которые тушат пожары, будучи обутыми в
горелые кроссовки и старую строительную униформу, не имея в своем хозяйстве даже бензопил и тем более кусторезов для прокладывания просек, с
единственной пожарной машиной, скажем, на 11,5 тысяч га высохшего от жары леса и ржавым трактором. До этого я думала, что такие герои встречаются
лишь в голливудских фильмах. Теперь я знаю, что они существуют на самом деле, и мечтаю выйти замуж исключительно за лесника, а кинооператоры меня
больше не интересуют.

В-четвертых, Вы подарили мне новых подруг. Это гламурные девушки, которые каждый день несут мне гуманитарную помощь, а также помогают искать
транспорт и добровольцев, пакуют консервы, подписывают коробки с обувью и одеждой и отвечают вместо меня по телефону. С ними мы очень мило щебечем
о том, какой длины пожарные рукава модны в этом сезоне и чем запасные цепи для бензопил "Штиль" отличаются от цепей для бензопил "Хускварна".
Девушки сами покупают в магазинах и сами доставляют в мою квартиру пожарные шланги, костюмы сварщика, бензопилы, кусторезы и кирзовые сапоги для
тех, кто спасает Россию от лесных пожаров. Конечно, очень странно, что в Вашем ведомстве ничего этого нет, и если хотите, я могу спросить у
девушек адреса магазинов и телефоны дилеров, вам могут сделать оптовую скидку, если скажете, что от меня.

Дырка-повариха

Когда-то давно, снимал я себе однушку в сокольниках. Шёл год кажысь 2003-й. Время бурного роста зарплат и не менее бурного роста цен. Я тогда
подрабатывал. Подработка давала в три раза больше основной зарплаты, но развратная жизнь в мегаполисе сделали своё дело. Постепенно мои желания
начали перерастать мои возможности. И как-то будучи в гостях у своего деда я пожаловался, типа вот блин, денег не хватает. Дед начал уточнять
какой у меня доход и т.п. Я ожидал, что щас начнётся старческое скрипение, что вот мол «заелись», «вот в наше время». Но дед со своей вечно
молодой душой как всегда поразил:
- А ты найди себе дырку-повариху! - (напоминаю, дед не называл пезду пездой)
Примерно догадываюсь, что за глубокая мысль тока что прозвучала, но помня его недавнюю историю про его тусовку с Лениным в шалаше в Шушенском, всё
же уточняю:
- Дед, ты о чём?
- Ну вот как мы делали в казарменной молодости. Ибаца охота, жрать ещё больше охота, денег почти нет и ухаживать за дамами по серьёзному тоже нет
возможности. Находишь себе неёбаную повариху, периодически прибегаешь к ней, ебёшь её, она тебя кормит, а деньги тратишь уже не на бап, а на себя.

--
У меня так сразу хуяк, перед глазами побежала нарезка видеокадров: вагончик крошки-картошки, я оглядываясь по сторонам стучусь в дверь, открывает
дверь мадам в оранжевой помаде возраста «сильно за 30», она запускает меня, вешает табличку «Технический перерыв» (продув дымохода, чтоб не
заржавел блять), ебёмся раком под прилавком (она даже поварской колпак не сняла), кончили, она встаёт, отряхиваеца, открывает оконо и поправив
колпак начинает работать дальше, я сижу в углу на стульчике и хуячу порцию картошки с сыром и с тремя добавками, доел, тихо прощаюсь и
выскальзываю из вагончика. Всё! Вопрос ебли (наиглавнейший в моём возрасте) закрыт! и на сэкономленное бабло можно ехать бухать с Андрюхой, а не
слушать вечера на пролёт про «дурусветку» и «о какая ахуитильная кафешка давай пасидим».
В тот раз я деду начал объяснять, что мол савецкий союз давно падох и с ним ушло положение дел в обществе, что мол, что бы трахать хорошую
москвичку из хорошей семьи и с небольной песдой надо типа хоть иногда ей ромашек купить и банку другую джин-тоника. А дед такой типа:
- А нахуя тебе трахать нормальную москвичку?! Дырки все одинаковые, уж поверь мне. Вот когда решишь остепениться и жениться – тогда да. А так-то
нахера? Тока деньги тратить! (логика - железобетон)
--
В тот раз я всё равно остался несогласным с дедом. А щас вот думаю, может действительно я проёбывал уйму времени и тонны бабла за зря и дед всё
таки был прав?

