Вратарь столетия. Лев Иванович Яшин

За тактику игры Яшина прозвали “чёрным пауком”, “осьминогом”, а также “чёрной пантерой” (он всегда играл только в форме полностью чёрного цвета). Великий голкипер обладал великолепной реакцией и ввёл новые принципы игры вратаря – он начинал атаку, далеко и точно выбрасывая мяч рукой, уверенно руководил защитой, был настоящим “хозяином” штрафной площадки, отлично играл ногами и часто, выходя далеко от собственных ворот, точным длинным пасом быстро обострял ситуацию на противоположной половине поля.

Его отец, Иван Петрович, работал на авиационном заводе, а мама, Анна Митрофановна, трудилась на «Красном богатыре». Из дома они уходили рано утром, а возвращались усталые затемно: в тридцатые годы сверхурочные работы, главным образом на оборонном предприятии отца, приходилось выполнять весьма часто. В раннем детстве за Львом присматривали близкие родственники, однако, став старше, он оказался предоставлен самому себе, предпочитая все время проводить во дворе. Улица стала для Яшина настоящей школой жизни. В 1935 г. внезапно умерла его мама. Спустя несколько лет Иван Петрович снова женился — среди прочего он осознал, что сыну необходим женский присмотр. К счастью, взаимоотношения мальчика с мачехой Александрой Петровной сложились теплые. А в 1940 у Яшина появился младший братик Борис.

Образ жизни Льва был характерным для мальчишек с рабочих окраин Москвы. Развлечения у детворы были весьма разнообразными и зачастую крайне опасными — помимо катания на трамваях «зайцами», они, находя серу или даже порох, мастерили пистоны и подбрасывали их на рельсы перед идущими трамваями. Зимой ребятня каталась на лыжах по наклонным крышам местных сараев, превращая их в своеобразные трамплины. Чтобы успешно приземлиться и не заработать серьезную травму, необходимо было проявить хорошую координацию, собранность и смелость. Неоднократно Льву Яшину доводилось участвовать в драках — как «один на один», так и в стычках «стенка на стенку».

Все мужское население столицы 1930-ых годов «болело» футболом, и, бесспорно, данное увлечение не могло миновать мальчишек. Вместе со своими сверстниками Лев с ранней весны и до поздней осени безудержно «резался» в футбол. Привычных в нашем понимании футбольных мячей тогда еще не существовало, и мальчишки бегали за туго связанными из тряпок шарами. Сам Лев Иванович в детстве был неплохим нападающим и даже не предполагал, что когда-нибудь займет место в воротах.

Летом 1941 жизнь одиннадцатилетнего Льва Яшина резко перевернулась — отец повез его к родственникам в деревню, однако началась война, и им пришлось возвратиться в Москву. Ивану Петровичу, как работнику авиационного завода, дали бронь, и в октябре месяце семейство Яшиных отправилось в эвакуацию. Высадили их под Ульяновском, где они вместе с другими москвичами в чистом поле приступили к строительству нового завода. Жили люди в палатках, Иван Петрович днями пропадал на работе, а Лев, кое-как учась в пятом классе, нянчил маленького брата и помогал Александре Петровне по хозяйству. Разумеется, это ему не слишком нравилось, и мальчик приставал к отцу с просьбами взять его на завод.

Осенью 1943 отец, наконец, исполнил желание сына — несколько рабочих из его цеха отправились на фронт, и им требовалась замена. Очень быстро Яшин стал слесарем третьего разряда, получая полноценную рабочую карточку, которой очень гордился. Зимой 1943-1944, когда рабочие раскладывали в неотапливаемых цехах костры между станками, и спали здесь же на ящиках из-под материалов и инструментов, четырнадцатилетний подросток пристрастился к курению. Его к этому приучил напарник, боявшийся, что Яшин от усталости заснет за станком. А в начале 1944 завод возвратился из эвакуации, и семейство Яшиных отправилось домой. Вскоре настал день Победы, и шестнадцатилетний Лев получил первую в своей жизни и одновременно самую дорогую для него награду — медаль «За доблестный труд в годы Великой Отечественной».

