Монстр, оставшийся на бумаге

Тем не менее, у руководства СССР полученная информация вызвала немалую озабоченность. Производившиеся на Ленинградском Кировском заводе (далее – ЛКЗ) тяжёлые танки КВ-1 и КВ-2 явно проигрывали по забронированности мифическим немецким 90-тонным монстрам, а КВ-1 со своей 76,2-мм пушкой Ф-32 – ещё и по вооружению.

Главному конструктору ЛКЗ по моторостроению А.Д. Чаромскому ставилась задача спроектировать дизель мощностью 1200 л. с. на базе авиационных поршневых 12-цилиндровых V-образных дизельных двигателей водяного охлаждения М-40, устанавливавшихся на серийные самолеты ТБ-7 (Пе-8). Аналогичное задание получил Харьковский завод №75, где создали первый в Европе танковый дизель В-2, а также Ворошиловградский тепловозостроительный завод.

Через год, 22 апреля 1932 года, Николая Валентиновича освободили досрочно, и он уже в качестве вольнонаёмного работника приступил к усовершенствованию конструкции недавно созданного и запускаемого в серию танка Т-35.
В 1934 году Цейца направили работать на ленинградский завод опытного машиностроения №185, где он возглавил работы по созданию экспериментальной трёхбашенной машины Т-29 и усовершенствованной версии нового на тот момент трёхбашенного танка Т-28, который она должна была заменить.
Николай Валентинович тесно сотрудничал с Кировским заводом, так как прототипы Т-29 собирались на его производственной базе, и в 1937 году ему предложили перейти в СКБ-2. Однако этот переход оказался несвоевременным, так как завод накрыла волна арестов руководящего и конструкторского персонала. Попал в эту волну и Цейц – в 1938 году он был отстранён от работы над новым танком прорыва СМК и арестован. Однако, как ценного научного специалиста, его вернули к работе, оставив при этом под арестом.
Именно такой человек возглавил работы над проектом самого тяжёлого в истории СССР танка. Помимо этого, группа Цейца создала собственный вариант эскизного проекта тяжёлого танка КВ-4, характеристики которого оговаривались тем же постановлением СНК, что и для КВ-5. Котин объявил среди конструкторов СКБ-2 конкурс проектов, и в результате ему было предоставлено около двух десятков эскизных предложений. В результате, ни один из вариантов КВ-4 не рассматривался в качестве прототипа для изготовления опытного образца, и в июне работы по этому танку были прекращены в пользу КВ-5, в эскизном проекте которого, выполненном лично Цейцем, использовались некоторые решения, найденные им для КВ-4.

Компоновка КВ-5 предлагалась классическая – с последовательно расположенными отделением управления, боевым отделением и размещавшимся в кормовой части моторно-трансмиссионным отделением (далее – МТО). В конструкции нового танка проектировщики старались максимально использовать элементы серийной машины КВ-1, чтобы минимизировать его себестоимость и упростить ремонт и снабжение запчастями в боевых условиях. Для экономии массы и уменьшения поражаемого силуэта корпус КВ-5 попытались сделать максимально низким – высотой 920 мм. Однако возникла проблема с размещением механика-водителя и стрелка-радиста. Для них конструкторы спроектировали две небольшие башенки, выступавшие из крыши корпуса над отделением управления.
Башенка, установленная над головой механика-водителя с левой стороны танка, больше походила на бронированный откидной колпак со смотровыми щелями, обеспечивавший лучший обзор, чем на обычном танке КВ. Толщина брони колпака была такой же, как и у лобовых бронедеталей машины – 170 мм. На марше механик-водитель мог открывать колпак в сторону для удобства наблюдения за дорогой.
В распоряжение стрелка-радиста предоставлялась башенка с установленным в ней пулемётом ДТ, причём её высота позволяла вести огонь поверх бронеколпака-башенки механика-водителя. За счёт особенности конструкции пулемёт также получил большой сектор обстрела по вертикали, что позволяло вести огонь и по воздушным целям.
В ромбовидной высокой башне КВ-5 и под ней разместили просторное боевое отделение, предназначавшееся для командира, наводчика и двух заряжающих. Увеличенная высота башни была вызвана требованием заказчиков предусмотреть возможность ведения навесного гаубичного огня. Чтобы предупредить утыкание казённика танковой пушки в днище, её пришлось значительно приподнять над корпусом. Для облегчения заряжания пушки погон башни увеличили до 1840 мм, что было на 300 мм больше, чем у КВ-1. В стремлении уменьшить общий силуэт танка его корпус сделали высотой всего 920 мм, однако в части МТО высота корпуса увеличивалась до 1300 мм.