Про Аллочку, кальвадос и мужскую дружбу

Нежно любимый муж позвонил после двухдневного опоздания с работы и сообщил что скоро будет, и не один. Суприз типа. Ну, я сюрпризы люблю. Особенно
когда мужа два дня не видела. Я отложила любимую скалку и стала ждать.
Вскоре в дверь постучали.
Физиономия благоверного несла следы двухдневных возлияний в виде заплывших очей, и аромата благородного перегару.
-А я не один! - сказала физиономия. – я с Толяном!
Вот только Толяна мне не хватало, подумала я, но спорить было поздно, ибо второе тело, принадлежавшее Толяну незамедлило впасть в квартиру.
- А я не один! – сказал Толян.
- Вижу.. ты с моим мужем.
- Не угадала! – радостно пукнул вчерашней шавермой Толян. – я с Аллочкой!
Аллочка чинно вошла следом.

Аллочка, как мне показалось, была заметно трезвее своих спутников, на полуметровых шпильках в юбке слегка прикрывающей лобковые волоса и с немытой
причёской на голове. Мужики заулыбались. Я нахмурилась. Толян последние лет пять был женат, определённо не на Аллочке, и имел супругу с повышенно
мягким характером, и гадить в душу бабе с ягнячьими глазами, для которой вся жизнь с её грёбаным смыслом в Толянчиковом счастье, по-моему гнусно.
Я – другое дело. Глаза у меня не ягнячьи, и характер гадючий. Я и скалкой могу.
Вся компания ввалилась в единственную комнату гремя авоськами и распространяя запахи перегара, отрыжки и нестиранных носков. Расположились.
Достали провиант.
- А не сходить ли тебе на кухню, дорогая, не сотворить ли нам закусончик? – поинтересовался супруг.
- А вы уверены, что банкет требует продолжения, мой господин? – поинтересовалась я, со всем сарказмом на который была способна.
- нууу лааадно тебе – вступил баритоном Толян, - мы и тебе нальём.
А то. В принесённой авоське оказалось богато. Две двухлитровые сиськи пива, бутылка водки и бутылка кальвадоса. Я нервно икнула:
-Это кто у нас такой эстет-кальвадософил? Надеюсь не спиздили?!
-Это мальчики для меня купили – подала голос нимфа с дивана, ковырнула в ухе и изящно обтёрла пальчик о краешек дивана.
-Это они мне оставят. в качестве компенсации. за моральный вред. –сказала я проследив за движением пальчика по дивану. – и за материальный ущерб
тоже.
Три пары глаз проводили глазами коричневую бутылку, которая незамедлила скрыться, и вернулись к столу и водочке. Благо закуску я принесла, не
бухать же на голодный желудок. В процессе выпивания-закусывания выясняется, что моё счастье нашло Толяна аккурат два дня назад в душевных муках и
телесных терзаниях. О, поводов для мук и терзаний было предостаточно. Будучи в одной из контор по служебным делам Толян увидел секретаршу Аллочку
и влюбился. Позвонил жене и сказал что задержится на работе на пару дней, а потом может и совсем разведётся.

ОСТОРОЖНО!!! трафик
Очередная подборка прикольных гифок, в этот раз без темы, всех с пятницей!

Маринованные



- Я в уборную. - Сказала Яна. Я лишь улыбнулся в ответ. Мне очень нравится её голос. Нежный и тихий, зарождающийся где-то в недрах её
великолепной, упругой груди.
- Конечно, дорогая. – Ответил я, и привстав с дивана, (не в моих правилах сидеть, когда женщина стоит), нежно поцеловал её бледную и изящную руку.
Она проплыла по коридору, в направлении ванной комнаты, и я вновь залюбовался её стройным станом. Затем, когда дверь за ней закрылась, я заломил
руки и прошептал, обращаясь к кому-то там на небесах:
- Благодарю! Благодарю тебя за эту красоту, за нежность и теплоту наших чувств…
***
Я не договорил, потому что из сортира в этот момент раздался громкий и протяжный звук выпускаемых газов. И не просто каких-то там газов, а тех
самых, хорошо известных, и горячо любимых, всеми нами. Да ещё получилось у Яны на этот раз, не просто протяжно, но надрывно, с продрисью. Я
подбежал к двери в туалет, нагнулся ближе к ручке, (почему-то все думают, что так будет лучше слышно из-за двери), и заорал:
- Давай, Янка, жги!

