Жил на свете человек

И бежали навстречу бездомные собаки, радостно виляя хвостиками, и бомжи, коими богата была Москва в 90–е, поджидали в сторонке, стараясь не остаться незамеченными очень скромным и неприметным пожилым человеком в потертой куртке, кепке, почти надвинутой на глаза...
Не любил, когда его узнавали!

И для каждого находилось у него не только доброе слово, но и угощение: птицам — пшено, собакам — колбаска и косточки, бомжам — хлеб, сосиски, мелкие деньги... Впрочем, люди ценили не столько дары, сколько искреннюю заботу знаменитого артиста о тех, кто пал на самое «дно» в силу жизненных обстоятельств: ибо побеседовать о жизни, пожать руку великому человеку, вновь почувствовать себя уважаемыми – дорогого стоит!

«Идите с миром», — отвечал им на слова благодарности. Сам же шел кормить бомжей четвероногих — бывших «друзей человека», от которых массово избавлялись россияне, ставшие внезапно нищими после грабительских экономических реформ 90–х.
Сколько породистых и метисов, лохматых и короткошерстых, маленьких и больших, было обречено на холодную и голодную смерть, если, конечно, "повезет" им избежать лап живодеров!
И он выбрал для себя миссию – помогать этим несчастным, брошенным созданиям, хотя сам едва сводил концы с концами: жил на мизерную пенсию в маленькой квартирке, с кухней в четыре квадратных метра, куда и друзей было неловко пригласить.

Черно–белый телевизор, неработающий душ и кран холодной воды, вместо занавесок на окнах – мешки из–под сахара... комнаты, нуждающиеся в ремонте... и больная, лежачая жена. «Почему только вы ходите, а где ваша супруга?» — спрашивали местные продавцы. «Да вот, шляпу подходящую в гардеробе не нашла», — отшучивался, покупая лапшу «Доширак» для себя и пшено — для голубей. Мясные обрезки и косточки для животных ему оставляли продавцы соседнего Смоленского гастронома.
Он же мясо не потреблял – был вегетарианцем, занимался йогой, никогда не употреблял спиртное, врачей не посещал — даже карточки медицинской не имел в поликлинике. Возможно, именно поэтому дожил до преклонного возраста без хронических болячек.
На девятом десятке изношенный организм уже давал о себе знать...

Это удручало, впрочем, как и все, происходившее в России в 90–е. «Новую эпоху» — криминального разграбления страны – не мог принять и приспособиться.
Но в любую погоду – дождь, снег, мороз и гололед, несмотря на настроение и сердечные боли — он находил в себе силы встать с постели, чтобы идти к тем, кто нуждался в его заботе, любви, ласке. «Я должен кормить голубей» — твердил сам себе каждое утро. Птицы садились на плечи, голову, клевали корм с ладони, собаки жались к ногам, ласкались. И чувствовал он, как необходим этим беззащитным созданиям в мире холодном, равнодушном, жестоком...
Птицы и собаки следовали за ним повсюду, так же, как в далекие времена, животные сопровождали православных святых – Сергия Радонежского, Серафима Саровского, Евфросинию Вяземскую... И бродил он с этой свитой по арбатским дворикам, кормил собак, кошек. Беспризорных котят, щенков относил в зоомагазин, где затем их бесплатно отдавали в добрые руки.

Страстную любовь к животным, природе, пронес через всю жизнь, с тех детских лет, когда его — болезненного ребёнка, мать устроила в школу, располагавшуюся в заповеднике.
Застенчивый, погруженный в себя, мальчик часами гулял в лесу, подружился с птицами, насекомыми и даже деревьями. Беседовал с ними, нежно разглаживал пожухшие листочки, физически ощущая страдания срубленных, случайно покалеченных, варварски поломанных. Лес воспринимал как огромное чудо, как храм, и боялся причинить вред любому, даже муравью...
Вот ползет невесомая букашка по ладони, едва касаясь лапками, нежно щекочет кожу: хрупкие ножки, ломкие крылышки, изящное тельце – ювелирная работа божественного мастера!
А может быть, и люди для кого–то там, наверху, всего лишь ничтожные насекомые?
Даже став взрослым, никогда не убивал он тараканов, мух, пауков, потому что все живое создано самим Творцом, и человек не вправе уничтожать его творения.

