Занимательная кинология

.Было это давно, в ту стародавнюю пору, когда занимался я разведением алабаев. Кто не знает — это такие миленькие собачки, один вид которых расслабляет сфинктеры у всего живого сравнимых габаритов и массы, каковой, к слову, во взрослой особи — как в мопеде «Рига-22″, в общем-то.

Но начинать нужно не с этого, а со знакомства с Тарзаном.Тарзан жил по соседству и в наших едренях имел репутацию устойчиво скверную. Мама его, потомственная немка, по ходу пьесы скрутила роман на стороне кабы не с волком и дитеночек в итоге вылупился здоровый, как секач и страшный, как атомная война. От такой генетики Ламброзо бы заплакал — но беда не приходит одна и, точно в наказание всему кварталу, достался этот гибрид кабана с гиеной моим соседям — людям достойным, интеллигентным, к воспитанию собаки подошедшим с тем же особым вниманием, что и к судьбе сорняков за сараем. Причем чужим сараем, я так думаю.

Итог вышел столь же печальным, сколь и закономерным: получившийся выкидыш толкиеновского варга был туп, как пробка, раскатывал болт на мнение типа «хозяев», без труда рвал цепь и проламывал вольер, а так же запросто мог построить, как на плацу, главу семейства, если тому приходило в голову нарушить его, Тарзана, нирвану.

Двуногое быдло сей славный представитель фауны почитал не иначе, как за недостойное внимания г@вно — чему, надо сказать, мы, представители этого самого быдла, были несказанно рады. Ну, хотя бы потому, что Тарзан считал своей территорией весь квартал и, встав утром и выйдя из дому за солнечными ваннами, вы вполне могли обнаружить его мирно дремлющим под вашим крыльцом. Не, ну а чо такого-то? Вам жалко, что ли?

Впрочем, меня и еще одного соседа по улице, как-то прогнавшего его промышленным «керхером», Тарзан старался обходить стороной. Ко мне этот занятный персонаж почти сразу же попытался набиться в зятья, в первую же ночь прорыв подкоп и прорвавшись к вольеру с моими сучками, но был вынужден ретироваться с двадцатью граммами соли в ср@ке. Впрочем, возможно, в данном случае ему повезло — хотя сам Тарзан так, определенно, не считал: на двух взрослых алабаек, да еще и на их территории, его богатырского здоровья могло и не хватить. Однако вышло, как вышло.

С тех пор сей местячковый мачо мою хату старался обходить стороной, а так как в течку своих девок мы увозили в клуб, то и повода особо не было. Впрочем, гадить в клумбу и выкапывать гиацинты супруги этот хвостатый сцуконах не забывал никогда.Но то — люди, шо там тех людей? Запугаешь до икоты — и ладно. Хуже всего приходилось окрестной живности: сколько кошек передушил этот гад — посчитать уже нельзя. Псам же в орбиту Тарзана попадать и вовсе было противопоказано: количество выпиленных в dev/null собачьих душ за пару лет превысило два десятка. Любая забредшая в наш квартал псина рисковала быть моментально отформатированной этим хтоничным кабыздохом с комплектущими от крокодила до несовместимого с жизнью состояния. Случались нападения и на местных домашних далматинов и лайку, но там на выручку успевали хозяева и, получив арматуриной по хребту, Тарзан полный радости и жизненных сил, бежал домой, а его жертвы ехали к ветеринару.

Неудивительно, что на третий год таких приключений, эта пиратская копия собаки Баскервиллей чуть не подавилась мацой, услужливо скормленной кем-то из сердобольных соседей, которых эта скотина достала до уср@чки. Но, сцуко, выжил и уже через два месяца вновь гонял весь квартал.

Но, как известно, фартовых жизнь не любит — спрашивает редко, но сторицей. И к Тарзану беда пришла, откуда не ждали.Я давно хотел кобеля. Даже зная весь объем геморроя — хотел просто до соплей. И потому, не утерпев, со второго помета моей Акши, выбрал себе крепкого мальчика. Назвал в честь деда — Акбаром. В том, что этому крепкому белому карапузу суждено творить великие дела, я не сомневался.

О появлении где-то на улице еще одного кобеля, Тарзан прознал через месяц, как Акбара переселили из дома в вольер. Судя по последовавшим за этим событиям, как то: постоянно обосс@нный забор, подкопы под клумбу, кучи дерьма под калиткой, периодические набеги на сопредельные территории с целью яростно полаять на соседа с обещаниями расправы — пылающим анусом нашего альфа-самца можно было плавить чугуний. Тарзан срочно нуждался в подтверждении своего статуса непобедимого зубастого мачо, но случая добраться до гипотетического конкурента все никак не предоставлялось.

Но судьба — ехидная фрау.Случай представился аж через пять месяцев. Мы как раз приехали с тренировки, загнали машину и потащили вещи в дом, а Акбар, выпрыгнув из кузова, улегся под задним бампером.