И она отожгла. Отожгла так, что даже я, с моим опытом к срачке, и сопутствующими ей производными, поморщился. «Главное, чтобы унитаз выдержал»,
подумал я. Итальянская сантехника, достойно приняла жестокий выброс отработанных газов и каловых масс, и выстояла…
***
Яна вышла из уборной, словно Афродита, из пены морской. Я вновь припал к её руке, и увлек мою избранницу в спальню. Я люблю, чтобы всё было
красиво. Не напыщенно и помпезно, а просто красиво. Приглушенный свет свечей, шелковое бельё, спокойная классическая музыка. И конечно, прелюдия.
Этот жест доброй воли, рукопожатие при знакомстве, первый глоток прохладного напитка в жаркий полдень. И я, принялся, сначала медленно, затем,
ускоряя темп, и снова, замедляя его, ласкать языком её прекрасное тело. Этим я доводил её до безумия, распалял в ней огонь нестерпимого желания
отдаться мне. И она отдавалась, отдавалась всякий раз, доходя до самозабвения, до полного растворения во мне. Без остатка, без упрека и страха.
Так будет и сейчас…
***
Дойдя до жопы, я увидел торчащую из ануса помидорную шкурку.
- Хули остановился? – Спросила Яна.
- Спасибо. – Говорю, и двумя пальцами вытягивая шкурку из жопы, и демонстрируя Янке, свою находку, продолжаю. – Я уже завтракал. Подмылась бы хоть
после срачки!
Янка выхватила у меня из руки шкурку, и быстро запихнула её себе в рот. Пожевала, и говорит:
- Моченые вроде. Какие мы жрали вчера, не припоминаю?
- Ну ты и нахуярилась! Не помнишь ничего, что ли? – Отвечаю. И, подумав немного добавил:
- Сама посуди. Моченые не такие твердые, они бы размягчились, или переварились уже. Это, маринованные. Точно, маринованные…
***
- Ага, точно! – Искренне, и как-то по-детски радостно сказала Яна.
Мне очень импонирует её детская непосредственность. В такие минуты мне хочется крепко обнять её, прижать к себе, защитить от внешнего жестокого
мира, её хрупкую и чистую детскую душу. Я так и поступил. Провел рукой по её волосам, шее, груди. Затем крепко обнял, чуть подтолкнул вверх её
крутые бёдра, и она послушно закинула их мне за спину, и скрестила у меня на спине свои божественные ноги…
***

Самые невероятные совпадения

Самым невезучим кораблем на Земле следует признать сухогруз «Арго Мерчант». Спущенный на воду в 1953 году, сухогруз в первом же плавании (из
Японии в США) умудрился столкнуться с танкером; на судне трижды происходило возгорание, и ему пришлось пятикратно зайти в различные порты для ремонта.
В 1968 году на корабле произошел бунт, а на следующий год возле острова Борнео «Арго Мерчант» пошел ко дну.