Как–то зимой, в жестокий мороз, он заметил на люке теплоцентрали умирающего пса. «Надо взять собачку, а то за ночь замерзнет», — и восьмидесятилетний человек поднял несчастного, отнес домой.
Так в квартире поселился Мальчик – обычный «дворик», с вылезшей шерстью, выпирающими под кожей ребрами, злобный и недоверчивый... Но, если есть в человеческом сердце настоящая любовь, любую дворнягу можно отогреть. Пёс поправился, оброс шелковистой шкуркой, стал лучшим другом своему спасителю. И, когда они в обнимку отдыхали на диване, на телефонные звонки отвечала супруга:
«Не тревожьте Гошу, на нем спит собака. Он очень боится её побеспокоить. Она же дворняга. Столько перенесла. Пусть поспит...» Бывало, Мальчик занимал диван раньше хозяина, и приходилось тому укладываться рядом — на полу.

«Собаки — они как лекарство: лечат, спасают людей, укрепляют нервную систему. После восьмидесяти всем надо иметь собаку. Она спасёт вас, поможет с режимом дня лучше всяких докторов» — советовал он друзьям и мечтал о том, чтобы все люди подкармливали животных! Человек должен жить в доброте и любви к живым существам, иначе он даже не животное по Дарвину, а резиновый манекен, набитый трухой под названием "внутренние органы"
Кроме Мальчика, в семье жили два попугая и спасенная из лужи божья коровка. Благодаря неустанной заботе, ей выпало счастье прожить на свете целых ТРИ года, вопреки двухлетнему жизненному сроку в природе. Одного из попугаев нарекли Борисом — он был куплен в день, когда президентом страны стал Ельцин. Попугай умел говорить и часто, с интонациями супруги хозяина, кричал вслед: «Что ты всё бегаешь? Пойди, поспи!»

По вечерам Человек выходил на балкон, рассматривал в телескоп звездное небо, и верный Мальчик ложился у ног, согревая своим теплом. Как же манили далекие галактики, инопланетные цивилизации! Но, — беседовал он с собакой, — человечество слишком агрессивно, не захотят инопланетяне с нами общаться, вряд ли мы будем приняты во вселенское высокоразвитое созидательное братство... Вся история человечества — бесконечные войны, разрушения, насилие, горе и слёзы народные. Наши технические достижения направлены не на благо человечества — на уничтожение друг друга. И с техническим прогрессом деградирует человеческая мораль... Где гарантия, что новые знания не будут повернуты против соседей по галактике? Возможно, пройдет не одно столетие, прежде чем люди поймут, зачем они на Земле... И прежде чем рваться к звездам, стоило бы навести порядок в собственном доме, где столько нуждающихся, больных, неимущих, а для этого нужно всего лишь жить по законам Любви!

Именно этой любовью – к жене, дочери, собаке... любовью ко всему живому он и жил, и был счастлив, хоть пенсии не хватало, и сантехнику починить было не на что, и жена тяжело болела, и дочь — художница, скульптор, мало зарабатывала.
От предлагаемой материальной помощи всегда отказывался: «другим сейчас тяжелее...есть люди беднее. Я же могу жить и в бочке, как Диоген». Ни деньги, ни машины, ни дорогая обстановка – ничто материальное не интересовало – любил лишь страстно книги, заполонившие всю квартиру. Пифагор, Сократ, Гомер, Овидий, Гораций, Петрарка...
Как же созвучны были их взгляды его собственным мыслям, миропониманию!

Ведь ещё две тысячи лет назад, любимый поэт Овидий писал:
"Бросьте силки и капканы! Не трогайте пташек небесных;
Уст человеческих кровью созданий живых не скверните;
Смертные — смертных щадите!"
Часто поступали приглашения принять участие в спектаклях — «юморинах» в Театре киноактера. Несмотря на плохое самочувствие, всегда соглашался, шутил, что зарабатывает на корм бездомным животным.
Вот и 6 сентября 2001 года, когда за два часа до начала спектакля, его попросили заменить заболевшего артиста — согласился...

В тот день чувствовал себя неважно, болело, щемило сердце, и поэтому попросил, чтобы его выступление было первым. Перед отъездом в театр вышел прогуляться вместе с дочерью и Мальчиком. Голова кружилась, ноги подкашивались, но ему страстно хотелось пройтись по любимому Арбату, попрощаться с друзьями — птицами, собаками, поскольку было предчувствие: видит их в последний раз...
Сердечный приступ случился прямо на сцене — "скорая" отвезла в больницу, где ещё полтора месяца врачи боролись за его жизнь. Он умер 22 октября 2001 года.

Знаменитого актера и Великого Человека в последний путь провожали не только люди — бездомные собаки тянулись за гробом, в небе кружили птицы...
Год спустя на его могиле, на Ваганьковском кладбище, был установлен, созданный на народные средства, памятник с очень скромной надписью: ГЕОРГИЙ ВИЦИН 1917–2001...