6722
3
Матвей Трофимович налил в стаканы самогон, закупорил бутылку и сунул её в карман тулупа. Из рюкзака достал хлеб, кусок сала, луковицу. Лук на морозе подмёрз и хрустел заледеневшим соком.
- Так, не спеши. Сейчас закуску приготовим. Главное – культура пития. Пить тоже нужно уметь красиво. – Матвей Трофимович накладывал на ломти хлеба кусочки сала и дольки лука. – Жаль, огурчиков нет. А куда по такому морозу огурчики? Вот и готово. Ну, бери стакан. Бери, не стесняйся. За знакомство. Ух, хорош. Напиток богов. Знаешь, из чего я его гоню? В жизни не догадаешься. Из картофельных очисток. Чего добру пропадать? Безотходное производство. Тут, не важно, из чего, важно – как. Чтобы душу вложить. Вот посмотри, чистый, как слеза. Не то, что сивуха, которую Митяй гонит.
Мутняк. А почему? Потому, что алкаш и не гурман. Ему только глаза залить, а этот напиток требует специального ритуала. Вот, например, между первой и второй…, да откуда тебе знать… Давай стакан. Главное, чтобы между первой и второй прошло ровно столько времени, сколько нужно. Ни больше, ни меньше. А то всё испортишь. Ты бутербродик бери. Не стесняйся. Закусывать надо. Выпивка без еды – чистое пьянство. Ты ж не бухарик какой? Нет? Я вижу, что порядочный. Ну, давай за женщин. Молодец. Хорошо пошло. Правильно я литру взял. Как чувствовал, что тебя встречу.
Так я о чём – выгнать самогон можно и из ботинка, а вот довести до ума – нужен талант. Я тебе расскажу – сначала марганцовочки, чтоб всё масла осели. Потом – через уголь три раза, не меньше. А вот после – мой секрет. Никому не рассказывал. Тебе расскажу – берёшь мякушку хлеба, с мёдом смешиваешь, и через эту кажу прогоняешь. Ни тебе запаха противного, ни какого похмелья по утрам. Вот гляди, какой мороз, а он, родимый, и не вязнет почти. Митяева сивуха уже бы как кисель была. А тут – чистый спирт. Химия, брат, великая сила. Это тебе не геометрия с географией. Эти науки никогда тебя не научат, как из картохи нектар сделать. Ну, что, по третьей? Как тебе, согрелся малость? Ну, ничего, сейчас жарко станет.
Мутняк. А почему? Потому, что алкаш и не гурман. Ему только глаза залить, а этот напиток требует специального ритуала. Вот, например, между первой и второй…, да откуда тебе знать… Давай стакан. Главное, чтобы между первой и второй прошло ровно столько времени, сколько нужно. Ни больше, ни меньше. А то всё испортишь. Ты бутербродик бери. Не стесняйся. Закусывать надо. Выпивка без еды – чистое пьянство. Ты ж не бухарик какой? Нет? Я вижу, что порядочный. Ну, давай за женщин. Молодец. Хорошо пошло. Правильно я литру взял. Как чувствовал, что тебя встречу.
Так я о чём – выгнать самогон можно и из ботинка, а вот довести до ума – нужен талант. Я тебе расскажу – сначала марганцовочки, чтоб всё масла осели. Потом – через уголь три раза, не меньше. А вот после – мой секрет. Никому не рассказывал. Тебе расскажу – берёшь мякушку хлеба, с мёдом смешиваешь, и через эту кажу прогоняешь. Ни тебе запаха противного, ни какого похмелья по утрам. Вот гляди, какой мороз, а он, родимый, и не вязнет почти. Митяева сивуха уже бы как кисель была. А тут – чистый спирт. Химия, брат, великая сила. Это тебе не геометрия с географией. Эти науки никогда тебя не научат, как из картохи нектар сделать. Ну, что, по третьей? Как тебе, согрелся малость? Ну, ничего, сейчас жарко станет.
Матвей Трофимович поправил удочку, заглянул в лунку. Где-то там, в глубинах, плавала рыба и не хотела клевать. Утром натаскал штук тридцать окуньков да плотвичку, а сейчас, как отрезало.