Думаете все? Как бы не так!
Сухогруз подняли и в течении пяти лет ремонтировали.
Едва он вторично сошел со стапеля, как наскочил возле Сицилии на камни. Наконец, после шестикратных взрывов котла и отказа системы управления, кораблю запретили проход через Панамский канал и заход в Бостонский и Филадельфийские порты (с приблизительной формулировкой «да ну его на
фиг!»).
Когда в 1976 году «Арго Мерчант» затонул у полуострова Кейп-Код в Северной америке, его даже не стали поднимать.
***
Писатель Евгений Петров имел странное и редкое хобби: всю жизнь коллекционировал конверты... от своих же писем. Делал он это так - отправлял
письмо в какую-нибудь страну. Все, кроме названия государства, он выдумывал - город, улицу, номер дома, имя адресата, поэтому через
месяц-полтора конверт возвращался к Петрову, но уже украшенный разноцветными иностранными штемпелями, главным из которых был: "Адресат
неверен". Но в апреле 1939-го писатель решил потревожить почтовое ведомство Новой Зеландии. Он придумал город под названием "Хайдбердвилл",
улицу "Райтбич", дом "7" и адресата "Мерилла Оджина Уэйзли". В самом письме Петров написал по-английски: "Дорогой Мерилл! Прими искренние
соболезнования в связи с кончиной дяди Пита. Крепись, старина. Прости, что долго не писал. Надеюсь, что с Ингрид все в порядке. Целуй дочку от меня. Она, наверное, уже совсем большая. Твой Евгений".
Прошло более двух месяцев, но письмо с соответствующей пометкой не возвращалось. Решив, что оно затерялось, Евгений Петров начал забывать о
нем. Но вот наступил август, и он дождался... ответного письма.
Поначалу Петров решил, что кто-то над ним подшутил в его же духе. Но когда он прочитал обратный адрес, ему стало не до шуток. На конверте было
написано: "Новая Зеландия, Хайдбердвилл, Райтбич, 7, Мерилл Оджин Уэйзли". И все это подтверждалось синим штемпелем "Новая Зеландия, почта
Хайдбердвилл". Текст письма гласил: "Дорогой Евгений! Спасибо за соболезнования. Нелепая смерть дяди Пита выбила нас из колеи на полгода.
Надеюсь, ты простишь за задержку письма. Мы с Ингрид часто вспоминаем те два дня, что ты был с нами. Глория совсем большая и осенью пойдет во 2-й класс. Она до сих пор хранит мишку, которого ты ей привез из России".
Петров никогда не ездил в Новую Зеландию, и поэтому он был тем более поражен, увидев на фотографии крепкого сложения мужчину, который
обнимал... его самого, Петрова! На обратной стороне снимка было написано: "9 октября 1938 года". Тут писателю чуть плохо не сделалось - ведь
именно в тот день он попал в больницу в бессознательном состоянии с тяжелейшим воспалением легких. Тогда в течение нескольких дней врачи
боролись за его жизнь, не скрывая от родных, что шансов выжить у него почти нет.

Подопытные

Мужчина был упакован, как пачка вермишели – ярко, плотно, стильно. Мужчина прогуливался неспешным шагом, не зная, что неприятности идут за ним следом. Неприятностей было две – Саня и Семен. Они давно приметили мужчину, оценили его дубленку и положили глаз на его новенький портфель.
Сейчас они следовали за мужчиной, выжидая удобного момента для гоп-стопа.
- Ну ты посмотри! – возбужденно шептал Саня. – Прям подарочек такой идет по улице.
- Аванс и получка. – соглашался Семен. – Безбедные выходные, сауна, девочки, алкоголь и еда – все в одном флаконе.