Над местом заряжающего в задней части башни (с левой стороны в крыше) сконструировали пулемётную башенку под пулемёт ДТ, идентичную башенке стрелка-радиста, но значительно более низкую. Командира танка расположили справа от пушки, а над его местом спроектировали командирскую башенку с пятью смотровыми призменными приборами и перископом, который позволял вести наблюдение поверх пулемётной башенки. Наводчик располагался слева от орудия, его место снабдили призменным прибором наблюдения, оптическим и панорамным прицелами.
Основную часть боекомплекта 107-мм пушки планировали разместить в кормовой нише башни, а остальные снаряды должны были храниться в укладках боевого отделения внутри корпуса танка.
Ходовая часть танка была почти полностью идентична танку КВ (из-за увеличения длины корпуса в конструкцию добавили два опорных катка и один поддерживающий ролик, доведя их общее количество соответственно до восьми и четырёх на один борт). Подвеска использовалась индивидуальная торсионная.

Пушка была готова, но танки, для которых она создавалась, так и не были собраны. Работы над производством башни для КВ-3 приостановились, КВ-5 существовал лишь на бумаге (в чертежах и эскизах), а работы по КВ-4 остановили ещё на стадии утверждения эскизного проекта.
Между тем, 22 июня 1941 года началась война, показавшая, что самыми тяжёлыми машинами, которыми располагал Вермахт, оказались Pz.Kpfw.IV и безнадёжно устаревшие трофейные французские B-1bis, часть которых немцы переделали в огнемётные. Броню этих машин спокойно пробивало штатное вооружение советских танков КВ-1 и Т-34, а потому уже в середине августа все работы и по КВ-3, и по КВ-5 были остановлены. Группу Цейца переориентировали на модернизацию танка КВ-1, что в 1942 году вылилось в создание его скоростной модели КВ-1С.
Уже в июле 1941 года возникла угроза появления возле Ленинграда немецких и финских войск, а потому в том же месяце началась эвакуация ЛКЗ на Урал, на производственные площади Челябинского тракторного завода. Прекращение работ над КВ-5 совпало с отъездом конструкторов завода на восток. В 1942 году Николая Валентиновича Цейца освободили из-под ареста, но в том же году он умер прямо на заводе во время работы над новым танком КВ-13.
Горьковский завод №92 начал серийное производство пушек ЗИС-6 1 июля 1941 года, и согласно отчету, «в июле-августе 1941 года было изготовлено пять серийных орудий ЗИС-6, после чего их производство прекращено из-за неготовности тяжелого танка». Однако Грабин в своих мемуарах утверждал, что этих пушек было изготовлено значительно больше: «…производство ЗИС-6 расширялось, а между тем танка, для которого ее предназначали, все не было. Кировский завод и к началу войны не поставил нового танка. Не берусь судить о причинах, по которым танкостроители не выполнили постановления ЦК и СНК. Отсутствие танка заставило нас вначале приостановить выпуск ЗИС-6, а затем и вовсе снять пушку с производства. Даже сегодня писать об этом горько и больно: в те дни, когда на фронт забирали орудия из музеев, все, что могло стрелять, около 800 современных мощных танковых пушек были отправлены на переплавку в мартен. Такова была цена «ведомственных неувязок»…»
Многие исследователи утверждают, что Грабин приводит неправдивые данные, и ссылаются на официальный отчёт завода. Однако они забывают об одной особенности работы предприятия №92 и его взаимоотношениях с военной приёмкой, которые сложились как раз в период 1940-41 годов. Танковая пушка Ф-34 была запущена на заводе в серийное производство, когда государственного заказа на неё не было. Директор завода №92 А.С. Елян и главный конструктор В.Г. Грабин на свой страх и риск приняли решение запустить «изделие» в серию, чтобы к моменту, когда военное руководство СССР осознает, что танковая пушка Л-11 (которую тогда устанавливали на «тридцатьчетвёрки») имеет низкую надёжность, у предприятия уже был значительный запас изготовленных орудий. К чести этих людей надо сказать, что в своих расчётах они оказались правы целиком и полностью.
Точно такая же ситуация сложилась и с легендарными полковыми 76-мм пушками ЗиС-3. В начале 1941 года заместитель Наркома обороны СССР маршал Кулик отказался заказывать их у завода №92. Осознавая, что вскоре грянет война, Елян и Грабин снова начали несанкционированное серийное производство этих артсистем, и когда фронту потребовались на порядки большие объёмы пушек, горьковчанам было что загружать в эшелоны.
Скорее всего, так же обстояло дело и с ЗиС-6. По документам производство этой пушки началось 1 июля 1941 года. На практике же Грабин мог инициировать начало серийного производства сразу после окончания заводских испытаний, программа которых была значительно жёстче, чем на военных полигонах, что страховало завод от возможных неприятностей. Восемь сотен нигде не учтённых 107-мм пушек хранились на заводе, занимая место и содержа металл, который был так необходим фронту, поэтому когда стало понятно, что ни КВ-3, ни КВ-5 производиться не будут, их поторопились сдать на переплавку. Когда же во второй половине 1942 года в Сальских степях и под Ленинградом появились первые немецкие «тигры», советским танкистам нечем было с ними бороться. Хотя ЗиС-6 вполне можно было установить на шасси КВ-1С или ИС-1, в силу сложившихся обстоятельств этого не случилось.