14k
20k
483
13k
674
Сразу понятно, что сочинял человек далёкий от отрасли.
Егерем не работают. Это как моряк, или лётчик. Не говорят же "мой кум работает моряком". Говорят: мой кум - моряк, или лётчик.
Знавал много егерей. У одного были шрамы на руке от кабана, которых он, благополучно "разводил". А оно ж дикое, хоть прикормленное. А один егерь был легендой... Вся спина в шрамах. Всегда. Но не от тёщи. У него просто член был 37 см. И трактор. И все бабы окрестных сёл любили его трактор.
Егерем не работают. Это как моряк, или лётчик. Не говорят же "мой кум работает моряком". Говорят: мой кум - моряк, или лётчик.
Знавал много егерей. У одного были шрамы на руке от кабана, которых он, благополучно "разводил". А оно ж дикое, хоть прикормленное. А один егерь был легендой... Вся спина в шрамах. Всегда. Но не от тёщи. У него просто член был 37 см. И трактор. И все бабы окрестных сёл любили его трактор.
3
50k
674
Я понимаю Ваши рефлексии по поводу 37-ми сантиметров... Наслушался, еще тогда, шуток вдоволь. Мне было тогда лет 6-8. Не помню. Может даже меньше, но помню все отчетливо. Русская баня, мужиков - человек 8-10, мой дедушка - председатель и дядя Саша со своим, как вы изволили выразится - хоботом. Как-то мне один "писехолог" решил намекнуть, что мол у меня это детская травма, но промахнулся, ибо "писехолог" же. Мне 6-8 лет. Я вижу писю 37 см (это я потом узнал, что все сто раз померено и тысячу раз обшучено), а вокруг с десяток мужиков со своими свистульками. Это у них травма, во взрослом возрасте, а для меня просто диковинка. Я тогда еще и близко не понимал при чем тут размеры.
И шрамы, на спине дяди Саши оставляли совсем не слонята. А, как раз, искренне любившие его хобот бабы окрестных сел.
А к чему тут трактор? А все просто. Если мы приезжали в охот-хозяйство и дяди Саши не было дома - то мы ехали его искать, с дедушкой, по соседним сёлам. А как найти? - А по трактору. Где трактор - там и дядя Саша... Хобот разминает.
И шрамы, на спине дяди Саши оставляли совсем не слонята. А, как раз, искренне любившие его хобот бабы окрестных сел.
А к чему тут трактор? А все просто. Если мы приезжали в охот-хозяйство и дяди Саши не было дома - то мы ехали его искать, с дедушкой, по соседним сёлам. А как найти? - А по трактору. Где трактор - там и дядя Саша... Хобот разминает.
1
483
51k
163k
236k
Белый параход.
- Ну, – поддержал Тимофея Алексеевича Женя, – тоже есть шрам на чувстве собственного достоинства от вас, чертей.
- Я же, – продолжил Женя после того, как выпили очередную, – на гидрографе, вот в Мишуково, помнишь, стояли белые красивые пароходы – так это мы! Я старпом уже, идём в море с утра, а ночью нам привозят десять каких-то ящиков. Вот, говорят, накладная, примите на борт, вот приказ передать по команде оперативного где надо кому надо и когда надо. Ящики секретные, руками не трогать, не кантовать, внутрь не заглядывать и сгущёнку из них не есть! Ну есть не есть: люди мы военные, хоть и весь экипаж, кроме командира, старпома и штурмана – гражданские.
Ну и вот, наливай, чо ты рот разинул, бороздим моря, двигаем науку, рельеф измеряем, звёзды считаем, а подать мне чай на мостик, понимаешь, я в белом, как на фантике конфет «Мореход», Мария Сергеевна, а почему чай без коньяка старпому подаёте, как радиограмма: Следопыт, следуйте в район такой-то и прямо в самом его центре такого-то числа, Кащей у вас заберёт посылку в пятнадцать ноль-ноль! Кащей, бл. Ну, допустим.
