Откровения «классика мировой русофобии»

По сообщениям портала «Русский мир», в Москве установят монумент в честь победы русских войск в Отечественной войне 1812 года. Памятник планируют установить на юге столицы – в том месте, где 200 лет назад произошло сражение русской армии с наполеоновским войском.
«Сейчас ведётся работа по сбору средств. Всего нужно собрать около 8 миллионов рублей, чтобы можно было заказать проект памятника, - рассказала главный специалист муниципалитета Нагорное Ильнара Мусина. - Вероятность того, что не успеем к празднованию 200-летия победы России в Отечественной войне 1812 года, большая, но я надеюсь, что до конца года памятник будет установлен» .
Тогда, 200 лет назад русские войска впервые после ухода из Москвы одержали внушительную победу над «не знавшей поражения» наполеоновской армадой. Произошло это 6 (18) сентября1812 г. Сейчас на этом месте располагается Черноморский бульвар.
Отечественная война 1812 года до сих пор остаётся предметом политических спекуляций. На Западе к этому приложили руку те, кто видел в России врага и опасного конкурента. Чего стоил только злопыхательский опус француза Астольфа де Кюстина «Россия в 1839 г.» (в русском переводе – «Николаевская Россия»)!
К 175-летию отъезда Астольфа де Кюстина из России
Волна русофобии, которая после воссоединения Крыма с Российской Федерацией накрыла едва ли не весь так называемый «цивилизованный Запад», совпала с 175-летием знаменитой поездки маркиза Астольфа Луи Леонора де Кюстина в Россию. 49-летний французский аристократ, ранее посетивший Англию, Шотландию, Швейцарию и Испанию, пересек границу Российской империи в июле 1839 года. Не прошло и четырёх месяцев, как маркиз пустился в обратный путь в Европу, где по горячим следам написал свою печально знаменитую книгу «Россия в 1839 году», в которой вынес России и русским свой «приговор». Им по сей день в Европе и США руководствуются многие политики, интеллектуалы и журналисты.
Любимый «дайджест» главы ЦРУ
В СССР широкой читательской аудитории труд французского туриста стал доступен в конце горбачёвской перестройки. Доступен он стал, однако, в усечённом виде. Публицист и литературный критик Вадим Кожинов констатировал то, что «почти все современные читатели его книги знают её по двум очень значительно сокращённым и отчасти кратко «пересказывающим» изданиям, подготовленным ещё в 1910 и 1930 годах отнюдь не «русофилами». Оба этих «суррогата» были перепечатаны в 1990 году общим тиражом 700 000 (!) экземпляров, а вышедший в свет в 1996 году полный перевод «России в 1839 году» издан в количестве всего лишь 5100 экземпляров… И, как справедливо сказано в приложенной к этому аутентичному изданию статье, «авторы «дайджестов», выбирая из Кюстина самые хлёсткие, самые «антирусские» пассажи, превращали его книгу в памфлет».
Во вступительной статье к изданному в 1990 году Политиздатом «дайджесту» под названием «Николаевская Россия» историк Сергей Мироненко писал, что «А. И. Герцен, высоко ценивший книгу Кюстина, читавший её с болью и горечью, имел мужество признать правоту французского аристократа. Он проницательно заметил как-то, что взгляд автора «оскорбительно много видит». Блестящая формула, удивительно точно определяющая и того, кто пишет, и чувства тех, о ком пишут».
Наблюдательностью и проницательностью Кюстина восхищались не только Александр Герцен и Сергей Мироненко. Не менее лестно в 1951 году высказался о нём директор ЦРУ Уолтер Беделл Смит. К вышедшему в США в разгар «холодной войны» сокращённому переводу книги Кюстина Смит соблаговолил написать предисловие, в котором утверждал, что «перед нами политические наблюдения столь проницательные, столь вневременные, что книга может быть названа лучшим произведением, когда-либо написанным о Советском Союзе».