Одного мы не сделали: не закрыли ворота. И, как говорится — тут откуда ни возьмись.В глазах Тарзана вспыхнула искра счастья: вот но! Сбылось! И, резко изменив траекторию движения и моментально позабыв о своих собачьих делах, наш заправской супердог решил доходчиво объяснить соседскому молодняку, кто в доме хозяин.

Увы, как я уже говорил, Тарзан был туп и потому не учел трех моментов: полугодовалый кобель алабая весит полцентнера и размерами не уступает ему самому; я начал тренировать Акбара в два месяца; у алабаев один из сильнейших территориальных инстинктов среди всех пород. Одно сложилось к одному и вместо привычного ужаса навстречу влетевшему стремительным домкратом в наш двор Тарзану присвистело, как из пушки, без малого пятьюдесятью килограммами тренированной ненависти.

За те пять-семь секунд, что потребовались мне, чтобы выскочить во двор и скомандовать Акбару «фу!» и «к ноге!», Тарзан в постижении первого в своей жизни оз@лупа прошел весь круг колеса Сансары и пришел к просветлению. Кубарем вышвырнутый с чужой территории, основательно нахлобученный соседом герой так же кубарем и укатился, роняя кровь и генерируя скулеж на границе с ультразвуком. Итог докапывания до «молодежи» оказался печален: разорванная щека и наполовину оторванное ухо, плюс изрядные проплешины по всей шее, как результат — долгий и неприятный визит к ветеринару.

И еще с неделю где-то из-за забора раздавались обиженный вой и треск разорванных шаблонов…

С тех пор, задирать Акбара напрямую Тарзан как-то… ну, опасался, скажем так. Впрочем, признаться всем и прежде всего себе, что ты больше не первый парень на деревне — оно западло, так что наш чумазый герой изобрел новый способ героического превозмогания: ежедневный профилактический облай соседа по любому поводу через забор. Ну, дескать — молись, засранец, что между нами преграда, в первый раз — это ты меня врасплох застал, но щас только покажись, ух, я тебя вздую!Ну, это без учета обычных обсыканий забора и засир@ния петушков и гиацинтов на клумбах, естественно.

Но, как я уже говорил, у судьбы хорошее чувство юмора и однажды схема дала сбой.

Прошло два года и вот в один приятный весенний вечер, я отправился чистить вольер, а жена в то же время отправилась поливать клумбочки вдоль забора, не закрыв калитку.

Тарзан нарисовался из ниоткуда, тут же устроив дежурный облай вальяжно расхаживающего вдоль забора конкурента. Задира до хрипа заливался, едва решетку не грыз, пытаясь добраться до давнего обидчика и вдруг… лай оборвался.

Не было больше забора, а была распахнутая настежь калитка, из проема которой на Тарзана сверху вниз смотрел внебрачный сын белого медведя, девяноста килограммовый, натасканный на волка, рвавший питбулей и мастифов монстр.

В глазах тут же пронеслась вся жизнь и вслед за этим в голове щелкнул тумблер, ответственный за высшую нервную деятельность. Глаза Тарзана полезли из орбит, от чего пес стал отчетливо напоминать чихуахуа-переростка. Рот раскрылся, язык безвольно выпал и повис набок.

Акбар сделал шаг к противнику — тот попятился. Тарзана затрясло, точно в конвульсиях, искорежило всего, словно творение пьяного таксидермиста. Акбар сделал еще шаг и бедный задира, продолжая косплеить труп, как деревянный рухнул набок, тут же переворачиваясь на спину и поднимая вверх все четыре лапы. В воздухе отчетливо запахло собачьими фекалиями.

Акбар приблизился, наклонился над застывшим соперником, постоял, глядя сверху вниз, как на идиота.

— Акбар, домой! — свистнул я.Пес развернулся и, сделав три характерных закапывающих движения в направлении противника, неспешно зашел обратно во двор.

Вычислительный центр в голове Тарзана включился не сразу: поприкидывавшись околевшим минуты три, он вдруг ожил, свернулся веретеном и змейкой, обтекая рельеф ландшафта, утек в свой двор, откуда, минут через пятнадцать мы уже слышали его грозный, уверенный лай.

С тех пор — как бабка пошептала. Не то, что гадить в клумбы — даже у забора я Тарзана не видел. Соседи говорили — другим стал. Не поумнел, но в чужие дворы забредать уже остерегался.

Впрочем, ума у него больше не стало, так что еще через полтора года, Тарзан таки исчерпал кредит доверия судьбы и проиграл дуэль КамАЗу.

Но это, как говорят, совсем другая история.

И вот я это все к чему: раньше, помнится, всегда говорил, что и люди вот такие же есть — хамло и беспредельщики, но суть — трусливые и жалкие, пасующие перед настоящей силой. А вот теперь уверен, что не только — такими целые государства бывают.Мирного неба над головой.