Приследовали в район, стали в самом его центре и курим. Курим, курим. Курим, курим. Курим, курим – нет никого! Телеграфируем оперативному, что четырнадцать, мол, тридцать, а Кащея не наблюдаем и как же флотский порядок и королевская вежливость! Не ссыте, говорит оперативный, будет вовремя! О, норм бастурма, где брал такую? Скажи, Алексеич, да? Ну, с наступающим! Какой Кощей? А, ну!
Дык я и говорю: как он вовремя будет, Кащей этот ваш, если вон в одну сторону я вижу ценник на треску на Мурманском рыбном рынке, а в другую – афишу на театре в Хельсинки, а Кащея этого вашего вообще не вижу! Он откуда вовремя будет – с неба упадёт? Дык и в небе чисто! Не наблюдаю, докладываю свои сомнения оперативному, ни одного Кащея ни по одному из тридцати двух румбов! Отбой, отвечает мне этот оперативный хам, не засоряйте эфир вашими беспочвенными страданиями. И вот стою я, белый пароход, как одинокий зефир на подносе, на синем море под жёлтым солнцем, всеми покинутый и никому, выходит, не нужный, как вдруг – взрывы из-под воды: один, второй, третий! И акурат в нашем направлении, понимаешь! Шлюпки отдавать, бежать, мэйдей телеграфировать? Что делать-то, бл, делать-то что! И тут бульк, метров, вот не вру, в тридцати на траверзе всплывает чёрная рубка, чуть палубы под ней и к нам тихонько чухает. Из рубки выскакивают мужики какие-то хмурые, в ватниках, в штанах каких-то с пузырями на коленях, небритые все, жилеты на них, ну я знаю, что оранжевые, но ещё чумазее, чем они сами и немедленно закуривают. Смотрят на меня. Я на них – свысока, буквально, кашне поправляю, - а оно у меня ужё шёлковое – я же старпом, - здрасьте говорю. Те в ответ кивают и молчат. Следопыт, вызывает меня кто-то в рацию, я Кащей, давай груз. Вы Кащеи, спрашиваю у мужиков, те дружно ржут, мол те ещё! Сгружаю ящики, они их в люк закидывают, ручками машут адьё, в люк запрыгивают и бульк – нету их! Бл, кому я ящики-то отдал, э, а накладную подписать! Алармирую оперативному, простите, мол, что мешаю вам там макеты корабликов по карте двигать, но у меня ящики забрал...э...наверное, Кащей. Я так думаю. Всё нормально, слышно как жуёт колбасу оперативный, Кащей получение груза подтвердил! А накладная! Не успокаиваюсь я. Да выкиньте её, разрешает оперативный. Куда? Да за борт, бл, куда же ещё, Следопыт, отбой, следуйте по плану и не мешайте работать!
Не, а чо вы ржёте, вот ты мне скажи, Эдуард, нормально это? А что за взрывы были?
- А это, Женя, они вам курс всплытия своего воздухом показывали, чтоб вы не испугались, когда они вынырнут!
- Да [мат] – вот вообще ни разу не страшно было! Придумают же, Кащеи! Вот за это вас нормальные моряки и не любят, понимаешь! Ах белый теплоход, бегущая вода, уносишь ты меня....
Эдуард Овечкин, Акулы из стали.
- Ну, – поддержал Тимофея Алексеевича Женя, – тоже есть шрам на чувстве собственного достоинства от вас, чертей.
- Я же, – продолжил Женя после того, как выпили очередную, – на гидрографе, вот в Мишуково, помнишь, стояли белые красивые пароходы – так это мы! Я старпом уже, идём в море с утра, а ночью нам привозят десять каких-то ящиков. Вот, говорят, накладная, примите на борт, вот приказ передать по команде оперативного где надо кому надо и когда надо. Ящики секретные, руками не трогать, не кантовать, внутрь не заглядывать и сгущёнку из них не есть! Ну есть не есть: люди мы военные, хоть и весь экипаж, кроме командира, старпома и штурмана – гражданские.
