Солянка

Котейка рубль бережет

.

Печальная история ...
У Джима Фишера был десятиметровый тримаран, на котором он изредка пускался в небольшие плавания по закрытым заливам. Вот на этом судне 1 июня 1973 г. они и отправились в путешествие протяженностью 3000 миль от бухты Такома в штате Вашингтон до Коста-Рики, где Джима ждало новое место работы. Он и был инициатором путешествия.

Казалось, что достаточно держаться ближе к побережью — и все обойдется благополучно. Было намечено проходить ежедневно по 100 миль. Первым портом, куда намеревались зайти незадачливые путешественники, был Лос-Анджелес (1000 миль — 10 дней пути).

Рисунок перевернутого тримарана сверху
Рисунок перевернутого тримарана сверху По счастью, на борт был взят двухмесячный запас провианта и месячный запас питьевой воды. Кроме того, по требованию семьи Линды они захватили приемопередатчик. Было условлено, что каждое утро путешественники будут устраивать сеансы связи со своим другом — радиолюбителем в Такане.

Первые три дня пути не было ветра, и пришлось подключить старенький «Венкель». За это время они прошли 150 миль — половину запланированного. Затем подул ветер, но противный, и тримаран вынесло в открытое море. С парусами они управлялись беспомощно, и «Тритон» все время разворачивало боком к волне.

Уже 6 июня у Линды началась морская болезнь. Между тем выяснилось, что капитан Джим Фишер не только слабый штурман, но и не ахти какой радист — ежедневные сеансы радиосвязи налаживались с большим трудом. Супруги Тиненко предложили вернуться, но Джим подсчитал, что пройдено уже около 400 миль и уговорил сестру и Роберта пройти еще 200 миль, якобы отделяющих их от Сан-Франциско.

Но самым худшим было то, что 10 июля Фишер принял по радио штормовое предупреждение, а также предложение Береговой охраны прийти им на помощь, но скрыл это от своей «команды».

В ту же ночь начался шторм. Скорость ветра достигла 50 узлов. Двадцатиметровые волны бросали тримаран, как пустой орех.

В девять часов утра 11 июля, когда за рулем сидел Джим, супруги Тиненко почувствовали, как какая-то страшная сила вытряхнула их из койки. Боковой порыв ветра сорвал штормовые паруса, а накатившаяся волна перевернула тримаран. Супруги оказались в закрытой каюте под водой.

К счастью, уцелел Джим, привязанный страховочной веревкой к рубке. Он поднырнул и открыл дверцу каюты. Вода мгновенно заполнила ее, но Роберт и Линда, несмотря на то, что не умели плавать, выбрались на поверхность.

Все вскарабкались на плоскость, соединяющую поплавок с основным корпусом, но вода доходила им до шеи, Линда вскоре потеряла сознание, и ее с трудом удерживали на руках. Мужчины были в свитерах, Линда — в нейлоновой блузке. Почти сутки они тщетно ждали спасательного самолета, который должен был бы вызвать их друг-радист на берегу. Но цепочка трагических совпадений, порожденных почти преступной небрежностью, тянулась дальше: Паркер (их радист на берегу), потеряв связь с тримараном 11-го, решил, что они забыли о сеансе, либо у них сломался передатчик, и целых двое суток ничего не сообщал в Береговую охрану США.

Тем временем несчастные начали самостоятельно бороться за жизнь. Пряжкой брючного ремня Джиму удалось вскрыть корпус. Затем он забрался внутрь и нашел тросы и сверло. Просверлив ряд отверстий над линией погружения, они натянули тросы вдоль и поперек каюты. На веревочную сетку положили доски, а сверху пластиковые матрасы. Теперь одни из пострадавших мог отдыхать, не погружаясь в воду, правда, только лежа на спине.

На следующий день после катастрофы им удалось достать, ныряя в каюту, несколько банок консервов и пару канистр с водой. Затем еще одну 50-литровую канистру с водой. И это — все. Остальное ушло на дно после переворота.

Первое проходящее судно они увидели лишь 25 июля. Но их не заметили. Не обнаружил потерпевших кораблекрушение и появившийся в тот же день самолет, явно посланный на розыски. После двух заходов он исчез за горизонтом.

Таяли силы, иссякали продукты. В день на каждого приходилось по две ложки консервов и по кружке воды.

На двадцать пятый день умерла от истощения Линда. Тело завернули в пластик и полотно и с якорем на ногах опустили в пучину.

Смерть Линды особенно потрясла Джима Фишера — чувство вины усугубляло его страдания. Через три недели перевернутый тримаран стал дрейфовать в более теплых водах. Показалось солнце. Несколькими днями позже невдалеке прошла целая флотилия рыбачьих лодок, но обнаружила их только заблудившаяся бабочка, на секунду присевшая на корпус тримарана. Это их приободрило — близко суша. Страдальцы полагали, что находятся вблизи Лос-Анджелеса, но на самом деле они дрейфовали между материком и Гавайями.

15 сентября физические и моральные страдания окончательно надломили Джима. Он выцарапал на корпусе свое имя, залез в койку и больше не принимал пищи и не разговаривал.

Роберт еще держался, но когда пошел 72 день этой трагической одиссеи, он начал царапать на корпусе завещание...

Молодой стажер, стоявший на мостике 75-тысячного контейнеровоза «Бенальдо», следовавшего из Швеции в Японию, заметил корпус тримарана и доложил капитану. Поскольку на нем не было людей, машины решили не стопорить. По счастью, кто-то вспомнил о радиограмме американской Береговой охраны с просьбой о помощи в розыске пропавшего тримарана. Машины застопорили, спустили шлюпку. Это произошло в 13 часов 21 сентября 1973 г.

2 октября на 11 день после спасения и на 83 день после катастрофы умер Джим Фишер. Врачи ничем не могли помочь человеку, у которого не осталось желания жить.

Роберт Тиненко — единственный уцелевший член экипажа тримарана «Тритон

В оригинальном сценарии фильма «Иван Васильевич меняет профессию», 1973 (снятого по пьесе Михаила Булгакова, 1936) во время обеда в Кремле был такой текст:
- Минуточку! За чей счёт этот банкет? Кто оплачивать будет?
- Народ, народ, батюшка.

Советская цензура увидела в этой фразе крамолу и её заменили на «Во всяком случае не мы»...

Какая красная светилка? А что вы теперь думаете об этом?

Никогда не ...

Только, рюмка водки на столе...

Девки мило веселились.....