После войны слесарь Яшин продолжил трудиться на родном предприятии и был там на хорошем счету. Вставал Лев в половине шестого утра, а домой возвращался глубокой ночью, так как после работы занимался в школе рабочей молодежи. Уставая, прежде всего, психологически — от долгой дороги, тяжелого монотонного труда, занятий в вечерней школе — Яшин еще в середине 1945 нашел себе отдушину, записавшись в заводскую футбольную секцию. Тренером там был Владимир Чечеров, который, только увидев долговязого парня, сразу определил его в ворота. Льву это не понравилось, однако желание играть было гораздо сильнее, и он решил смолчать. Тренировались работники завода по воскресеньям, в единственный выходной день. Вскоре Яшин был включен в состав заводской команды и принял участие в первенстве области по футболу.

В начале 1948 коллеги и родные Льва Ивановича стали замечать, что с ним что-то неладно. Сам Яшин по этому поводу рассказывал: «Что-то во мне вдруг надломилось. Никогда я не слыл человеком вздорным или с тяжелым характером. А тут всё дома и на работе стало раздражать, ходил весь издерганный, вспыхнуть мог по любому пустяку. В конце концов, собрал я свои вещички и ушел из дому. На завод ходить также перестал». На оборонном предприятии невыход на работу в то время рассматривался как саботаж и являлся поводом для уголовного преследования. К счастью, товарищи-футболисты посоветовали Яшину попроситься на военную службу еще до достижения призывного возраста. В военкомате Льву Ивановичу пошли навстречу, уже весной 1948 он был определен в одну из частей войск МВД, дислоцированных в Москве. Там быстро выяснили, что Яшин — футбольный голкипер, и включили его в одну из команд части. Вскоре Лев Иванович принял участие в первенстве столичного городского совета «Динамо».

Судьба улыбнулась юноше. Однажды голкипер одной из команд МВД получил на разминке травму, и Льву Ивановичу пришлось сыграть подряд два матча. В ходе этих поединков на него обратил внимание Аркадий Чернышев — тренер молодежной команды мастеров «Динамо». Как ему удалось разглядеть гения в рослом вратаре, которому за две игры в тот день забили четыре гола, Аркадий Иванович и сам не понял толком — во всяком случае, объяснял он это впоследствии по-разному. После окончания матчей он предложил Яшину войти в состав динамовской «молодежки».

Начав работать со Львом, тренер сразу же подметил, что парень гораздо выносливее и добросовестнее своих коллег по команде. Вместе с этим Чернышев открыл в воспитаннике редкостный аналитический дар — Лев сам пытался разъяснить тренеру допущенные им в ходе игры ошибки и допытывался, как их можно было исправить. Усердно тренируясь, юноша успешно отыграл и на чемпионате, и в Кубке Москвы 1949 года. В полуфинальном сражении динамовская «молодежка» сошлась с командой «Динамо», укомплектованной отчасти ветеранами, отчасти запасными игроками команды мастеров. Участие в игре вместе со знаменитыми некогда футболистами Василием Трофимовым и Сергеем Ильиным принял сам Аркадий Чернышев. Матч вызвал большой ажиотаж, трибуны Малого стадиона «Динамо» ломились от пришедших зрителей. Лев Иванович был надежен как никогда и помог партнерам победить со счетом 1:0.

Осенью 1949 Михаил Якушин — старший тренер «Динамо» — по рекомендации Чернышева взял Яшина в основную команду. Тем не менее, это был лишь аванс на будущее — за «Динамо» в те годы выступали два первоклассных голкипера — амбициозный Вальтер Саная и опытный Алексей Хомич, прозванный «Тигром». Занять их место в динамовских воротах Лев Иванович мог лишь при удачном стечении обстоятельств. Изначально Михаил Иосифович отнесся с недоверием к новому стражу ворот: длинный, нескладный, худой вратарь был весьма странным — то очень скованным, то наоборот расслабленным и «развинченным». Настораживала и его привычка далеко выходить из ворот, что порой приводило к обескураживающим ошибкам. Тем не менее, подкупало его невероятное трудолюбие и упорство. Футбольные асы, игравшие в «Динамо», любили после тренировок оставаться на поле и «стучать» по воротам. Яшин — в грязи и в пыли — крутился, подобно белке в колесе. Первыми всегда «сдавались» именно бывалые нападающие, а не юный вратарь.