Едва ли глава ЦРУ не знал о том, что автор книги скончался задолго до появления на политической карте мира СССР. Но не будем гадать, имела ли место оговорка по Фрейду, или случилось нечто совершенно иное. В любом случае Смит настаивал на том, что в книге Кюстина «мы встречаем красочные, драматичные и точные описания России и русских».

О том, как русские были татарами
О «точности» маркиза можно судить по следующему утверждению: «Нравы русских, вопреки всем претензиям этого полуварварского племени, ещё очень жестки и надолго останутся жестокими. Ведь немногим больше ста лет тому назад они были настоящими татарами».
То, что русские для французского путешественника оставались либо варварами, либо полуварварами, недавно бывшими татарами (!), точно не было оговоркой. Таков его принципиальный взгляд на русских, оставшихся «настоящими татарами» и после грандиозных реформ Петра Великого, прорубившего, как принято у нас считать, «окно в Европу».
Маркиз же обнаружил на границе с Россией не окно, а стену: «Вопреки всем притязаниям русских, порождённым Петром Великим, Сибирь начинается от Вислы». Дело в том, что «между Францией и Россией ещё непоколебимо стоит китайская стена: славянский язык и славянский характер».
«Для внимательного взора судьба – это только развитие характера», — утверждал Кюстин. О русских он поделился таким наблюдением: «Русские не только склонны к насмешке, они холодны, хитры, остроумны и малоделикатны, как все честолюбцы. Они особенно недоверчивы к иностранцам, суждений которых опасаются, так как считают, что мы не очень благожелательно к ним относимся. Это заранее делает их враждебно к нам настроенными, хотя внешне они кажутся вежливыми и гостеприимными». В русском характере француз усматривал «больше тонкости, чем деликатности, больше добродушия, чем доброты, больше снисходительности, чем нежности, больше прозорливости, чем изобретательности, больше остроумия, чем воображения, больше наблюдательности, чем ума, но больше всего в них (русских – О. Н.) расчётливости. Они работают не для того, чтобы добиться полезных результатов, но исключительно ради награды. Творческий огонь им неведом, они не знают энтузиазма, создающего всё великое… Горные высоты гения им недоступны».
Примечательно, что проницательный (как уверяли Герцен, Мироненко и Смит) и широко образованный Кюстин побывал в России всего через два года после гибели безусловного русского гения на все времена — Александра Сергеевича Пушкина. Но «слона»-то он и не заметил!
Зато его оскорбительно много видящий глаз узрел то, что «под внешним лоском европейской элегантности» большинство русских сохранили… «медвежью шкуру — они лишь надели её мехом внутрь. Но достаточно их чуть-чуть поскрести — и вы увидите, как шерсть вылезает наружу и топорщится».

Кюстин о московском Кремле и русской угрозе
Французскому путешественнику были не милы не только русский язык и русский характер. Заметив, что в архитектуре московского Кремля «всё, вольно или невольно, имеет символический смысл», он пустился в пропитанные русофобией рассуждения, что «когда вы сумеете преодолеть свой первый страх, когда вы сумеете проникнуть внутрь этого дикого великолепия, вы увидите: это всего лишь нагромождение застенков, пышно именуемых дворцами и соборами. Как бы русские ни старались, они никогда не выйдут из тюрьмы. Самый их климат — сообщник тирании. Здешний холод не допускает строения просторных церквей, где верующие мёрзли бы во время молитвы; здесь духа не возносит к небесам величие религиозной архитектуры; в этом климатическом поясе человек может строить Богу только тёмные башни. Мрачные кремлёвские соборы с их узкими сводами и толстыми стенами походят на погреба. Это раскрашенные тюрьмы, как терема — раззолоченные жилища тюремщиков».
Возмущало французского аристократа и то, что русские якобы «не столько хотят стать действительно цивилизованными, сколько стараются нам казаться таковыми. В основе они остаются варварами. К несчастью, эти варвары знакомы с огнестрельным оружием».
