Михаил Суворов

Этот человек, казалось, видел смысл своей жизни в том, чтобы приносить пользу Владивостоку. Ещё при жизни все огромные средства, заработанные непосильным трудом, он раздал людям, а ушёл из жизни беднее любого нищего. Михаил Иванович Суворов прибыл во Владивосток в 1882 году. Он был ровесником этого города, с которым и связал всю свою судьбу. Будучи прирождённым строителем, Суворов начинал с небольших подрядов на возведение домов. Стремительно поднимаясь по коммерческой лестнице, в 1893 году он стал купцом второй гильдии, а уже в 1895-м вошёл в первую гильдию и оказался в десятке самых богатых людей Владивостока.

Постепенно расширяя дело, Суворов открыл спичечную фабрику на Седанке. Удивительно, но это предприятие, оснащённое по последнему слову тогдашней техники — паровым двигателем и электричеством — не приносило дохода, и в 1902 году хозяин продал его компании «Курбатов и К°». Вероятно, неудача объяснялась тем, что Суворов был в первую очередь талантливым строителем, а не коммерсантом, и не всегда верно оценивал рыночный спрос.

Гораздо успешнее шли дела на лесопилке, литейном и механическом цехах, которые располагались на Федоровском покосе (там, где сейчас находится завод «Металлист»). Эта продукция была нужна ему самому для строительных подрядов. И сегодня, гуляя по историческому центру Владивостока, мы постоянно видим творения Суворова. Время не властно, например, над искусно сложенными кирпичными стенами Восточного института (ныне главный корпус ДВГТУ). Разве это не лучшее свидетельство его профессиональной репутации?

По заказу предпринимателя А. В. Даттана Суворов возвёл на Суйфунской улице здание для женской гимназии (сейчас это гимназия № 1). Обладая тонким вкусом и чутьём настоящего архитектора, он проводил на стройке всё время, скрупулёзно следя за каждой мелочью, прописанной в договоре. Даттан остался очень доволен, а глава фирмы «Кунст и Альберс» умел ценить безупречное качество работ! Суворову принадлежит и здание на пересечении Светланской и Океанского проспекта (с гастрономом на первом этаже), а также бывший Народный дом. Сейчас его заслоняют современные высотки, но в те годы он возвышался над городом, словно маяк. Построенный из ярко-красного кирпича, он был особенно великолепен в лучах солнца. Суворов не только возвёл это прекрасное сооружение, но и вложил в стройку собственные средства. Его профессиональный почерк угадывается и в элегантных формах памятника адмиралу Невельскому — первого и до сих пор самого красивого монумента Владивостока. Думая лишь о наживе, такой шедевр не создать.

Выпускник училища строительных десятников, Суворов был в курсе передовых технологий. Он первым на Дальнем Востоке предложил строить дома из бетонных панелей. Для популяризации идеи он даже организовал во Владивостоке выставку. Вот что писал в 1908 году репортёр газеты «Дальний Восток»: «Мы видели пробные бетонные плиты, из которых г. Суворов предлагает возводить недорогие дома. Плиты получились очень удачными. Они разного типа: для наружных стен — массивные, с пустотами для воздушной прослойки, сохраняющей тепло; для цоколя — с фаской; для внутренних перегородок — более лёгкие; и даже специальные — для кладки дымоходов».

Суворов с воодушевлением рассказывал посетителям о преимуществах своей технологии:
— Посмотрите, господа, дом собирается очень быстро, а если наладить массовый выпуск плит, строительство выйдет совсем недорогим.
Однако заказчики оказались людьми осторожными и побоялись применять новшества. Мечтой же Суворова было обеспечить дешёвым жильём всех неимущих жителей Владивостока. Хотя эта мечта и не сбылась в полной мере, городскую ночлежку он всё-таки построил, взяв на себя большую часть расходов.

Дети из бедных семей обожали Суворова. В каждый праздник он обходил школы и училища, раздавая бесплатно форму, учебники и подарки. Учителя не раз замечали слёзы на его глазах, когда он видел, с какой радостью ребятишки принимают эти дары. Видно, сам он в детстве хлебнул горя, если до конца дней не мог оставаться равнодушным к детским страданиям. Суворов часто оплачивал учёбу обездоленным детям и постоянно твердил им, что без знаний в жизни не пробиться.

