Секрет харизмы

Сергей Юрьевич Юрский, которому 16 марта исполнилось бы 90 лет, был человеком удивительной творческой судьбы. Актер невероятного диапазона, он стал еще и писателем, режиссером, да и просто образцом сценического мастерства. Говоря о великом артисте, мы всегда вспоминаем его филигранные яркие работы, которые и после ухода мастера навсегда остаются в нашем сердце.

Сперва он не собирался становиться артистом — пошел на юридический факультет. Однако гены взяли свое: отец, Юрий Юрский, много лет работал театральным и эстрадным администратором, был директором Московского цирка на Цветном бульваре, потом возглавил Ленконцерт. И вот на третьем курсе юный Сережа бросает юрфак и поступает в Ленинградский театральный институт. Уже на втором курсе он получает приглашение в легендарную труппу Большого драматического театра.

Великий Георгий Товстоногов буквально разглядел молодое дарование — это был невероятный тандем мудрого режиссера и пышущего страстью артиста, готового на театральные эксперименты. Спектакли с Юрским немедленно становились лидерами советской сцены, билетов было не достать. Слава об удивительном артисте с фантастической пластикой и харизмой разлеталась далеко за пределы Ленинграда. Чацкий, Тузенбах, Фердыщенко — Юрский блистает во всем классическом репертуаре БДТ и даже ставит сам: его режиссерский дебют — "Кабала святош" Михаила Булгакова.

С первой главной ролью в кино у Юрского не сложилось. Комедию Эльдара Рязанова "Человек ниоткуда" положили на полку — не понравилась история о дикаре, который попадает в современный город и дает открытый бой бюрократизму и головотяпству. Наивный и добрый Чудак, говорящий не прозой, а стихами, был сыгран Юрским на редкость трогательно, но, увы, эту работу зритель увидел только в перестройку.

Массовому зрителю Юрский запомнился после "Республики ШКИД", где он сыграл Викниксора — мудрого и тонкого учителя, любящего своих сорванцов, но при этом наделенного обостренным чувством справедливости. Фамильное благородство Юрского, его дворянские корни в этой роли заметны как нигде: он играл Викниксора скупо и точно, почти без гротескных красок, и каждому ребенку хотелось, чтобы у него был именно такой учитель.

Его Остап Бендер в швейцеровском "Золотом теленке" стал первым "великим комбинатором" на советском киноэкране. Это снова было точное попадание в образ: для многих именно Бендер Юрского — эталонный. Легкий, но тертый жизнью обаятельный жулик с широкой улыбкой и грустными глазами — именно таким Бендер описан у Ильфа и Петрова. И именно таким его играет Юрский. Он мог быть и нежно-лиричным, и экспрессивным, и азартным — и вся эта гамма чувств соединилась в ярком образе. После этой роли Сергей Юрьевич окончательно и бесповоротно проснулся знаменитым.

Важное событие в судьбе артиста — разрыв с Товстоноговым и переезд в Москву. Его новым домом становится Театр Моссовета, в котором Юрский прослужит до последнего дня. Помимо этого, впрочем, в его жизни всегда была эстрада: он создает собственные чтецкие программы. Блестящая память в соединении с артистическим даром позволяла ему делать настоящие моноспектакли. Он с удовольствием читал любимых Пушкина, Бродского, Зощенко, Пастернака — и на эти выступления, как и на спектакли с участием Юрского, снова было не достать билетов.

Он становится писателем и драматургом — придумывает себе псевдоним Игорь Вацетис. Иногда в интервью лукаво рассказывает, что этот Вацетис вообще не имеет ни малейшего отношения к Юрскому: мол, это совсем другая личность. И он как артист за драматурга в принципе не в ответе.

Сергей Юрьевич с радостью пускается в любые театральные авантюры, часто вместе с любимой супругой Натальей Теняковой. То в сказке Вениамина Смехова про Али-Бабу и сорок разбойников они сыграют парочку антигиероев — жадного брата Али-Бабы Касыма и его жену Фатиму. А то станут одной из самых трогательных пар советского киноэкрана в фильме "Любовь и голуби".

Владимир Меньшов абсолютно точно "попал" со своими дядей Митей и тетей Шурой, предложив эти роли Юрскому и Теняковой. Еще вполне молодые артисты с радостью себя "состарили" и просто купались в своих ролях. Ну а присказки дяди Мити мгновенно ушли в народ: "Я другой узел вяжу", "День взятия Бастилии всухую прошел", "Санюшка-Митюнюшка". Но при этом, когда дядя Митя вдруг начинает вспоминать о фронтовых годах, происходит метаморфоза — вместо забавного старичка-выпивохи на экране вдруг появляется бывалый фронтовик, эдакий Теркин на пенсии. Играет этот эпизод Юрский невероятно точно и ярко, и мы за несколько секунд буквально все понимаем про его дядю Митю. Такая гамма чувств — живых, мощных, полнокровных — отражается в этом персонаже замечательной меньшовской комедии.

Он продолжал работать буквально до последних дней — ставил спектакли, играл в театре, выходил на эстраду. Свою последнюю премьеру — пьесу Reception — выпустил за год до кончины. При этом всегда сознательно дистанцировался от любых политических коннотаций: четко говорил, что его позиция заключается в работе над новыми спектаклями, а свои ощущения и тревоги он стремится передать художественными средствами.

И именно за это — за творческую прямоту, артистическую фантазию, готовность к творческим экспериментам — его и любила публика. Если Юрский — значит, точно будет интересно, ярко, мощно, с юмором и мудростью.

Он, как и артисты классической русской школы, не отделял себя от театра, был его неотъемлемой частью. Выходя на сцену, Сергей Юрьевич беззаветно отдавал зрителю всего себя. И в этом была его предельная искренность и творческое величие, свет которого мы ощущаем и по сей день.