Алексей Хомич по просьбе Якушина взял молодого голкипера под свою опеку. Алексей Петрович щедро делился с Львом секретами мастерства, удивляясь при этом его серьезности и основательности. По примеру Хомича юный вратарь завел специальную тетрадку, в которой отмечал после увиденных игр действия вратарей и полевых игроков, а также записывал самое важное, что узнавал от партнеров по команде и тренеров. Летом 1950 оба ведущих голкипера команды «сломались» один за другим, и 2 июля на семьдесят пятой минуте матча со столичным «Спартаком» Лев Иванович в первый раз в жизни вышел на поле местного стадиона «Динамо». Его команда к этому моменту вела 1:0, однако из-за нелепой оплошности Яшина, столкнувшегося с собственным защитником на выходе из ворот, итоговый счет стал 1:1. А через четыре дня случился полный конфуз. В выездной игре с тбилисским «Динамо» столичные игроки уверенно начали (4:1), однако затем Яшин за пятнадцать минут пропустил три мяча подряд, причем два из них были явно на его совести. Хотя команда Льва Ивановича сумела вырвать победу (5:4), молодого голкипера на долгое время отлучили от большого футбола — три года играть ему пришлось только за дубль.

Обидная трехлетняя «ссылка» в дублирующий состав пошла Льву Ивановичу в конечном итоге на пользу. У дублеров проводился свой собственный чемпионат, и, таким образом, простоя у Яшина не было. Постоянно находясь в игре, он постепенно обретал уверенность в своих силах. Однако самое главное — именно здесь Лев Иванович мог спокойно совершенствовать свой уникальный вратарский стиль. Впрочем, это и стилем нельзя было назвать. Это была целая система игры, состоявшая в том, что вратарь не только защищал рамку ворот, но и, по сути, являлся организатором всей командной игры. Своей целью Яшин поставил не просто отражать удары по воротам, но и прерывать атаки противника еще в зародыше. Для этого он нередко выбегал далеко в поле — за пределы штрафной площадки — и играл ногами и головой. По факту, Лев Иванович выступал еще одним защитником, подчищающим тактические промахи своих партнеров. Овладев мячом, голкипер сразу же старался организовать контратаку. Для большей точности он, как правило, отправлял мяч нападающим не ногой, как было в те годы принято, а рукой. И, наконец, Яшин подсказывал игрокам защиты, какие конкретно зоны необходимо прикрыть. Все это приводило к тому, что противнику не давали бить по воротам или же заставляли делать это из невыгодных положений. Партнеры, быстро уразумевшие полезность советов вратаря, безмерно доверяли «чудачествам» Яшина.

Между тем, не забывал о своем воспитаннике и Аркадий Чернышев. В тридцатые и сороковые годы практически все советские футболисты зимой становились на коньки и играли в хоккей с мячом — правила его напоминали футбольные и подобный переход был для игроков не трудным. Лев Иванович же выказывал на льду задатки незаурядного нападающего. В начале пятидесятых в СССР уже вовсю культивировался канадский хоккей, и Чернышев в числе первых взялся за его освоение. Осенью 1950, спустя пару месяцев после неудачного дебюта Яшина в основном составе, Аркадий Иванович предложил ему в роли нападающего попробовать свои силы в хоккее с шайбой. Однако сам Яшин, несмотря на внушительный рост, захотел занять ворота. Лишь в марте 1953 у него появилась возможность сыграть в розыгрыше Кубка СССР в качестве дублера эстонца Карла Лиива. Он выступил совсем неплохо и весьма помог своей команде завоевать почетный приз. Любопытно, что звание мастера спорта Лев получил сначала как хоккеист, и уже затем как футболист. Учитывая симпатию Чернышева, являвшегося старшим тренером сборной СССР по хоккею, перед ним возникли отличные перспективы в 1954 оказаться в составе основной хоккейной дружины и поехать в Швецию на чемпионат мира, где, нужно сказать, наша сборная впервые взяла золотые медали. Однако футбол Яшину нравился куда больше, и, получив в 1953 место в стартовом составе «Динамо», Лев Иванович навсегда оставил хоккей.

