Иван Мазепа – суперагент Петра Первого?

Полтавская битва – без сомнения, одно из тех сражений, которые на долгие годы определяют пути развития стран и народов; петровская Россия одержала в этом бою безусловную победу – истребив и пленив всю шведскую армию, за год до этого вторгшуюся в русские пределы. Карл XII бежал в Турцию едва ли с двумя тысячами своих драгун, и после этого бегства опасность вражеского нашествия для России была окончательно ликвидирована. Именно благодаря блестящей победе в Полтавской баталии петровские гренадеры вновь вернулись в польские земли – чтобы окончательно утвердить русское влияние на этой территории, а затем в череде ожесточенных осад и штурмов выбросить шведские гарнизоны из большинства крепостей по восточному и южному берегам Балтийского моря.
НО ПОЧЕМУ ПОЛТАВА?
Как известно, вторжение в Россию Карл XII запланировал на лето 1708 года. В декабре 1707 года его тридцатипятитысячная армия (на тот момент – в блестящем состоянии) двинулась из Саксонии через Силезию на северо-восток, в польский (в то время) Гродно. 28 января 1708 г. Карл XII вошел в Гродно, а оттуда двинулся в Сморгонь (кто не в курсе – город на полпути между Минском и Вильно). Заняв этот городок, Карл затем 17 марта перебазировался в Радошковичи (местечко между Минском и Молодечно), где и пробыл до конца мая – дав отдохнуть армии и собрав значительные запасы продовольствия. Кроме того, в это же время на севере (в Курляндии, в Виленском крае и в Восточной Пруссии) заготавливал продовольствие и фураж генерал Левенгаупт – который после сбора урожая (в конце июля) должен был примкнуть со своим шестнадцатитысячным корпусом к основной армии. В это же время в штаб-квартиру шведского короля начинают прибывать разные гонцы с бодрящими вестями из России – дескать, империя Петра накануне краха (и действительно, в мае 1708 года на Дону началось восстание Булавина), а также появляются эмиссары от Мазепы, который головой ручается, что могучее казачье воинство в двадцать пять тысяч сабель и вся Украина сейчас же перейдут на сторону шведов. Кроме того, в двух шагах от Сморгони и Радашковичей разбивает свою резиденцию король польский Станислав Лещинский. Правда, кроме своей собственной особы, он никаких войск шведскому королю в помощь не привел, но зато обещал сформировать большую польскую армию и вторгнуться в Киев, а оттуда в Левобережную Украину.
В начале июня, когда дороги окончательно подсохли, шведская армия начинает свой путь на восток – пока ещё по землям Речи Посполитой. 4 июня шведы занимают Минск, а движение непосредственно к государственной границе России было начато 7 июня 1708 года. Через полторы недели шведы заняли Березино, 3 июля при Головчине разбивают русский отряд Репнина, попытавшийся оказать сопротивление, и к 18 июля Карл XII и его армия оказываются в Могилеве и переправляются на левый берег Днепра. До русской границы – менее двадцати вёрст!
При этом дорога Могилёв-Смоленск-Можайск-Москва на то время – весьма неплохо изученный иностранцами торговый тракт, и от Могилёва до окраин Москвы шведскому войску надобно прошагать всего 560 вёрст – то есть сделать двадцать восемь дневных переходов по благодатному летнему времени.
И тут происходит ЧУДО!
Вместо того, чтобы, обложив, как это у него водиться, контрибуцией оккупированные польские земли (а Могилев и его окрестности по тем временам были местностью совсем не бедной!), Карл XII вдруг, не дождавшись корпуса Левенгаупта (к тому времени уже вышедшего на соединение с королевским войском), совершил поворот на девяносто градусов и пошёл на юг!
ЗАЧЕМ!?
К 10 сентября, после соединения с Левенгауптом, у Карла было бы около пятидесяти тысяч штыков и сабель, отлично подготовленных, отдохнувших, вдоволь снабженных продовольствием, фуражом и огнеприпасами. С этой армией вторгнуться в русские пределы в районе Смоленска – значило через месяц, к середине октября, оказаться у стен Москвы. Вместо этого Карл XII пересекает русскую границу 15 сентября на Северской Украине, в районе местечка Сураж – и затем движется строго на юг, минуя Унечу, Стародуб, Новгород-Северский – всё дальше и дальше уходя от Москвы!
