29144
2
Тяжелое детство, деревянные игрушки, хозяйство, мама, брат, бабушка на попечении - как тут не стать садистом и мужиком в одном лице?
Жили мы в частном доме. Мне 14. Отчим часто уезжал в командировки (дальнобойщик), бабушка болела, а мама, нежная тростинка - обед приготовит и уже без сил, к тому же после родов у нее руки-ноги отнимались, я по часу-два в день массаж ей делала, брата потому везде за собой таскала (он младше на 13 лет) - он оказался полностью на мне - маме его не поднять с ее болячкой, плюс на мне же огород, уголь привезли - затащить в сарай, уборка, курятник, стирка, дрова и еще куча других дел, помимо учебы. Нормальное такое, серьезное детство. И выросла я в таких условиях девчонкой крепкой, сильной и твердой.
И вот однажды захожу на кухню - сидят мои женщины - мама и бабушка и совещаются, кто зарубит петуха. Мама сразу в отказ - она душа чувствительная, худенькая-маленькая-больная - топор не поднимет, от вида крови в обморок падает, да и вообще мухи за всю жизнь не убила, куда там петуха. Бабуля, хоть и выросла в деревне, к старости сентиментальна стала - стонала-стонала, рыдала буквально - жалко петьку, но кур щиплет, орет как оглашенный, гнезда курочит, с ума сошел короче. Я послушала эти причитания и ,недолго думая, предложила свои услуги. На что получила мамину истерику на тему: Мы вырастили не девочку, а монстра!
Нет, твердо сказала бабуля, сама пойду. Поймала она петю и потащила на казнь. Мама рыдает на кухне, носа на двор не кажет. Я в это время дрова рубила. Смотрю положила бабуля петьку на бревно и, вытирая застилаемые слезами глаза, тюкнула, а топор соскочил и петьке голову недорезало. Он задергался, крыльями захлопал и, фыыыр, взлетел на вишню с висящей набок головой. Бабка в крик и брык, в обморок. Мать выскочила на крик, увидела кровь, бабушка лежит, а на вишне "всадник почти без головы". Крик, брык, обморок.
Бросаю свое дело, бегу, хватаю палку, сбиваю петуха, дорубываю ему голову. Несу нашатырь, поднимаю своих женщин, мягенько лежащих - одна на грядке с помидорами, другая в цветочках (благо лето было). Отошли, нормально. С тех пор я еще плюсом ко всем остальным хозяйственным делам - кур рубила, под молчаливые, сочувствующие и горестные взгляды моей родни. Садистка, однозначно...
И вот однажды захожу на кухню - сидят мои женщины - мама и бабушка и совещаются, кто зарубит петуха. Мама сразу в отказ - она душа чувствительная, худенькая-маленькая-больная - топор не поднимет, от вида крови в обморок падает, да и вообще мухи за всю жизнь не убила, куда там петуха. Бабуля, хоть и выросла в деревне, к старости сентиментальна стала - стонала-стонала, рыдала буквально - жалко петьку, но кур щиплет, орет как оглашенный, гнезда курочит, с ума сошел короче. Я послушала эти причитания и ,недолго думая, предложила свои услуги. На что получила мамину истерику на тему: Мы вырастили не девочку, а монстра!
Нет, твердо сказала бабуля, сама пойду. Поймала она петю и потащила на казнь. Мама рыдает на кухне, носа на двор не кажет. Я в это время дрова рубила. Смотрю положила бабуля петьку на бревно и, вытирая застилаемые слезами глаза, тюкнула, а топор соскочил и петьке голову недорезало. Он задергался, крыльями захлопал и, фыыыр, взлетел на вишню с висящей набок головой. Бабка в крик и брык, в обморок. Мать выскочила на крик, увидела кровь, бабушка лежит, а на вишне "всадник почти без головы". Крик, брык, обморок.
Бросаю свое дело, бегу, хватаю палку, сбиваю петуха, дорубываю ему голову. Несу нашатырь, поднимаю своих женщин, мягенько лежащих - одна на грядке с помидорами, другая в цветочках (благо лето было). Отошли, нормально. С тех пор я еще плюсом ко всем остальным хозяйственным делам - кур рубила, под молчаливые, сочувствующие и горестные взгляды моей родни. Садистка, однозначно...
Источник:
Это трэш был, серьезно.
Когда мы поняли, что наше медицинско-фехтовальные навыки никак нам в убиении курицы не помогут, и зарезать мы ее не сможем, решили убивать ее как-то по-другому.
Рабочих варианта было три : задушить за шею, утопить в ведре и треснуть половником по голове, а когда она отрубится, башку ей оттяпать.
Понятно, что ни удушить, ни утопить, ни вырубить мы ее тоже не смогли. А как ее топить, когда она лежит и эдак укоризненно на нас смотрит?
И есть охота. А нечего, потому что ключи от погреб мы благополучно забыли, а на дворе середина мая, и в огороде только лебеда с чередой успела вырасти.
Решили у соседей у соседей макарон каких-нибудь стрельнуть, или хоть печенья какого. Ходили-ходили - а в будний день не больно-то много народа на даче. Наконец нашли дядьку одного, он нам гречки отсыпал, а когда узнал, что курица есть, страшно удивился - чего мы ее не пожарим или не сварим. Мы ему - да она ж того, живая. Он - так и что, разок топориком тюкнул, и она уже дохлая, щипай да жарь! Мы такие - да вот в том-то все и дело, не можем мы ее тюкнуть. А, говорит, тащите ее сюда, щас в лучшем виде сделаем.
Ну, мы курицу в ведро посадили и несем. А она, зараза, бошку вывернула и на нас таращится - дескать, что ж вы за сволочи такие кровожадные, неймется вот вам меня прикончит, душегубы!
Но мы уже такие голодные были, что нам было ее не жалко.
Думаю, еще часика три, и мы бы ей даже безо всякого топорика башку просто зубами отгрызли.
сейчас когда ем стэйки всегда доедаю все. травма так скажать из отрочества.