2 мая 1953 двадцатичетырехлетний Яшин в матче со столичным «Локомотивом» снова появился на поле стадиона «Динамо». С первых же минут «Журавль» (как его в те годы называли болельщики) заиграл так надежно, что с тех пор его место в основе сомнению не подвергалось. А 8 сентября 1954 Яшин сыграл свой первый матч за сборную. Советские футболисты разгромили шведов со счетом 7:0. Триумфальное возвращение Льва Ивановича в большой футбол по времени совпало как с «золотым веком» столичного «Динамо», так и с выдающимися достижениями сборной Советского Союза, вошедшей в число первых команд мира. Огромную роль в успехах наших футболистов сыграл именно Яшин. В первое десятилетие выступления легендарного вратаря за «Динамо» клуб пять раз становился чемпионом и три раза занимал второе место. Оборона, возглавляемая им, считалась в стране самой надежной и успешно противостояла сильнейшим в СССР торпедовским и спартаковским форвардам. Сам же Яшин, прекрасно изучивший манеру их игры, действовал на них как удав на кроликов. Несколько хуже справлялись со своими обязанностями игроки защиты в международных матчах — «повадки» иностранных нападающих были им известны хуже, а значит, Льву Ивановичу чаще приходилось вступать в игру, демонстрируя свое мастерство.

В пятидесятых годах московские «Спартак» и «Динамо», а также сборная Советского Союза стали все чаще отправляться за рубеж на товарищеские игры с сильнейшими зарубежными командами. Яшин был замечен в Европе уже в 1954 году, когда «Динамо» на выезде разгромило со счетом 4:1 прославленный «Милан». Столь же удачными в целом были и результаты игр сборной СССР — достаточно отметить две победы над сборной ФРГ, являвшейся чемпионами мира (в 1955 году в Москве — 3:2 и в 1956 в Ганновере — 2:1). Победы в этих матчах, а также триумф советской команды осенью 1956 года в Мельбурне на олимпийском турнире во многом определила игра вратаря. Именно голкипер, «тянувший» буквально всё, обеспечил победу (1:0) в сложнейшем финальном поединке с югославами, владевшими инициативой основную часть матча.

Победа на олимпийском турнире возвела игроков отечественной сборной в ранг национальных героев. Звания заслуженных мастеров спорта были удостоены одиннадцать участников финального матча, включая Льва Ивановича. Но в данной Олимпиаде не участвовали сильнейшие футбольные команды планеты, считавшиеся — в отличие от игроков из социалистических стран — профессионалами. Доказать свою силу советской сборной предстояло на ЧМ 1958 года. Подготовка к нему проходила с трудом. Слава вскружила голову ряду молодых игроков, и отборочные матчи команда играла не слишком успешно — понадобилась переигровка с поляками. Сборную Польши советские игроки в итоге одолели (2:0), но гром грянул прямо перед отъездом в Швецию. Три футболиста из основного состава, проведшие накануне бурный вечер с девушками, оказались арестованы. Произошедшее также тяжело отразилось на моральном духе сборной.