Кто-то скажет, что это решение Карла – результат несчастливых для шведов столкновений с русскими – 30 августа на речке Чёрная Натопа (деревеньку, у которой произошёл этот бой, Петр I позже назовёт «Доброй»), а затем, в течении следующих пяти дней – у деревень Раевка, Шамово, а также на Малой переправе у реки Городня. Но всерьез обсуждать данную версию не имеет смысла – эти «сражения» были, на самом деле, всего лишь столкновениями кавалерийских разъездов и полевых авангардов, каждый раз с участием не более полутора-двух тысяч человек с обеих сторон. И то, что военное счастье в этих стычках было на стороне русских – отнюдь не означало, что поражение потерпит и вся шведская армия. Скорее наоборот – перейдя в решительное наступление из Черикова на Смоленск, шведы по пути легко бы разгромили все действовавшие в том районе небольшие русские отряды – каждый из которых состоял из двух-трех батальонов и нескольких эскадронов. А встреча с полевой армией фельдмаршала Шереметьева (прикрывавшей Москву) шведского короля нисколько не пугала – русских было чуть более шестидесяти семи тысяч штыков и сабель (из которых более половины были новобранцы), что, по мнению Карла, означало безусловное шведское численное превосходство. При этом ни ингерманландский корпус Репнина (в 24.000 солдат и офицеров), ни дерптский корпус Боура (в 16 тысяч штыков и сабель) русских никакого влияния на ход кампании оказать не успеют – генеральное сражение произойдет без них.
Так что же заставило Карла XII столь решительно сменить план кампании 1708 года? И вместо похода на Москву ринуться на Украину?
«Измена» малороссийского гетмана Ивана Мазепы.
Перед королем Швеции стояла дилемма – либо дожидаться под Могилёвом прихода Левенгаупта, чтобы затем соединенными силами двигать на Москву, через враждебные шведам русские бескрайние леса – либо, поведшись на искушения Мазепы, скорым маршем (дабы успеть реквизировать богатый урожай) двинуться на юг¸ на «дружественную» Малороссию, где молочные реки текут в кисельных берегах, где обильные плодородные черноземы могут прокормить десять таких армий, как у шведского короля, и где прихода шведов ждут, не дождутся двадцать пять тысяч лихих казаков, полных искреннего желания послужить Карлу в деле изгнания с ридной неньки клятых москалей. Тем более – на благодатной Малороссии можно и перезимовать, в тепле и уюте – с тем, чтобы весной, поднакопив сил, двинутся на проклятую столицу азиатских варваров, раз и навсегда отбив у московитов желание поиграть в европейский политик.
Наживка была подана Мазепой блестяще – и шведский король эту наживку проглотил!
Карл безостановочно движется на юг, в гетманскую столицу Батурин. В это же время Левенгаупт со своим войском, отягощённый восемью тысячами повозок со всевозможными припасами, 28 сентября попадает в русскую засаду у деревни Лесной, недалеко от местечка Пропойск (ныне – город Славгород Могилевской области). Ему удаётся вывести из западни две трети своего войска – но он оставляет в руках Петра все снаряжение, продовольствие, припасы и фураж.
Известие о катастрофе при Лесной застигает Карла в первых числах октября – но он пока не спешит впадать в отчаяние, ведь впереди – дружественная шведам малороссийская земля! Тем более, прибывший 28 октября в ставку шведского короля гетман Мазепа убеждает своего нового суверена, что в Батурине того ждут ломящиеся от сала, солонины, пшеницы и прочих запасов амбары, полные пороха и свинца арсеналы, до крыши забитые сукном и кожей цейхгаузы. Унывать не стоит! При Лесной Петру сопутствовала удача – посмотрим, на чьей стороне она окажется тогда, когда Карл войдет в гетманскую вотчину!
