849
12
Тот факт, что героическая профессия невозможна без юмора, демонстрируют многочисленные курьезы, которые случаются в космонавтике. Покорители Вселенной – обычные люди, если не брать в расчет их исключительную смелость и альтруизм. И, соответственно, они любят пошутить. Так развлекались самые бесстрашные люди на планете…
Космонавт Георгий Гречко был одним из первых, кто пил коньяк на орбите, причем, коньяк чужой. - Он выплыл из отделения со спортивным бельем, - вспоминал Гречко. - Там было написано 'Элеутерококк К' (спиртовая настойка элеутерококка была разрешена официально). Я сначала по простоте душевной стал спрашивать, что это за 'Элеутерококк'. Мне с улыбкой сказали: 'Концентрированный'. Оказалось, подарок от дублеров.
Георгий Гречко и сам делал похожие презенты. Так, в 1970-е годы он впервые оказался за границей, в Болгарии. Там же первый раз и увидел баночное пиво и решил отправить его ребятам на станцию. - Немножко контрабандным способом мы переправили это пиво в космос, - рассказывал космонавт. - Правда, выпить его они так и не смогли: напиток расплескался по кораблю'.
Георгий Гречко и сам делал похожие презенты. Так, в 1970-е годы он впервые оказался за границей, в Болгарии. Там же первый раз и увидел баночное пиво и решил отправить его ребятам на станцию. - Немножко контрабандным способом мы переправили это пиво в космос, - рассказывал космонавт. - Правда, выпить его они так и не смогли: напиток расплескался по кораблю'.
Сами члены экипажа тоже не терялись, прятали спиртное в бортовом журнале, который оказался одним из удобных потаенных мест для коньяка, — с крепкими корочками, да еще и украшенный гербом СССР. Космонавты выдирали листы для записей, вставляли в корочки плоскую канистрочку, заклеивали торец бумагой и карандашом вдохновенно рисовали края страниц. На входе в корабль стоял офицер, который проверял всё вносимое на борт вещи на предмет соответствия весовой ведомости и т. д.
«Нашу «флягу для записей» пропускали, — вспоминал Георгий Михайлович. — И лишь однажды офицер-контролер прошептал: «Вы в следующий раз выпивку по самую пробку наливайте, а то бортовой журнал очень булькает».
Кстати, коньяк, объявившийся в виде настойки 'Элеутерококк К', о котором рассказывал Георгий Гречко, его экипаж так и не допил. 'Жидкость и воздух в космосе одинаково ничего не весят, поэтому они смешиваются и там образуется пена, которую уже никак не выдавишь. И, как мы ни старались вытащить - не удалось, - вспоминал Георгий Гречко. - Мы бросили эту фляжку.
А следующий экипаж нам позднее рассказал, что они ее всё-таки допили. Мы отвечаем: да невозможно, мы все способы пробовали. Но, как оказалось, другие космонавты были предприимчивее: сказали, что, мол, кроме высшего образования, надо иметь хотя бы среднее соображение. Они говорят, что делали очень просто: один поднимался под потолок станции, а другой бил его по голове. Горлышко от фляжки во рту. И по инерции коньяк идет в рот, потому что нет веса в космосе, а инерция есть".
«Нашу «флягу для записей» пропускали, — вспоминал Георгий Михайлович. — И лишь однажды офицер-контролер прошептал: «Вы в следующий раз выпивку по самую пробку наливайте, а то бортовой журнал очень булькает».
Кстати, коньяк, объявившийся в виде настойки 'Элеутерококк К', о котором рассказывал Георгий Гречко, его экипаж так и не допил. 'Жидкость и воздух в космосе одинаково ничего не весят, поэтому они смешиваются и там образуется пена, которую уже никак не выдавишь. И, как мы ни старались вытащить - не удалось, - вспоминал Георгий Гречко. - Мы бросили эту фляжку.
А следующий экипаж нам позднее рассказал, что они ее всё-таки допили. Мы отвечаем: да невозможно, мы все способы пробовали. Но, как оказалось, другие космонавты были предприимчивее: сказали, что, мол, кроме высшего образования, надо иметь хотя бы среднее соображение. Они говорят, что делали очень просто: один поднимался под потолок станции, а другой бил его по голове. Горлышко от фляжки во рту. И по инерции коньяк идет в рот, потому что нет веса в космосе, а инерция есть".
×
Самый известный розыгрыш Оуэна Гарриота. Этот астронавт в 1973 году в составе экипажа «Скайлэб» работал на орбитальной станции. Отправляясь в полет, он захватил с собой диктофон, на который еще дома записал несколько фраз своей супруги, чтобы на орбите иметь возможность слышать ее голос.
Как-то, выходя в очередной раз на связь с Центром управления полетом, он решил разыграть офицера Роберта Криппена.