- Только б машину не поймал. – молился Саня. – Ищи его потом.
У гопников, наверняка есть какие-то свои боги и они были сегодня милостивы к парочке – мужчина свернул в какую-то арку.
- Ах ты моя умница! – восхитился Саня и полез в карман за кастетом. – Вперед.
Парочка быстрым шагом устремилась к подворотне.
- Мужчина, можно вас на минуточку? – вежливо окликнул Семен.
- Стой, козел! – не выдержал Саня.
Мужчина оглянулся на экспроприаторов, моментально оценил ситуацию и побежал к ближайшему подъезду.
- Стоять! – закричали санитары рабочих окраин и припустили за добычей.
Мужчина летел аки птица, своей прытью вызывая зависть у далеких от легкой атлетики гопников. Желая сократить путь до подъезда, он выскочил на клумбу и вдруг исчез с легким хлопком. Одежда мужчины и его портфель осели грудой на газоне, а самого его вдруг не стало.
- Ничего себе номер! – притормозил Сеня. – А.. А это как это? Куда он делся-то?
- Чудеса какие! – сказал Саня, подходя к клумбе. – Испарился прям. Был человек – не стало человека.
- У нас будет время это обдумать. – резонно заметил Семен. – Человек, любезно оставил все, что нас интересовало. Есть мысль все это забрать и потом обдумать.
- Ха. И статьи нет никакой. – осознал Саня. – Нашли и все тут. Имеем полное право.
- Ну так сходи и забери все. А я тут... на стреме.. – как-то напряженно скомандовал Семен.
Саня двинулся было к клумбе, но потом остановился и оглянулся на Семена.
- Так значит, да? – негромко сказал он. – Иди, Сань, проверь на себе. Иди, а я тут посмотрю - исчезнешь ты, как тот мужик, или нет. Сам
подбери. А я не стреме.
- А я, значит, исчезай, да? – отказался Сеня. – Надо как-то попробовать.
Он подобрал камешек и бросил на кучу одежды.
- Видишь! – неуверенно сказал он. – Камень не исчезает. Значит все нормально. Подбери шмотье и пойдем себе.
- Ага. А я головой ударенный, да? – отказался Саня. – Одежда-то с портфелем тоже не исчезла. Может только живое исчезает. Сам пробуй.
- Кошку что ли какую подманить? – рассуждал Сеня вслух.
- А вдруг животные не исчезают, а люди – запросто? – не согласился Саня.
Тут во двор вошла обычная городская старушка – в глазах подозрительность, на лице недоверие, в уголках рта – ядовитая слюна.
- Что вы тут делаете? – строго спросила она у парочки. – Вы к кому пришли?
- Мы, мадам, мимо проходили просто. – любезно сообщил ей Семен.
- Это не проходной двор! – сурово отрезала старушка. – Нечего тут. Небось по мелкой нужде забежали. Гадят и гадят. А людям жить тут.
- От вас ничего не скроешь, королева! – восхитился Семен. – Но мы передумали. Мы сразу поняли, что тут живут исключительно честные, богатые
люди и передумали.
- Чего мелешь-то? – сплюнула старушка. – Сейчас милицию вызову – они вам расскажут где богатые, а где честные.
- Ну как же! – Сеня подмигнул Саньку. – Конечно честные. Вон одежду богатую на клумбу выставили – а никто и не берет. .
Старушка увидела наконец кучу одежды и моментально сориентировалась.
- А я говорила ему – замени веревки! – сказала она, двигаясь к вещам. – Говорила – однажды всю стирку во дворе найдем. Это ж наши вещи. Я
постирала с утра. Дубленочку почистила, повесила. Костюмчик. Ботиночки..

Зверюга

- А не сходить ли нам на озеро искупнуться? - отец отложил в сторону рубанок и вытер мокрое лицо, размазывая пот по щекам. Летний день был в
разгаре и столбик термометра уверенно перешагнул отметку в 30 градусов.
- Сейчас, батя, только вот энту хреновину к той заразе прифигачу - молоток уже не держится в руке, а кровь циркулирует по телу тяжелыми
упругими толчками...
Кучка стройматериалов на заднем дворе с нашей помощью превращается в новый сарайчик для садового инвентаря, удобрений и прочих полезных в
дачном хозяйстве вещей.
- Все, сейчас помру! Хорош мучиться, еще пол-отпуска впереди. Успеешь в свою казарму, курсант! Отдыхать тоже надо...