Увидеть воочию накопленные к приходу шведов запасы Карлу не довелось. 2 ноября 1708 года Меньшиков разгромил и сжег Батурин дотла, вывезя большое количество орудий и не очень много припасов, уцелевших при разгроме города. Мазепа на следующий день горестно продемонстрировал Карлу обугленные остовы бесчисленных амбаров и складов – бессильно разведя руками. Дескать, всё, что мог, я совершил, но, увы – русские оказались быстрее…
А на улице – начало ноября. И малороссийские степи, как оказалось – совсем не Ривьера: холодные ветра со снегом довольно быстро выбили у шведов климатические заблуждения. В это же время происходит крушение другой иллюзии – вместе с Мазепой в шведский лагерь приходит всего полторы тысячи казаков; остальная масса предпочитает если и не выступить против шведов открыто, в войске новоизбранного гетмана Скоропадского – то, по крайней мере, сховаться по клуням и переждать, чем вся эта заваруха закончится.
Как итог всей этой «украинской» авантюры Карла – к весне 1709 года шведское войско, истощённое тяжелой и кровавой зимовкой (шведской армии не удалось отсидеться на «зимних квартирах», с декабря по март ей пришлось блуждать по Слободской Украине, осаждая малозначащие крепости и грабя местное население), у стен Полтавы дождалось прихода семидесятитысячной русской армии во главе с Петром. Русские пришли на поле предстоящей битвы свеженькие, отдохнувшие, обученные, снабженные огнеприпасами и фуражом, да к тому же – радостно встречаемые автохтонами (что весьма важно – одно дело, когда тебя встречают угрюмо-равнодушно, и совсем другое – как давно ожидаемого освободителя!).
Шведы, правда, надо отдать им должное, попытались переломить худую судьбу АТАКОЙ – как это ни странно звучит сегодня, когда мы знаем соотношение сил на поле Полтавской баталии. Причем шведы пошли в атаку ХОЛОДНЫМ ОРУЖИЕМ – пиками и багинетами: пороха для ружей и тем более для пушек у них не было. Не более десяти тысяч шведских пехотинцев без артиллерийской поддержки со штыками наперевес бросились на сорокатысячную массу русской пехоты, ощетинившуюся почти сотней орудий. И где в это время были «бесчисленные казачьи полки» гетмана Мазепы? Все полторы тысячи малороссийских приверженцев шведской демократии весь бой просидели в лагере. Желали ли они всей душой победы шведскому оружию, либо же, наоборот, возносили молитвы о победе русского царя – сие исторической науке неведомо. Ведомо другое – НИ ОДИН МАЛОРОСС в Полтавской баталии на стороне шведов не сражался.
А вы говорите – «Мазепа изменник»…
Конечно, Иван Степанович Мазепа – предатель и клятвопреступник, в этом нет никаких сомнений. Но, предав царя Петра и Россию, беглый гетман не смог перетянуть на шведскую сторону сколь-нибудь серьезные силы. Население Слободской Украины решительно и бескомпромиссно встало на путь оказания сопротивления агрессору. Да, сам Мазепа и его окружение предались Карлу XII – но подвластная им Украина этого не сделала. В результате все сладкие басни Мазепы о «всенародной поддержке» шведского нашествия оказались розовыми сказочками, а поверивший им король Карл, в сентябре 1708 года направивший движение своей армии на юг, бежал со столь недружественно обошедшейся с ним Украины в одних подштанниках, бросив на левом берегу Днепра не только остатки своей армии, но и генеральный штаб и кабинет министров в полном составе.
Таким образом, можно - конечно, весьма условно - предположить, что «измена» гетмана Мазепы – это блестяще разыгранная Петром Первым стратегическая игра по дезинформации противника; сам же «изменник» сыграл (раузмеется, поневоле, втёмную, того ничуть не желая) роль суперагента, умело внедренного в самую верхушку военного руководства неприятеля, и добившегося изменений стратегических планов врага – причем таких изменений, которые привели его армию к полному и окончательному поражению.
Так, может быть, не так уж и не правы те, кто приветствует возведение памятника гетману Мазепе в Малороссии?