Он входил в бесчисленное множество попечительских советов. Особенно щедро он помогал Владивостокскому городскому и Коммерческому училищам. За свою благотворительность Суворов ещё при жизни удостоился редкой чести, обычно оказываемой лишь членам царской семьи: его имя присвоили Второму женскому начальному училищу. И здесь он остался верен себе, сделав учебному заведению огромное денежное пожертвование.

Был Михаил Иванович и деятельным участником Общества изучения Амурского края (ОИАК). Когда потребовалось возвести двухэтажную пристройку к музею, он предложил сделать это безвозмездно. За это его избрали почётным членом Общества. В отчёте ОИАК за 1911 год отмечалось: «Что касается благоустройства библиотеки, нужно выделить ценный дар почётного члена М. И. Суворова. Сырость в помещении губила книжный фонд, особенно подшивки газет на открытых галереях. Распорядительный комитет обратился к Михаилу Ивановичу, и он пожертвовал необходимое количество асфальтированной пробки и силами своих рабочих выполнил изоляцию».

Русско-японская война нанесла Суворову тяжёлый удар: его главные предприятия оказались в Маньчжурии, и он оказался на грани разорения. Чтобы избежать банкротства, ему пришлось заложить всё своё имущество в Приморье. Но дела шли всё хуже, и весной 1912 года, будучи уже серьёзно больным, он уехал в Москву договариваться о кредитах.

17 ноября 1912 года заседание Владивостокской городской думы было прервано. Городской голова В. П. Маргаритов дрожащим голосом зачитал телеграмму о том, что 13 ноября в 11 часов дня Суворов скончался в Москве. Депутаты, не сговариваясь, встали, чтобы почтить его память. Зная о его тяжёлом финансовом положении, дума решила оплатить перевоз тела из Москвы во Владивосток из городской казны и выделила 1500 рублей Покровской церкви за место для захоронения в её ограде. Голосуя единогласно, не думали ли они о том, что этот поступок зачтётся им на небесах? Было решено также учредить стипендию имени Суворова в Алексеевской женской гимназии. Его имя присвоили городской начальной школе для мальчиков, а Набережную улицу, где он жил, переименовали в Суворовскую. В городской больнице одну койку сделали бесплатной в память о нём.

Отношение к Суворову среди владивостокских предпринимателей было разным. Многие считали его чудаком, «не от мира сего». Кто в здравом уме, при почти пустой казне, будет направо и налево раздавать деньги, пусть даже на добрые дела? Вот и доигрался до разорения. Но, видимо, сам Господь уберёг Суворова от позора и позволил уйти с чистым именем: его кредиторы простили ему долги.

1 декабря 1912 года вся соборная площадь была заполнена народом. Учащихся освободили от занятий. На подушках, которые несли перед катафалком, утопающим в цветах, лежали ордена покойного. По распоряжению управы путь траурной процессии освещали электрические фонари.

Однако скандал после смерти Суворова всё же разразился — из-за его завещания. Всё своё состояние, а именно уникальную библиотеку, он оставил жене своего знакомого, некой докторше П. Н. Конде-Ренгартен. Многие судачили о не совсем обычных отношениях между закоренелым холостяком и этой женщиной. Родственники попытались оспорить завещание, но, узнав о размере долгов, отказались от этой затеи. К тому же сама Павла Николаевна передала все книги в дар Обществу изучения Амурского края. За это 22 октября 1915 года её избрали почётным членом ОИАК. На втором этаже музея по проекту инженера Алхазова оборудовали галерею, где и разместилась суворовская библиотека. Распорядительный комитет также постановил назвать зал заседаний именем Суворова и повесить там его портрет. Вскоре представилась ещё одна возможность увековечить его память. Геолог П. В. Виттенбург, исследовавший полуостров Муравьёва-Амурского, назвал именем Суворова мыс у станции Спутник и гору неподалёку от бухты Горностай. К сожалению, на современных картах этих названий уже нет.

Излишне говорить, что все стипендии, учреждённые Суворовым, а также названия учебных заведений в его честь в советское время упразднили, а Суворовскую улицу переименовали в Партизанскую улицу. А что, если бы мы вернули хотя бы часть этой утраченной памяти?