Оуэн поднес к передатчику диктофон и включил его. В результате между станцией и центром состоялся такой диалог:
— «Скайлэб», это Хьюстон, как слышите?
— Добрый день, Хьюстон, — ответил бодрый женский голос. – «Скайлэб» слушает.
Офицер на Земле был ошеломлен. Он решил уточнить:
— Кто у передатчика?
— Боб, это Хелен, жена Оуэна.
Боб некоторое время молчал, соображая, что происходит, а затем спросил:
— Что ты там делаешь?
— Решила ребятам покушать приготовить. Свежего, домашнего, — «успокоила» его Хелен.
Земля молчала около минуты, затем отключилась. Видимо, у офицера не выдержали нервы.
Как-то, выходя в очередной раз на связь с Центром управления полетом, он решил разыграть офицера Роберта Криппена.
Оуэн поднес к передатчику диктофон и включил его. В результате между станцией и центром состоялся такой диалог:
— «Скайлэб», это Хьюстон, как слышите?
— Добрый день, Хьюстон, — ответил бодрый женский голос. – «Скайлэб» слушает.
Офицер на Земле был ошеломлен. Он решил уточнить:
— Кто у передатчика?
— Боб, это Хелен, жена Оуэна.
Боб некоторое время молчал, соображая, что происходит, а затем спросил:
— Что ты там делаешь?
— Решила ребятам покушать приготовить. Свежего, домашнего, — «успокоила» его Хелен.
Земля молчала около минуты, затем отключилась. Видимо, у офицера не выдержали нервы.
Однажды советские космонавты Владимир Ляхов и Валерий Рюмин решили поразить ботаников всего мира, продемонстрировав выращенный в оранжерее станции «Мир» огурец. Ученые мужи были в восторге: до этого растение даже завязи не давало, а здесь целый плод. Просили огурец не съедать.
Стали думать, как его доставить на Землю. Научное сообщество пребывало в экстазе, до тех пор, пока космонавты не сознались, что овощ привезли с Земли, и продемонстрировали тайно прихваченный на орбиту апельсин.
Стали думать, как его доставить на Землю. Научное сообщество пребывало в экстазе, до тех пор, пока космонавты не сознались, что овощ привезли с Земли, и продемонстрировали тайно прихваченный на орбиту апельсин.
Коваленок на «Салюте-6» ремонтировал забарахливший видеомагнитофон, забыв вытащить из него кассету с любимым фильмом космонавтов – «Белое солнце пустыни». Отремонтировав, запустил прогреться, а тем временем занялся своими делами.
Проходит примерно две минуты – и вдруг на всю станцию громовой голос товарища Сухова: «Здорово, отцы!» Коваленок переглянулся с бортинженером Иванченковым. Первая мысль была: начались галлюцинации. Тем более, что последовала фраза «Давно здесь сидим», а у экипажа шли сотые сутки полета…
Проходит примерно две минуты – и вдруг на всю станцию громовой голос товарища Сухова: «Здорово, отцы!» Коваленок переглянулся с бортинженером Иванченковым. Первая мысль была: начались галлюцинации. Тем более, что последовала фраза «Давно здесь сидим», а у экипажа шли сотые сутки полета…
По традиции космонавты по возвращении из полета дарят что-то своему инструктору из вещей, побывавших на орбите. Часто это бывают часы. Но за пару суток до окончания полета Владимир Ляхов обнаружил, что потерял свои часы и каждую свободную минутку старался их отыскать.
Он проверял каждую панель внутренней обивки, ожидая обнаружить там пропажу. В конце концов, осталась одна единственная непроверенная панель. Она крепилась пятьюдесятью болтами. Ляхов потратил несколько часов, чтобы раскрутить их все. Когда же он открыл панель, внутри обнаружил записку: «Здесь часов нет. Коваленок!» Кстати, в тот раз часы свои Ляхов так и не нашел.
Он проверял каждую панель внутренней обивки, ожидая обнаружить там пропажу. В конце концов, осталась одна единственная непроверенная панель. Она крепилась пятьюдесятью болтами. Ляхов потратил несколько часов, чтобы раскрутить их все. Когда же он открыл панель, внутри обнаружил записку: «Здесь часов нет. Коваленок!» Кстати, в тот раз часы свои Ляхов так и не нашел.
Климук и Севастьянов летали на «Салюте-4» в то время, когда никаких экспедиций-посещения еще не было. Только вдвоем. Климук уплыл по делам в корабль и прикрыл за собой люк. Севастьянову потребовалось посоветоваться с командиром, он подплыл к люку и постучал в него. Климук из-за люка: «Кто там?»