- Да бегу уже, бегу- выхожу на крыльцо в плавках и шлепанцах. Даю «отмашку» полотенцем. - Вперед, «гвардия»!
Дорога до озера занимает минут десять и проходит мимо обычной пригородной платформы с незатейливой и облезлой табличкой: «Пл. 54 км.».
Дачная публика, заслышав шум подъезжающей электрички на Ленинград, уже собирается в кучки, распространяя вокруг себя стойкий запах клубники и цветов, заботливо выращенных на «шести сотках».
Особнячком на платформе стоит отделение солдат-первогодков под командой загорелого крепыша-лейтенанта. Машинально отмечаю, что полевая форма у него совсем новая, погоны не обмятые, не иначе, парень «по первому году» из училища...
Ну, тут все понятно. Между учебкой в Лемболово и стрельбищем в Васкелово всего-то минут сорок ходьбы. Или двадцать пять минут бега. Но если
проявить смекалку и знать расписание, то пять минут комфортной езды в тамбуре «пригородной». Выбор очевиден.
Двери зашипели пневматикой, едва не прищемив замешкавшегося лейтенанта, с размаху «утрамбовавшего» своих бойцов, и электричка, коротко хрюкнув гудком , шустро рванула с места...
Машинально провожаю ее взглядом... и застываю статуей Командора.
АВТОМАТ. Новенький АКМ, забытый кем-то из воинов стоит, сиротливо прислонившись к перилам платформы.
Отец следит за моим взглядом, присвистывает от изумления, подходит и берет в руки детище знаменитого оружейника.
- Знатный зверюга... - взгляд становится задумчивым... Рука по-хозяйски поглаживает ствол и как бы невзначай щелкает предохранителем. - Знатный зверюга... (Мечтательно...) А у нас дрозды расплодились, всю клубнику склевали, сволочи... Вороны снова мыло украли... От кротов опять же житья нет...
Представляю отца, ревностно защищающего грядки, стрельбу очередями под вопли соседей и пернатые тушки, валяющиеся по всему участку...
- Батя, не дури. Патронов все равно нет. Да и летехе уже сегодня ж.. на британский флаг порвут. Жалко мужика. За утерю оружия и отклонение от маршрута огребет он, естественно, на полную. И командир его. И командир командира. А об участи бойца-растяпы вообще лучше и не думать.
...Случайный прохожий испуганно шарахается в сторону и ускоряет шаг. Представляю, как мы выглядим со стороны! Два небритых мужика в плавках и с автоматом. Сюр! Захват электрички с последующим угоном в Турцию... Душманы на отдыхе... Прохожий оглядывается еще раз и на всякий случай
переходит на бег...
От греха отсоединяю магазин, передергиваю затвор, делаю «контрольный» вверх и заворачиваю «трещотку» в линялое пляжное полотенце. Кончик ствола с мушкой все равно предательски торчит из свертка.
- Пошли лучше расписание смотреть, когда ближайшая на Сосново пойдет... Чует мое сердце, увидимся мы еще с летехой сегодня... И очень скоро...Злорадно прикидываю про себя: так, вот сейчас выгрузились, строятся, проверяют снаряжение... Опаньки! Чего ищешь, солдат? Автоматик? Всего-то? Вот радость-то в доме! И куда же он подевался? Хомяк сгрыз?
Еще пару секунд на раздумье... Ну что, осознал в полной мере? А чегой-то лицо у тебя, лейтенант, побледнело? И озноб вдруг в такую жару
пробрал... И Забайкальский округ перед глазами вдруг замаячил... На всю оставшуюся службу.
Интересно, даст он бойцу в ухо или удержится? Почему-то чувствую, даст. Но очень быстро и только один раз, ибо времени в обрез. Вернее, его
просто нет. А стрелка на часах бежит и бежит себе, потихоньку сводя на нет и так невеликие шансы вернуть пропажу.
Расписание ехидно подсказывает: обратная электричка через полчаса. Спокойно сидеть и ждать на платформе - инфаркт через пять минут
гарантирован. Значит, побежит. И очень быстро. Бойцов с оружием бросить не может, значит, и их погонит... Не загнал бы только...
Засекаю время, мысленно командую: «На старт... Внимание... Марш!» и почти физически слышу командирское: «За мнооой!!! Бегооом!!! Бегом, я
сказал, е..., б...!!!» Вот и голосок «прорезался»! Вперед, орлы! Даешь рекорд! Посрамим все нормативы, они не для таких ситуаций писаны!

День рождения Брежнева

---

Я не могу сказать, что у моего отца были странности. Наоборот, он был человеком деловым, практичным, работал главным инженером проекта в большом институте с длинным названием, строил тракторные заводы по всей стране. Тем не менее время от времени он совершал поступки, которые иначе чем странными не назовешь. Зачем он это делал? Не знаю. Пока отец был жив мне не приходило в голову спросить, а теперь поздно. Может быть ему не хватало адреналина. А может быть им двигало любопытство. Похоже он не мог устоять перед искушением закинуть удочку в тихий омут и увидеть что за черта он вытащит на этот раз. Ему, конечно, везло, что черти попадались не очень злобные.

В то спокойное субботнее утро отец оторвал листок календаря и увидел, что сегодня день рождения Брежнева. После завтрака он оделся потеплее (на дворе стоял декабрь), пошел на почту и отправил по адресу - МОСКВА, КРЕМЛЬ, ГЕНЕРАЛЬНОМУ СЕКРЕТАРЮ ЦК КПСС - телеграмму следующего содержания: - ДОРОГОЙ ЛЕОНИД ИЛЬИЧ ДВТ ПОЗДРАВЛЯЮ ВАС С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ ТЧК ЖЕЛАЮ ЗДОРОВЬЯ И ДАЛЬНЕЙШЕЙ ПЛОДОТВОРНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НА БЛАГО СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА ТЧК - Подписался полными именем и фамилией, Марк Абрамович Быков, и заполнил адрес отправителя в самом низу бланка.
Телеграмму в конце-концов приняли, правда после того как начальник отделения сверила паспортные данные.

