Сага о Росатоме (Часть 5) "Игла" в Азии

Тут она — европейская, сплошная центрифуга Циппе. Можно сколько угодно ругать ватников и клясть царство Мордора, но от нас секреты такого уровня не уплывали никогда: мы слишком хорошо понимали, что 1000 центрифуг — это топливо для АЭС, а
1 000 000 центрифуг — уже высокообогащенный уран и Бомба.

Да, URENCO юридически ограничена условиями патента Циппе — но это только в том случае, если соблюдать подписанные договоры. И Запад успешно вырастил себе пирата, почему-то рассчитывая, что он будет один.

Есть на свете такая страна, как Пакистан. Кусочек английской колониальной империи, с момента своего возникновения выясняющий отношения с Индией.
Но до поры до времени это не касалось работы пакистанского ученого Мунир Хана. Попробуйте запомнить имя — Мунир, поскольку Ханов в Пакистане и в его ядерной программе — как донов Педро в Бразилии.
У атомного проекта Пакистана с самого его начала имелся «двигатель»: Зульфикар Али Бхутто. В 1956 он был министром энергетики и инициатором создания Комиссии по ядерной энергетике, в работе которой с самого начала очень активно трудился Мунир Хан.
Он не только работал как исследователь: носился едва ли не по всей стране, выискивая талантливых школьников, делая их студентами, при каждом удобном случае «затягивал» в Пакистан на курсы лекций по атомной энергетике европейских, американских специалистов.
В 1958 в Пакистане случился военный переворот, и новый президент — Мухаммед Хан (нумеруйте их, что ли...) активизировал финансирование Мунир Хана — в Европу на обучение и повышение квалификации при этой паре Ханов отправились не менее 600 студентов и инженеров.
Именно с подачи Мунир Хана в 1961 поехал учиться металловедению молодой талантливый парень — Кадыр Хан. (Нет, я не издеваюсь! Во время правления Хана Хан отправил Хана учиться в Германию.) Кадыр Хан становится практически европейцем: после учебы в Германии диссертацию писал в Бельгии, практический опыт получал на заводах Голландии.
Как в любом приличном детективе, без женщины не обошлось: судьба Хана, а вслед за тем и государства Пакистан, и даже земного шара резко изменилась после того, как Кадыр женился на гражданке Нидерландов, получив гражданство этой страны. Это открыло ему возможность поступить на работу в одну из структурных единиц URENCO, получив доступ к части огромного количества работ по укрощению «иглы».

Неизвестно точно, когда именно Кадыр Хан попал в поле зрения спецслужб Пакистана, но этого просто не могло не произойти.
В 1965 году, когда Пакистан в очередной раз, грубо говоря, получил по зубам от Индии, Зульфикар Бхутто произнес свою знаменитую фразу: «Если Индия построит ядерную бомбу, мы будем есть траву и листья, мы будем голодать, но и сами заполучим бомбу себе».