Ну и вот, наливай, чо ты рот разинул, бороздим моря, двигаем науку, рельеф измеряем, звёзды считаем, а подать мне чай на мостик, понимаешь, я в белом, как на фантике конфет «Мореход», Мария Сергеевна, а почему чай без коньяка старпому подаёте, как радиограмма: Следопыт, следуйте в район такой-то и прямо в самом его центре такого-то числа, Кащей у вас заберёт посылку в пятнадцать ноль-ноль! Кащей, бл. Ну, допустим.
Приследовали в район, стали в самом его центре и курим. Курим, курим. Курим, курим. Курим, курим – нет никого! Телеграфируем оперативному, что четырнадцать, мол, тридцать, а Кащея не наблюдаем и как же флотский порядок и королевская вежливость! Не ссыте, говорит оперативный, будет вовремя! О, норм бастурма, где брал такую? Скажи, Алексеич, да? Ну, с наступающим! Какой Кощей? А, ну!
Дык я и говорю: как он вовремя будет, Кащей этот ваш, если вон в одну сторону я вижу ценник на треску на Мурманском рыбном рынке, а в другую – афишу на театре в Хельсинки, а Кащея этого вашего вообще не вижу! Он откуда вовремя будет – с неба упадёт? Дык и в небе чисто! Не наблюдаю, докладываю свои сомнения оперативному, ни одного Кащея ни по одному из тридцати двух румбов! Отбой, отвечает мне этот оперативный хам, не засоряйте эфир вашими беспочвенными страданиями. И вот стою я, белый пароход, как одинокий зефир на подносе, на синем море под жёлтым солнцем, всеми покинутый и никому, выходит, не нужный, как вдруг – взрывы из-под воды: один, второй, третий! И акурат в нашем направлении, понимаешь! Шлюпки отдавать, бежать, мэйдей телеграфировать? Что делать-то, бл, делать-то что! И тут бульк, метров, вот не вру, в тридцати на траверзе всплывает чёрная рубка, чуть палубы под ней и к нам тихонько чухает. Из рубки выскакивают мужики какие-то хмурые, в ватниках, в штанах каких-то с пузырями на коленях, небритые все, жилеты на них, ну я знаю, что оранжевые, но ещё чумазее, чем они сами и немедленно закуривают. Смотрят на меня. Я на них – свысока, буквально, кашне поправляю, - а оно у меня ужё шёлковое – я же старпом, - здрасьте говорю. Те в ответ кивают и молчат. Следопыт, вызывает меня кто-то в рацию, я Кащей, давай груз. Вы Кащеи, спрашиваю у мужиков, те дружно ржут, мол те ещё! Сгружаю ящики, они их в люк закидывают, ручками машут адьё, в люк запрыгивают и бульк – нету их! Бл, кому я ящики-то отдал, э, а накладную подписать! Алармирую оперативному, простите, мол, что мешаю вам там макеты корабликов по карте двигать, но у меня ящики забрал...э...наверное, Кащей. Я так думаю. Всё нормально, слышно как жуёт колбасу оперативный, Кащей получение груза подтвердил! А накладная! Не успокаиваюсь я. Да выкиньте её, разрешает оперативный. Куда? Да за борт, бл, куда же ещё, Следопыт, отбой, следуйте по плану и не мешайте работать!
Не, а чо вы ржёте, вот ты мне скажи, Эдуард, нормально это? А что за взрывы были?
- А это, Женя, они вам курс всплытия своего воздухом показывали, чтоб вы не испугались, когда они вынырнут!
- Да [мат] – вот вообще ни разу не страшно было! Придумают же, Кащеи! Вот за это вас нормальные моряки и не любят, понимаешь! Ах белый теплоход, бегущая вода, уносишь ты меня....
Эдуард Овечкин, Акулы из стали.
2
1k
2k
37k
Про красные руины можно почитать здесь => https://dzen.ru/a/Ym2Xvzoau3hUUWiHhttps://dzen.ru/a/Ym2Xvzoau3hUUWiH
3