Во вторник отца вызвал парторг института, человек по общему мнению неподлый. Работали они вместе много лет и относились друг к другу хорошо.
- Отправлял телеграмму?
- Отправлял, - подтвердил отец.
- Ты что с Брежневым знаком?
- Естественно нет. Был бы знаком, что бы я здесь делал?
- Ну, как дети малые, - возмутился парторг, - Леонид Ильич человек занятой. Представь, что все отправили бы ему телеграммы. Он что их прочитать сможет?
- Не отправили бы, - возразил отец, - не все относятся к Леониду Ильичу правильно. Некоторые даже анекдоты рассказывают. А остальные пожалели бы два рубля на телеграмму. А я не пожалел.
- Ладно, - не стал спорить парторг, - дело не в этом. Завтра утром поедешь в райком. С тобой будет беседовать инструктор отдела идеологии.
Пропуск тебе заказан. - и добавил когда отец был уже в дверях, - Пожалуйста не выноси сор из избы.

Инструктор райкома поначалу показался отцу человеком милым и внимательным. Долго расспрашивал о здоровье, семье, квартирных условиях, отношениях c начальством. Затем перешел к телеграмме и стал редкостным занудой. Раз за разом, немного меняя формулировку вопросов, он пытался выведать каким боком отец знаком с Брежневым. Похоже ему казалось, что отец темнит. А когда разговор зашел в тупик, с той же дотошностью стал вытягивать зачем было посылать телеграмму. Отец настаивал на изначальной версии:
- Увидел в календаре, захотелось поздравить и поздравил. Что здесь непонятного?
- Но с днем рождения обычно поздравляют родственников, друзей, людей близких, - объяснял инструктор свои жизненные понятия.
- А Леонид Ильич и есть близкий человек. Я его вижу чаще чем моих сестер. По телевизору, конечно, но разница небольшая. Когда я вижу сестер, они тоже говорят, а я молчу.
Отцу показалось, что этот ответ очень не понравился. Тем не менее на прощание инструктор предложил воспользоваться райкомовским буфетом и попросил не выносить сор из избы, если дело пойдет наверх.

На работе отец появился уже после обеда с авоськой полной пакетов, которые источали нездешние ароматы. Только уселся за свой стол – сразу зазвонил отдельский телефон. Отец взял трубку и услышал командирский и в то же время елейный голос начальника первого отдела:
- Марк Абрамович, зайди ко мне, тут один человек с тобой поговорить хочет.
Отец зашел. Желающим поговорить оказался майор госбезопасности с незапоминающимися именем и фамилией. Заглядывая в бумажку и делая пометки, он скрупулезно прошелся по отцовской биографии. Потом положил на стол чистый лист.
- Марк Абрамович, пожалуйста напишите когда и при каких обстоятельствах Вы встречались с Брежневым.
- Я уже сегодня в райкоме вспоминал, но так и не вспомнил. Теперь, боюсь, тоже не получится.
- Да Вы не нервничайте, - вполне миролюбиво сказал майор, - когда вспомните, позвоните нам. А если не вспомните, тоже можете позвонить.
Услышите, что кто-то порочит Советскую власть или анекдоты нехорошие рассказывает, - и позвоните.
- Ничего из этого не выйдет. Я не справлюсь.
- Как это не справитесь? Столько людей прекрасно справляются, а Вы не справитесь!
- Дело в том, - попытался объяснить отец, - что на трезвую голову никто такие разговоры не ведет, а я, если выпью, то на следующий день даже не помню с кем пил, а о чем беседовали и подавно.

Отец говорил чистую правду. У него была необычная реакция на алкоголь.
После какой-то по счету рюмки он мгновенно и полностью отключался и напрочь забывал все события прошедшего дня. Эта рюмка могла быть и десятой и первой. Поэтому он старался не пить, а на случай, когда отказаться было невозможно, разработал хитроумную систему подмены спиртного неспиртным.