В 1971 году, в результате очередной индо-пакистанской войны, на карте мира появилось новое государство — Бангладеш, которое до этого было всего лишь провинцией Восточный Пакистан. В том же году Бхутто становится президентом Пакистана, после чего Мунир Хан стал главой Комиссии по ядерной энергетике.
В 1972 в Голландии Кадыр Хан приступает к работе в отделе металлургии Голландской лаборатории физической динамики компании Verenigde Machine-Fabrieken, получая доступ непосредственно к чертежам очередного варианта центрифуг Циппе — G1 и G2.
В 1973-м на юге Пенджаба, возле местечка Дера Газиа Хан (прекратите нервный смех)) было открыто достаточно богатое месторождение урана, что и подтолкнуло власти Пакистана сделать выбор в пользу создания именно урановой, а не плутониевой бомбы.
В мае 1974 года Индия проводит успешные испытания ядерной бомбы, после чего в Пакистане началась откровенная истерика.
И почти сразу после этого события Кадыр Хан окончательно понимает, что он может и обязан помочь своей стране получить собственную Бомбу. В сентябре того же года на имя премьер-министра Пакистана — все того же Зульфикара Бхутто — через посольство в Голландии приходит письмо от Кадыр Хана. В декабре Кадыр Хан приехал в Пакистан, встретился с Бхутто, осмотрел, что смогли сделать люди Мунир Хана — они уже пытались проводить самостоятельные разработки центрифуг.
То, что увидел Кадыр Хан, вызвало у него глубокое разочарование, и, вероятнее всего, именно после этого он приступил к активному сбору всей технической документации, до которой ему позволял дотянуться его доступ.
Но инженер, ученый — это ни разу не профессиональный шпион, не та школа. Уже в начале 1975-го Кадыр Хан попадает под колпак голландской службы безопасности BVD. Оперативная разработка показала — надо «брать».
Летом 1975-го Кадыр Хана арестовали, и судьба его должна была иметь простое и очевидное продолжение. Но — через месяц его просто... отпускают. Мало того — ему возвращают конфискованные у него чертежи и позволяют уехать на родину!
Фантастика? Нет. В 2005 году Рууд Любберс, который в 1975 был министром экономики открыто признал, что на правительство Голландии было оказано мощнейшее давление со стороны ЦРУ.
1975 год — холодная война, США прикрывают Европу от стр-р-рашного русского медведя... Зачем это нужно было США и ЦРУ? А может, вопрос надо поставить иначе: зачем это нужно было США ИЛИ ЦРУ? Геополитический интерес усиления противника считавшейся просоветской Индии? Да, наверное. Но еще одной причиной, судя по всему, были еще и слишком скромные оклады сотрудников ЦРУ.

Кадыр Хана считают «отцом пакистанской атомной бомбы», национальным героем, но реально ли это? Вероятнее всего, научная и конструкторская работа — заслуга Мунир Хана.
Кадыр — металловед, который не мог руководить ВСЕЙ работой, Мунир — человек, 20 лет занимавшийся всеми аспектами урановой темы, в руки которого попали чертежи G1 и G2.
Почему все внимание сосредоточено на Кадыре? Скорее всего — по той причине, что были на полную катушку использованы все его европейские связи. Промышленность Пакистана не имела и намека на тот уровень развития, который необходим для самостоятельного покорения «Иглы». А Кадыр Хан знал почти все европейские фирмы, выполнявшие подряды для URENCO...

Абдул Кадыр Хан — отец пакистанской атомной бомбы.



В Дубае стараниями Кадыр Хана возникла целая сеть подставных фирм, которые скупали комплектующие у поставщиков из Германии, Швейцарии, Голландии, Англии, в сети фигурировали странные юридические лица, зарегистрированные в Малайзии, в Сингапуре, в Турции. Вот тут Кадыр Хан в полной мере и проявил свой талант организатора.
А Мунир Хан чуточку модернизировал G1 и G2 — в Пакистане они получили маркировки R1 и R2.
Работали в свирепом темпе — первая партия обогащенного до 6% урана была получена уже в 1978 году. Это — ДО начала советско-афганской войны, до того, как на Пакистан пролился «золотой дождь» от Штатов.
Как это получилось — при отсутствии развитой промышленности, инженерных, конструкторских школ?
Работали по готовым чертежам — это понятно. Мунир Хан успел подготовить и собрать специалистов по ядерной физике, обученных в Европе. Но откуда деньги-то на то, чтобы скупить все, что было необходимо? По официальным данным, всё, что выделяло на проект правительство Пакистана — скромнейшие 24 миллиона долларов в год.
Для разминки — вот еще одна цитата Зульфикара Бхутто: «Ядерная бомба есть у христиан. Ядерная бомба есть и иудеев. Ядерная бомба есть у индуистов. Дело чести для Пакистана — стать страной, создавшей ядерную бомбу для мусульман».