За выход из группы нашим футболистам предстояло бороться со сборными Бразилии, Австрии и Англии. И уже первый матч с англичанами, удачно сначала складывавшийся (счет 2:0 после первого тайма), вышел боком — при счете 2:1 судья из Венгрии назначил пенальти в наши ворота за нарушение, случившееся за пределами штрафной. Советские игроки пытались опротестовать решение, однако судья ответил им: «Нечестно? А в 56-ом вы поступили честно?» Так ввод в Венгрию советских войск аукнулся на футбольной арене... С англичанами сборная СССР сыграла вничью (2:2), а затем наши спортсмены обыграли австрийцев (2:0) и проиграли бразильцам (0:2), будущим чемпионам мира. Спустя день после третьего матча предстояла повторная встреча со сборной Англии за выход в четвертьфинал. Измотанные футболисты обеих команд сражались до последнего, и наши игроки оказались сильнее (счет 1:0). Однако противостоять — снова через день! — втрое больше отдыхавшей шведской команде они не сумели — 0:2. Упрекать себя им было не в чем, Яшин, к примеру, на том соревновании похудел на семь килограммов, а западная пресса восхищенно говорила о нем, как о лучшем голкипере мира.

По нынешним меркам выступление сборной можно было бы считать удачным — место в восьмерке сильнейших и проигрыш лишь вице-чемпионам и чемпионам мира. Однако в те годы задачи ставились только самые максималистские. И игроки, и тренеры команды подверглись критике, и лишь Яшина не трогали. В июле 1960 значительно омолодившая состав сборная СССР приняла участие в первом чемпионате Европы. Ряд ведущих футбольных федераций (Англии, ФРГ, Италии) отказались участвовать в соревновании. В заключительную стадию чемпионата вышли команды СССР, Франции, Чехословакии и Югославии. Уверенно переиграв чехословаков (3:0), наша сборная встретилась с мастеровитыми югославами. В первом тайме преимущество было за противником, однако Яшин был надежен. Постепенно югославы, проведшие накануне поединок с французами, «подсели», и игра выровнялась. А на 113-ой минуте Виктор Понедельник заколотил победный гол (2:1).

Феноменальная игра Яшина поражала не только соперников, но и тех, кому привелось играть с ним в одной команде. Нападающий Валентин Бубукин говорил об этом: «Все мы — Иванов, Месхи, Стрельцов, я — играли, а Лев жил футболом». На практике на взгляд Бубукина это происходило так: «В 1960 наша сборная обыграла поляков 7:1. Вратарь за мячом бросился-то всего пару раз. Но вот что он делал, по его собственным словам, во время игры: «Выбил Кесареву из ворот, но не выключился из эпизода, а мысленно сработал в роли правого защитника. Закричал: давай Иванову, далее за Ваньку отдал пас Понедельнику, вместе с ним пробил по воротам. Потом отработал в обороне, подстраховал партнеров. Нападающий соперников вышел на хорошую позицию и мощно ударил, я забрал мяч практически без движения». Пресса тогда написала: «Яшин, прочитав комбинацию, оказался в нужном месте!». Однако он комбинацию не читал, он УЧАСТВОВАЛ в ней!».

Французские журналисты называли русского голкипера «играющим тренером». В 1961 году ведущий футбольный журнал Аргентины охарактеризовал игру Льва Ивановича следующим образом: «Яшин показал нам, каким должен быть голкипер в футболе. Со своими указаниями, со своим командирским голосом, со своими выходами и передачами на край поля он является основой обороны русских, эффективно ликвидируя лучшие комбинации. Он действительно достоин называться лучшим вратарем мира, поскольку стал автором определенной системы футбольной игры».

Завоевание Кубка Европы воскресило надежды наших болельщиков на удачное выступление команды на очередном чемпионате мира, проводившемся в Чили в мае 1962 года. Однако их ждало разочарование — сборная СССР, начав весьма бодро (победа над югославами 2:0), от игры к игре смотрелась все более утомленной. С большим трудом обыграв колумбийцев и уругвайцев, советские футболисты вышли в четвертьфинал. В начале матча с хозяевами чемпионата Лев Иванович получил сотрясение мозга — один из чилийских форвардов нанес ему сильнейший удар по голове. Замены в то время не допускались, и голкипер был вынужден играть до конца весь матч. Неудивительно, что он не спас команду на одиннадцатой и двадцать седьмой минутах. Оставался еще час игрового времени, но советские футболисты так и не смогли забить.