- Давай, за рыбалку. Ты рыбку любишь? Ловить умеешь-то? Ну, ладно, вот хлебушек, вот сало. Вздрогнули. Хороший ты человек. Ты думал, я тебя сперва испугался? Совсем нет, я и не таких видал. У нас тракторист есть, Гришка, так ты по сравнению с ним – красавчик. И есть у тебя очень хорошее качество. Ты слушать умеешь. Не каждому дано. Языком трепать – дело не хитрое, а вот вникнуть в то, что тебе говорят – целая наука. Тебя в любой компании ценить будут. А у тебя друзья-то есть? А баба? Ну, ладно, не хочешь, не говори. Закусывай давай. Во, молодец. Как тебе самогончик? Есть ещё секрет – я махорку добавляю. Совсем чуть-чуть. Градусов она не добавляет, а вот горло продирает и слезу вышибает. Чистит организм от всяких шлаков. Ладно, брат, буду я удочки сворачивать. Домой пора. Всё-равно, клёва не будет. Рыба ведь она как? Тоже ест, когда аппетит есть, а не когда ты ей подашь на крючочке.
Матвей Трофимович встал с рыбацкого ящика, потопал ногами в валенках, размял руки, потянулся.
- Засиделся я, затёк весь. Ну, давай дружище, на посошок. Что, охмелел уже? Бери, на таком морозе долго не держит. Через час как огурчик будешь. Будем! Да, погоди. На тебе рыбки. Много не дам, конечно, но угощу. Сейчас, пакет найду. Так, вот он. Держи, с окуньками осторожно, костей много. Бабе своей понесёшь. Вот рада будет. Ну, прощай, может, свидимся ещё. Иди, иди уже. Как же он, бедолага, по такому морозу и босяком. Хотя, привык, наверное. Человек такая скотина, ко всему привыкает. Ну и размерчик!
Матвей Трофимович посмотрел на огромные следы босых ног на снегу и помахал рукой почти трёхметровому мохнатому гиганту, сутуло ковыляющему в сторону леса. В руке, или лапе, он держал пакет с рыбой. Дойдя до берега, снежный человек обернулся, провыл что-то по-своему и тоже неуклюже помахал.
- Давай, за рыбалку. Ты рыбку любишь? Ловить умеешь-то? Ну, ладно, вот хлебушек, вот сало. Вздрогнули. Хороший ты человек. Ты думал, я тебя сперва испугался? Совсем нет, я и не таких видал. У нас тракторист есть, Гришка, так ты по сравнению с ним – красавчик. И есть у тебя очень хорошее качество. Ты слушать умеешь. Не каждому дано. Языком трепать – дело не хитрое, а вот вникнуть в то, что тебе говорят – целая наука. Тебя в любой компании ценить будут. А у тебя друзья-то есть? А баба? Ну, ладно, не хочешь, не говори. Закусывай давай. Во, молодец. Как тебе самогончик? Есть ещё секрет – я махорку добавляю. Совсем чуть-чуть. Градусов она не добавляет, а вот горло продирает и слезу вышибает. Чистит организм от всяких шлаков. Ладно, брат, буду я удочки сворачивать. Домой пора. Всё-равно, клёва не будет. Рыба ведь она как? Тоже ест, когда аппетит есть, а не когда ты ей подашь на крючочке.
Матвей Трофимович встал с рыбацкого ящика, потопал ногами в валенках, размял руки, потянулся.
- Засиделся я, затёк весь. Ну, давай дружище, на посошок. Что, охмелел уже? Бери, на таком морозе долго не держит. Через час как огурчик будешь. Будем! Да, погоди. На тебе рыбки. Много не дам, конечно, но угощу. Сейчас, пакет найду. Так, вот он. Держи, с окуньками осторожно, костей много. Бабе своей понесёшь. Вот рада будет. Ну, прощай, может, свидимся ещё. Иди, иди уже. Как же он, бедолага, по такому морозу и босяком. Хотя, привык, наверное. Человек такая скотина, ко всему привыкает. Ну и размерчик!
Матвей Трофимович посмотрел на огромные следы босых ног на снегу и помахал рукой почти трёхметровому мохнатому гиганту, сутуло ковыляющему в сторону леса. В руке, или лапе, он держал пакет с рыбой. Дойдя до берега, снежный человек обернулся, провыл что-то по-своему и тоже неуклюже помахал.
реклама
а то тут большей частью чернуха унылая...