А события происходили, на минуточку, — после нефтяного кризиса 1972 года, как раз тогда, когда Саудовская Аравия буквально купалась в деньгах.
Почему я вспоминал об окладах ЦРУ? У сети Кадыр Хана в Европе было 72 (семьдесят два) поставщика. И ни один (!) из них не оповестил правительства своих стран о том, что идет целенаправленная скупка критически важного оборудования.
Когда в 1980-м кто-то заупрямился и отказался работать с Кадыр Ханом, реэкспортом через Канаду из США были доставлены компоненты инверторов — и расследование не проводилось.

В 1979 году произошло еще несколько событий. Началась операция СССР в Афганистане. Произошла исламская революция в Иране. Произошел переворот в Пакистане — Бхутто был убит, к власти пришел Зия-Уль-Хак.
С 1981 года началось резкое потепление отношений Пакистана и США, а для людей Мунир Хана это обернулось бесперебойными поставками циркония из США. Одновременно с этим начинаются визиты Кадыр Хана в Иран, в Ливию, в Северную Корею.
Иран и Ливия — это просто деньги, много денег. Как много? После того как в 2004 году Кадыр Хан в своей телевизионной «исповеди» о том, как он в обход «ничего не знавшего правительства» «помогал» Ирану, Ливии и КНДР, выяснилось, что на его личных счетах набралось около 400 млн. долларов.
Сравните с официальными затратами Пакистана, которые озвучены как 240 миллионов. Сравнили? Угу — мне тоже стыдно за Ильфа с Петровым, которые описывали похождения всего лишь мелкого паскудника...
Да, после «исповеди» Кадыр Хана арестовали, начали судебное расследование, но через месяц его отпустили под домашний арест, прикрыв от любых контактов с зарубежными следователями и людьми МАГАТЭ.
В Пакистане менялись президенты, правительства, правящие коалиции — для Кадыр Хана это не имело никакого значения. Он по прежнему неприкосновенен, его дочь по прежнему живет в Европе. Где, в каких сейфах лежат документы того, кто много знает и много молчит — как знать...

Иран модернизировал бывшие G1 и G2 от пакистанского состояния R1 и R2 до модернизации IR-1 и IR-2, прочие подробности иранской ядерной программы достаточно хорошо известны. Судьба Ливии — у всех на слуху.
КНДР? Да, оттуда получить денег команде Кадыр Хана не светило, но кроме самой Бомбы нужны ведь и средства ее доставки, не так ли?
16 ноября 2006 года Пакистан провел успешное испытание баллистической ракеты Hatf 5, способную нести ядерную боеголовку... А в 2009 с Кадыр Хана сняли и домашний арест, и все запреты на передвижение по всему миру, заодно разблокировали все его счета и сняли обвинения в «обмане правительства и президента».
Какого бы размера жульничества этот человек ни совершал, факт остается фактом: Пакистан — единственное исламское государство, сумевшее создать собственную ядерную бомбу.
И как вишенка на торте: в 2012 году Пакистан успешно испытал новую баллистическую ракету Shaheen I, теперь уже с дальностью в 1500 км.

А уже в 2015-м Пакистан успешно испытал баллистическую ракету Shaheen III с радиусом поражения 1700 миль (2735,88 км).

Про то, как КНДР проводит все новые испытания ядерных зарядов — тоже всем известно.
Что в заключение? Да просто факты.
Пока технология обогащения при помощи центрифуг оставалась монополией царства Мордора и стр-р-рашного КГБ/НКВД/ФСБ/опричнины — в клубе ядерных держав состояло пять государств: СССР/Россия, США, Англия, Франция и Китай.
Как только до технологии смогли дотянуться представители царства демократии, свободы и закона — технология ушла гулять по всему миру.
Вы, конечно, вольны делать собственные выводы, а у меня он получается только один: коррупция встроена в систему капитализма намертво, без нее этот экономический строй существовать не способен.
Даже если это касается национальной стратегической безопасности — возможность заработать здесь и сейчас будет всегда сильнее.
Продолжаем?