Воспоминания о совке

---

Прочитал тут на одном сайте очередные тяжкие всхлипы о «потерянном рае» – сиречь, Советском Союзе. Как, мол, там всё было замечательно, какие были танки, ракеты и бесплатное здравоохранение. Нет, я не спорю, всё это было. Ещё были просторные и чистые проспекты, проезд в метро по 5 копеек, золотые медали по хоккею на любых турнирах, низкий уровень преступности… Вообще, если сравнивать СССР с нынешней РФ то сравнение по ряду пунктов будет не в пользу последней. Правда я, хоть убей, не могу понять, много ли чести делает Советскому Союзу сравнение с Эрефией? Ну ладно, не суть.

В общем, прочитав охи-вздохи «об утраченном», предался воспоминаниям и я. И даже решил эти воспоминания – правда весьма разрозненные и фрагментарные – опубликовать. В назидание, так сказать, и всё такое прочее. Воспоминания, впрочем, не рекомендую читать людям, для которых СССР стал символом веры. Поберегите свои нервы, товарищи. Ну и свой трафик тоже. Ибо воспоминания просто аграменные. Итак.

Для начала немного цифр. Выпускник любого советского ВУЗа – пресловутый советский инженер – получал зарплату 120-130 рублей в месяц. В дальнейшем, если они не становился кандидатом каких-нибудь наук или начальником отдела, его зарплат росла очень вяло и не превышала 150-160 рублей. Приемлемой зарплатой считалась сумма от 180 рублей в месяц. 220 в месяц считались очень хорошей зарплатой, а суммы, превосходящие 250 рублей, казались почти сказкой. Конечно, где-нибудь в Кузбассе шахтёры получали по 500-800, а то и 1000 целковых. Так, во всяком случае, мне рассказывали в армии парни с Кузбасса, с которыми служил, но проверить эту информацию я так и не удосужился. Так что если что, то все претензии к Барышу, Романычу и сержанту Рыжкину.

Ну ладно, как бы там ни было, а я буду больше про социалистическую Москву эпоху застоя рассказывать, по которой (по эпохе), многие сегодня тоскуют.

В Москве тоже были люди с весьма солидной зарплатой. Например, когда я после школы работал лаборантом в Институте инженеров водного транспорта (зарплата 80 рублей в месяц), то мой завлаб был секретарём профкома и мне частенько приходилось носить на подпись ректору ведомость уплаты членских взносов. Из этой ведомости я выяснил, что ректор института получал 700-800 рублей в месяц, а один раз даже получил тысячу с чем-то. Но ректоров в Москве было не так уж много. Кстати, вспомнив ректора, не обойду молчанием и размер стипендии. Она равнялась 40 рублям. Думаю, примерное представление о заработке советских людей моя вводная статистика даёт. Да, совсем забыл. В СССР существовала странная странность: инженер получал меньше, чем рабочий. То есть если инженер получал 150-160, то рабочий на том же заводе – запросто 180-200. Несмотря на это, советская молодёжь очень стремилась в ВУЗы и почему-то совсем не стремились в ПТУ. В школах училки пугали лаботрясов: «Чего ты добиваешься? По тебе же ПТУ плачет!». Школьники посмышлёнее кумекали: «Ага, ПТУ плачет, это, стало быть, что-то вроде тюрьмы. Нет, не пойдём». Ну ладно, идём дальше.

Кстати, сделаю сразу лирическое отступление. Вот есть такие советские патриоты, которые очень раздражаются, когда кто-то начинает политическую систему килограммами съеденной колбасы мерить. Нет, я согласен, не колбасой единой жив человек. Но ведь, с другой стороны, простой человек, он ведь не мегатоннами испытанных ядерных фугасов питается или миллионами киловатт выработанной в год электроэнергии. Безусловно, простой человек очень радуется, когда его родная наука выводит на орбиту очередной военный спутник, но если этому человеку жрать кроме хлеба, баклажанной икры и бычков в томате нечего, то миллионы тонн зерна, сданные сверх плана в закрома родины, его начинают малость раздражать, а если ещё и вместо модной одежды его одевают в продукцию фабрики «Пиздец коммунизму», сшитую по лекалам 1939 года, то и вовсе настроение портится и старая русская болезнь «Хочется в Париж» даёт о себе знать. Так что если кто-то мне тут будет говорить что-то в стиле «не колбасой единой», тот может сразу же крейсерской скоростью отправляться на йух.

Итак, главный вопрос – можно сказать, вопрос вопросов – сколько что стоило? И начну я… Ну вы меня поняли – конечно с колбасы.

В московских магазинах продавалась варёная колбаса двух ценовых категорий: 2 руб. 20 копеек и 2 руб. 90 копеек (2-20 и 2-90). За 2-90 была очень даже съедобной, а вот за 2-20 временами была такой отвратительной, что её не ели даже кошки. Копчёная колбаса стоила… Стоп! А копчёной колбасы не было. Ну то есть вообще-то она была, но не в магазинах. В магазинах была только варёная. А если у советского гражданина возникало странное, ничем не обоснованное желание побаловаться копчёной колбасой – ну там какая-нибудь свадьба или праздник – то у такого человека было, собственно, две возможности: он мог пойти в какой-нибудь ресторан или гастроном и попробовать купить колбасу «из под полы»… Что? Не понимаете, что такое «купить из под полы»? Поясняю для любителей сказок о чудесной стране Совдепии.