Русофобской эскападе Кюстина о «русской угрозе» западные СМИ верны и сегодня — в начале ХХI столетия.
Между тем в своей великолепной статье «Хождение к варварам или вечное путешествие маркиза де Кюстина» Ксения Мяло справедливо заметила: «Мысль о нашествии русских на Европу становится настоящим наваждением де Кюстина, тем более поразительным, что реально — и на это также указывал ещё Данилевский — Россия никогда не вторгалась в европейские дела и европейское пространство (понимаемое не только географически) так, как, начиная с крестоносцев, вторгалась Европа в пространство славянско-православное. Однако вся суть в том, что и для князя Козловского, и для солидарного с ним де Кюстина, а позже для Уолтера Беделла Смита, Бурстина и Бжезинского движение крестоносцев в славянско-православное (при Урбане II — греко-православное) пространство есть движение цивилизации в область недолжного бытия, в то время как обратное движение есть агрессия недолжного против правильного и должного, наступление тьмы на свет, хаоса на космос, варварства на цивилизацию».
Президент США Рональд Рейган, в начале 1980-х годов объявивший Советский Союз «империей Зла», двигался в русле, проложенном крестоносцами, римскими папами и Кюстином. Впрочем, это совсем не удивительно. Не по своей воле оказавшийся на Западе великий русский мыслитель Александр Зиновьев констатировал: «Западу чужд наш мир, и потому они якобы боролись с царизмом, самодержавием, коммунизмом, но объект уничтожения всегда был один – русский народ».
Книга Кюстина и трагические события на Донбассе, в Одессе и Мариуполе – яркие и бесспорные тому подтверждения.
Настольная книга западных русофобов
Проторенным русофобами путём идёт и нынешний Президент США Барак Обама. Он докатился до того, что выступая на генеральной ассамблее ООН, поставил в один ряд мирового зла и самых страшных угроз для всего человечества лихорадку Эбола, терроризм ИГИЛ и так называемую «российскую агрессию против Украины».
Не успел Обама произнести эту чушь, как вся махина СМИ Запада и его сателлитов принялась вколачивать её в головы доверчивым людям. И это отнюдь не случайно. В наше время рассуждать о независимости основных СМИ Европы и США могут лишь совсем наивные люди и прозападные пропагандисты. «Всех нас, журналистов, выдрессировали писать проевропейские и проамериканские материалы, но никогда не писать положительно о России», — признался известный немецкий журналист Удо Ульфкотте, долгие годы работавший в редакции крупной и влиятельной газеты Frankfurter Allgemeine Zeitung.Тысячу бесплатных экземпляров его книги «Продажные журналисты» издательство разослало журналистам по всей Германии. Ответом явилось гробовое молчание немецкой прессы. «Ни одной рецензии, ни одной дискуссии в прессе, ничего!… В Германии журналисты молчат, а простые люди интересуются: за один месяц мою книгу без рекламы купили уже 50 тысяч человек», — заявил Удо Ульфкотте в интервью журналу «Русский репортёр».
Тем временем продажные журналисты продолжают обслуживать интересы США и поливать грязью Россию. Западная русофобия с каждым годом становится всё более наглой и агрессивной. И направлена она не только против русских, а вообще против Русского мира.
Нет никаких причин сомневаться в том, что и в ХХI веке путевые заметки Кюстина, уверявшего читателей в том, что у русского народа «нет гордости, благородства и тонкости чувства и что эти качества заменяются у него терпением и лукавством», останутся настольной книгой западных русофобов и их российских подпевал.
По мнению профессора Римского университета «Сапиенца» Роберто Валле, намерение автора книги «Россия в 1839 году» состояло в том, чтобы снабдить Европу оружием «пропагандистской войны» против России. К сожалению, ему это удалось. И поэтому патриотам России реагировать на книгу классика мировой русофобии Астольфа де Кюстина придётся еще не раз