На родине выступление сборной по футболу было воспринято как позор. «Козлом отпущения» на этот раз стал Яшин. Здесь необходимо отметить, что глубоко разочарованные поклонники футбола могли судить о произошедшем только по статьям корреспондентов ТАСС и радиорепортажам Николая Озерова. А из них как раз и следовало, что в раннем вылете советских футболистов виноват, прежде всего, голкипер, не отбивший два дальних и будто бы несложных удара — «для Яшина пропускать подобные мячи непростительно». Казалось, в сложившейся обстановке тридцатидвухлетний вратарь должен уйти на покой. К счастью, старший тренер «Динамо» Пономарев отнесся с пониманием к переживаниям Льва Ивановича, даже не пробовавшего защищаться от несправедливых обвинений. Частенько вместо тренировок наставник отправлял Яшина на рыбалку, чтобы тот мог привести свои чувства в порядок.

Восстанавливать душевное равновесие вратарю пришлось долго. В первый раз он встал в рамку в Ташкенте 22 июля в игре «Динамо» с местным «Пахтакором». К осени Яшин набрал свою спортивную форму, пропустив в одиннадцати последних матчах чемпионата СССР всего четыре мяча. А в чемпионате СССР 1963 года Лев Иванович и вовсе установил рекорд непробиваемости, отстояв «на ноль» в 22 играх из 27-ми и пропустив всего шесть голов. В конце года он получил приглашение сыграть в товарищеской игре сборной мира против сборной команды Англии. Матч, посвященный 100-летию английского футбола, состоялся 23 октября 1963. Советское руководство, в общем-то, благоволившее ко Льву Ивановичу, пошло на беспрецедентный шаг — прямую телетрансляцию игры. Знаменитый вратарь защищал ворота сборной мира весь первый тайм, и отстоял так, что игра его стала главным событием матча. Противник нанес по воротам множество опасных ударов, но пробить Яшина не смог. Во втором тайме его сменил югослав Милутин Шошкич, которому англичане забили два гола. 25-летний голкипер англичан Гордон Бэнкс, до сих пор считающийся в истории британского футбола вратарем №1, впоследствии писал: «Одного тайма, проведенного на поле с ним, мне хватило, чтобы понять — перед нами гений. …Уверен, если бы Яшин оставался в воротах, мы не победили бы. Также мне запомнилось, что публика на стадионе реагировала на Льва эмоциональнее, чем на наших футболистов. Когда он покидал поле, ему устроили настоящую овацию». После игры в сборной мира международный авторитет Яшина поднялся до заоблачных высот. Голосование, проведенное французским изданием «Франс футбол», признало Льва Ивановича лучшим футболистом Европы 1963 года. Яшин стал первым вратарем, награжденным «Золотым мячом».

Необходимо отметить, что всю футбольную жизнь Лев Иванович, не щадя себя, упорно тренировался. Большей частью он «гремел костями» на не имевших травы тренировочных полях, каменных летом, грязных и мокрых осенью и весной. За одну тренировку Яшин получал свыше 200 ударов в грудь мячом. У него был, очевидно, полностью «отбит» желудок. Но этот железный человек не только не морщился от боли, но требовал, чтобы по его воротам били и с близкого расстояния, и в упор. Лишь один раз в жизни его супруга Валентина Тимофеевна посетила тренировку мужа и убежала домой вся в слезах — не по силам ей оказалось видеть подобное «истязание». Известный хоккеист Владимир Юрзинов вспоминал, как осенью 1970 года ему довелось смотреть двухчасовую тренировку футболистов «Динамо». Лев Иванович все время находился в игре. Потом игроки отправились по домам, а на поле остался только 41-летний вратарь и несколько парней из дубля, согласившихся по его просьбе «постучать» по воротам. Когда утомившаяся молодежь покинула поле, Яшин, заметив хоккеистов, уговорил «настоящих мужчин» попинать ему. Владимир Владимирович рассказывал: «И мы били. До пота, до исступления, до темноты. Вот когда была нужна камера, толпа репортеров, вспышки блицев. Вот когда люди увидели бы настоящего Яшина — великого человека и спортсмена».