В СССР жили люди, которые по своим инстинктам, в принципе, ничем не отличались от других белых людей, которые жили в капиталистических странах. Один из человеческих инстинктов – он не у всех развит, но у многих развит – торговать. Есть немало людей, которые любят торговать. У меня этот инстинкт совершенно не развит, но я знаю людей, которые получают истинное наслаждение от того, что продают нечто и получают с этого «навар». Понятно, что людей с таким инстинктом было немало в советской торговле. Эти люди очень быстро укумекали, что поскольку советская промышленность и советское сельское хозяйство не справляется с «растущими потребностями» советских людей, а проще говоря, просто буксует в удовлетворении даже самых элементарных запросов (об этом далее). Укумекав, советские торговцы сделали вывод: раз всё равно на всех не хватает, то будем товар просто убирать «под прилавок», а наиболее понятливым потребителям будем нужный товар из под этого прилавка (или «из под полы») продавать по спекулятивным ценам. Такой товар, который был в магазинах, но «под прилавком», назывался «дефицитом».

Любителям прокатиться по лесу на горном мотоцикле посвящается.



Далее...

Когда мир видит в вас только монстра, вам поможет только одно – оружие!



Далее...

Синяя лампа Аладьина

---

– Слышь, Аладьин! – прохрипела трубка пиратским басом Сильвера в исполнении Бориса Андреева. – Какого чёрта ты с утра не на смене?! У нас и так три мастера на четыре бригады!
– Насборк у бедя! – проскрипел я в ответ. – Температура. Горло... кхы-хх!! Лежу, в общем.
– Лечись, уродец... – вздохнул невидимый предводитель пиратов, он же начальник пищевого производства Семён-Яклич. – Если в понедельник не выйдешь, готовься в бессрочный отпуск!
– Вам бы только причморить человека... – вздохнул я, с ненавистью глядя на замолкший телефон. – Тебя-то, верзилу, никакой холерой не проймёшь...
Чем бы таким ещё подлечиться?
Водки с перцем принял уже достаточно: голову от подушки не оторвать. Придётся всё-таки слезть с кровати.
Я порылся в ящиках древнего бабкиного комода: может, таблетки какие отыщутся?
Самому тратиться на лекарства представлялось мне верхом идиотизма.
В самом низу комода отыскалась потускневшая синяя лампа с отражающим свет металлическим полушарием.
Последний раз я такую видел в старом советском фильме.

Упразднили наши медики синюю лампу, вместе с валокордином и рыбьим жиром. Чёрт-те чем теперь лечат! Ладно. Попробуем...
Я воткнул круглый штепсель в розетку, и лампа тут же озарилась ярким синим огнём. Снова улёгшись, я приблизил световой отблеск к заложенной переносице. Ничего, приятный такой мини-солярий...
И аромат какой-то: пыль, небось, загорелась?
Не уснуть бы, морду спалю! Должен же быть какой-то выход из положения...
Благодаря длинной ручке лампу удалось пристроить в завитках прикроватной спинки. Облегчённо вздохнув, я лёг и расслабился под исцеляющим теплом.
Дышать стало легче, подступила дремота...

Проснувшись, я первым делом ткнул пультом в сторону непрерывно бубнившего телевизора. На экране появился рекламный ролик.
Рослый мужик, согнув голову, прорывался сквозь длиннющую очередь возле кассы. Голос за кадром задумчиво произнёс:
– Его зовут Михаил Синцов. Он не готовится к чемпионату по регби. И не осваивает бег с препятствиями... Михаил Синцов – алкоголик. Ему просто необходимо выпить! Служба доставки «Продукты на дом». Телефон...

Бляха-муха цокотуха! Алкашей уже рекламируют.
Я поднял трубку и набрал номер Семён-Яклича:
– Яклич!! – захрипел я голосом боцмана Израэля Хендса. – В третьем холодильнике сейчас вентилятор сорвёт! А в плюсовом складе два ящика сервелата сегодня спи...дили!..
– Ты чо там, допился до ясновидения?! – удивлённо спросил пиратский бас.
Не ответив, я бросил трубку.
В дверь длинно позвонили. Разумеется, я тотчас же угадал, что за дверью Надька, соседка снизу, и деверь её, участковый из соседнего района. Угадав, я поздравил себя с невиданной прозорливостью и обнаружил, что разговариваю не гундося: насморк уже закончился!
А угадайки откуда взялись?!
Открыв дверь, я с ходу втащил гостей в прихожую и сказал, не давая им рта раскрыть:
– Бельё с балкона попятили соседи справа! Сблевали на него соседи сверху. А заливать Надькину фатеру я и не собирался! В межэтажном перекрытии стояк ночью лопнул...
– Дак, а... – заикнулся Надькин деверь и вытер фуражкой мгновенно вспотевшее лицо.
– И Надька мне в невесты тоже не подойдёт! – отрезал я, спрашивая про себя: а дверной ручкой, деверь, утереться слабо?
А каково было рыцарям кольчугой подтираться?!
– Дык, а... – пролепетала Надька, густо заливаясь бурым румянцем, словно переспелая свёкла.
– Всё, соседи! – сказал я и вытолкал их обратно на площадку. – У меня курс! Синим светом горю... То есть лечусь!