Экипаж «Салюта-6», Попов и Рюмин, решили разыграть Центр управления полетами. В одном из сеансов связи, появившись перед телекамерами, попросили подождать секундочку. На Земле недоумевали: кого они еще ждут? И оторопели, когда из глубины станции выплыл… третий космонавт! Да еще сопровождаемый недовольным бурчанием Рюмина: «Вечно ты опаздываешь»…
Как выяснилось, это был просто надутый воздухом скафандр, в котором космонавты стартуют и возвращаются на Землю.
Как выяснилось, это был просто надутый воздухом скафандр, в котором космонавты стартуют и возвращаются на Землю.
Во время одного из длительных полетов наступило 1 апреля. Космонавты, загруженные работой, про него как-то забыли. А оператор ЦУПа – нет. Выдал на борт: «Телеметрия нам не нравится, проветрите станцию». – «Как?» — «Окошко откройте минут на десять!»
На станции, наконец, сообразили про День дураков, и ответили в тон. На следующий день, как назло, в ЦУП заявилась Государственная комиссия. Слушают отчет экипажа – и на фразе «…станцию проветрили» их буквально «клинит». «Что проветрили?» — «Станцию. Согласно заданию». – «Как???» — «Открыли окно на десять минут».
«Шутку юмора» в Госкомиссии понимать отказались наотрез, поэтому по возвращении на Землю экипажу влетело.
На станции, наконец, сообразили про День дураков, и ответили в тон. На следующий день, как назло, в ЦУП заявилась Государственная комиссия. Слушают отчет экипажа – и на фразе «…станцию проветрили» их буквально «клинит». «Что проветрили?» — «Станцию. Согласно заданию». – «Как???» — «Открыли окно на десять минут».
«Шутку юмора» в Госкомиссии понимать отказались наотрез, поэтому по возвращении на Землю экипажу влетело.
Бортинженера «Салюта-7» Владимира Соловьева однажды на орбите… избили. Кулаками. Дело было так: космонавт экспедиции посещения Игорь Волк проснулся раньше всех. Решил размяться. Приметил в рабочем отсеке среди подвешенных там мешков один, показавшийся ему помягче, и начал его использовать в качестве боксерской груши. А это оказался спальник, в котором сном праведника спал Соловьев…
Негласным чемпионом по космическим шуткам считается астронавт Оуэн Гэрриотт, сумевший за один полет на станции «Скайлэб» дважды основательно разыграть ЦУП в Хьюстоне.
Можете себе представить, когда посреди потока скучных технических данных с борта вдруг появляются строки: «Ад находится в середине Солнца. Мы видим, как горят мертвые. Мы видим ад»! И дальше – как ни в чем не бывало.
Можете себе представить, когда посреди потока скучных технических данных с борта вдруг появляются строки: «Ад находится в середине Солнца. Мы видим, как горят мертвые. Мы видим ад»! И дальше – как ни в чем не бывало.
Обычно советское телевидение, информируя об очередной стыковке пилотируемого космического корабля с орбитальной станцией, показывало следующие кадры: открывается люк стыковочного узла, и в станцию вплывают члены экспедиции посещения, которых радостно встречают местные долгожители. Улыбки, смех, объятия, краткий брифинг на борту, приветы оставшимся на Земле... В действительности же операции после стыковки корабля со станцией и проверки стыковочного узла на герметичность проходили по следующему сценарию.
Основной экипаж при задраенном люке вежливо интересовался, с чем прибыли гости. И когда из корабля по внутренней связи доносилось, что ни с чем, ему также вежливо советовали продолжать полет в таком же состоянии. Для того чтобы люк был открыт, нужен был "пропуск" на станцию. И этот пропуск везли с собой все экспедиции посещения.
После некоторых препирательств люк слегка приоткрывался, на станцию вплывала бутылка коньяка и только затем сама экспедиция посещения. Коньяк шел по кругу, и экспедиция посещения "прописывалась" на станции. Ничего этого телезрители, естественно, никогда не видели.
Основной экипаж при задраенном люке вежливо интересовался, с чем прибыли гости. И когда из корабля по внутренней связи доносилось, что ни с чем, ему также вежливо советовали продолжать полет в таком же состоянии. Для того чтобы люк был открыт, нужен был "пропуск" на станцию. И этот пропуск везли с собой все экспедиции посещения.
После некоторых препирательств люк слегка приоткрывался, на станцию вплывала бутылка коньяка и только затем сама экспедиция посещения. Коньяк шел по кругу, и экспедиция посещения "прописывалась" на станции. Ничего этого телезрители, естественно, никогда не видели.
Ссылки по теме:
- Женщина-космонавт Елена Серова
- 7 самых страшных космических катастроф
- Как космонавты готовятся работать в открытом космосе
- «Из пачки старых журналов»
- Интерстеллар: Русский трейлер