В 1964 сборная СССР выступила в проходившем в Испании втором розыгрыше Кубка Европы. Легко «разобравшись» в полуфинале с датчанами (3:0), она встретилась с хозяевами турнира. Игра имела четкий политический подтекст — четырьмя годами ранее Франко запретил своим спортсменам играть со сборной Советского Союза. Несмотря на уверенную игру наших футболистов, матч они проиграли (2:1). К счастью, винить вратаря в поражении не стали. После этого сборную СССР возглавил Николай Морозов, взявший курс на обновление состава. Весь 1965 год ворота поочередно защищали молодые Юрий Пшеничников, Анзор Кавазашвили и Виктор Банников, а Яшин вернулся в сборную лишь осенью к началу отборочных матчей. В конце года советская команда уехала в турне по Латинской Америке, где сыграла с сильнейшими сборными Нового Света. Принял участие в этой поездке и Лев Иванович, защищавший ворота в ходе игр с командами Бразилии (2:2) и Аргентины (1:1). Выступление ветерана убедило тренера в его незаменимости: «У нас в рамке два Яшина! Он сам, и его фамилия». Даже двукратные чемпионы мира, возглавляемые самим Пеле, испытывали по отношению к советскому голкиперу явный пиетет, и как будто бы с робостью атаковали его ворота.

В июле 1966 36-летний вратарь отправился на чемпионат мира в Англию, где вновь стал одним из главных героев. Однако в этот раз он играл не во всех, а лишь самых важных встречах. Заняв в предварительном турнире первое место, сборная СССР одолела в четвертьфинале венгров, и в первый раз в истории вышла в полуфинал мирового первенства. Игра с командой ФРГ проходила крайне сложно — в начале матча получил травму наш полузащитник Йожеф Сабо, в середине игры был удален лучший советский нападающий Игорь Численко. Череда невынужденных оплошностей со стороны защитников перечеркнула блистательную игру Яшина — советская команда проиграла со счетом 1:2. Одна из местных газет назвала советского голкипера «трагическим героем» поединка.

Вернувшись на родину, Лев Иванович продолжил выступать за родное «Динамо» и за различные сборные: своей страны, Европы и мира. На своем долгом вратарском веку Лев Иванович повидал множество тренеров. Отношения с ними строились, как правило, на взаимоуважении. Наставники, понимая особую роль Яшина в команде, обычно закрывали глаза на его привычку к курению. Другой привилегией знаменитого вратаря было право покидать гостиницы и тренировочные базы и отправляться на рыбалку — даже в зарубежные поездки он с собой возил рыболовные снасти и по прибытии первым делом осведомлялся у местных, где расположен ближайший водоем. По его собственным словам, наблюдение за поплавком успокаивало нервы и помогало настроиться на игру.

В последний раз за советскую сборную Яшин сыграл 16 июля 1967 в матче со сборной командой Греции. На ЧМ 1970 года в Мексике он был в заявке как третий вратарь, однако на поле так и не вышел. Когда старший тренер предложил ему выйти на игру с футболистами Сальвадора, чтобы «отметиться» на чемпионате, Лев Иванович наотрез отказался, не желая лишать основного вратаря Анзора Кавазашвили уверенности. А 27 мая 1971 прошел прощальный матч Яшина, в котором сборная мира сыграла против сборной «Динамо». Лев Иванович отыграл пятьдесят минут и не пропустил ни одного мяча, уступив затем место Владимиру Пильгую, которому звезды мирового футбола забили дважды. Матч закончился со счетом 2:2.

Завершив футбольную карьеру в немыслимо позднем возрасте (в 41 год) Яшин возглавил родную команду, а в 1975 стал замначальником отдела хоккея и футбола Центрального совета «Динамо». Спустя год Лев Иванович ушел на аналогичную работу в Спорткомитет. Очень часто к нему обращались за самой разной помощью — как знакомые люди, связанные со спортом, так и те, кого Яшин ранее не видел. И он помогал — ходил по инстанциям, звонил, пробивал. К нему приходило великое множество писем, и все их он, по крайней мере, просматривал. Иногда из-за этого случались казусы: однажды в ответ на теплое письмо в Москву приехал болельщик из Узбекистана, привезя с собой жену и семерых детей. Он заявился на квартиру Льва Ивановича, превратив ее на целую неделю в общежитие. Все это время Яшин за свой счет кормил гостей и показывал им Москву.

Внешне судьба бывшего футболиста выглядела вполне благополучно, однако это было лишь внешне — знаменитый вратарь чувствовал себя в мире чиновников «белой вороной» и ничего с этим поделать не мог. Привыкший говорить своим партнерам все, что считает необходимым, он с трудом мирился с необходимостью скрывать свои мысли или выражаться округло. «Коллеги» также его не жаловали. В ходе публичных мероприятий, оказавшись рядом с Яшиным, крупнейшие чиновники страны, поневоле узнавали свою истинную цену — именно на легендарного вратаря было всегда обращено внимание зрителей. В 1982 Яшина — несмотря на личное приглашение организаторов — не включили в состав советской делегации, отправившейся на чемпионат мира в Испании. Недоумение, выраженное по этому поводу международной футбольной общественностью, привело к тому, что спортивные чиновники все-таки взяли Яшина с собой в качестве... переводчика. Необходимо сказать, гордый футболист долго не соглашался с унизительным статусом, однако в итоге понял, что «коллеги» этим охарактеризовали не его, а себя. Разумеется, в Испании все встало на места — футбольный мир воспринял его именно как Яшина и никак иначе.

С возрастом многочисленные болезни великого голкипера стали все сильнее напоминать о себе. Одни из них возникли давно, например язва желудка, другие появились после того, как организм перестал получать привычные физические нагрузки. Роковую роль сыграло многолетнее курение. У Яшина случился инсульт, затем последовала пара инфарктов, гангрена, повлекшая ампутацию ног, рак... 20 марта 1990 его не стало.

Все, кто знал Льва Ивановича, признавали, что это был необыкновенный человек. И это не было связано с его редкостным футбольным дарованием. Еще больше современников поражал человеческий талант Яшина. Бывший слесарь, окончивший только школу рабочей молодежи, умел вести себя с достоинством и среди рабочего люда, и рядом с футбольными и нефутбольными знаменитостями. И у партнеров, и у соперников Яшин пользовался беспрекословным авторитетом. «Покрикивая» во время матчей на защитников, вне игры он никогда не пытался никем командовать и не старался выделиться. Обиды он переносил терпеливо, никогда не пытаясь уйти от ответственности, если и вправду, хоть немного был виноват. Родные, пытаясь уберечь голкипера от «самоедства», говорили ему: «Что ты изводишь себя, команда-то ведь выиграла?». Однако Яшин на это отвечал: «Выиграли полевые игроки, а вот я проиграл». Еще один характерный эпизод — мальчишки, подававшие мячи во время матчей, рассказывали, что Яшин — знаменитый Яшин — за каждый поданный мяч говорил им «спасибо» и никогда не ругался, если они невольно ошибались.

Познакомиться, а уж тем более подружиться с Львом Ивановичем считали честью все без исключения звезды футбола. Со многими выдающимися спортсменами у Яшина возникла чисто человеческая симпатия, так в числе его близких друзей были футболисты Франц Беккенбауэр, Уве Зеелер, Ференц Пушкаш, Карл-Хайнц Шнеллингер, Бобби Чарльтон, Эйсебио, Дьюла Грошич и сам Пеле. Великий бразильский спортсмен всегда смотрел на Яшина с благоговением и, приезжая в Москву, обязательно навещал его.