21390
1
Фрагмент рассказа Глеба Боброва «Чужие Фермопилы»
"Вспомнил отцовскую фронтовую историю. Как жаль, что я их помню так мало!
Донские степи, душное лето сорок второго. Силы Степного и Воронежского фронтов откатывают к Сталинграду. Сплошное отступление. Бегство. Отец - командир саперного взвода, вместе со своей частью идет в хвосте войск. Минируют отход. Мимо проходят отставшие, самые обессиленные. Того мужичка, как рассказывал, он тогда запомнил.
Сидит у завалинки загнанный дядька, курит. Взгляд - под ноги. Пилотки
нет, ремня - тоже. Рядом "Максим". Второго номера - тоже нет. Покурил,
встал, подцепил пулемет, покатил дальше. Вещмешок на белой спине, до земли клонит. Отец говорил, что еще тогда подумал, что не дойти солдатику. Старый уже - за сорок. Сломался, говорит, человек. Сразу видно...
Отступили и саперы. Отойти не успели, слышат - бой в станице. Части
арьергарда встали. Приказ - назад. Немцы станицу сдают без боя.
Входят. На центральной площади лежит пехотный батальон. Как шли фрицы строем, так и легли - в ряд. Человек полтораста. Что-то небывалое. Тогда, в 42-м, еще не было оружия массового поражения. Многие еще подают признаки жизни. Тут же добили...
Вычислили ситуацию по сектору обстрела. Нашли через пару минут. Лежит тот самый - сломавшийся. Немцы его штыками в фаршмак порубили. "Максимка" ствол в небо задрал, парит. Брезентовая лента - пустая. Всего-то один короб у мужичка и был. А больше и не понадобилось - не успел бы.
Победители шли себе, охреневшие, как на параде - маршевой колонной по пять, или по шесть, как у них там по уставу положено. Дозор протарахтел на мотоциклетке - станица свободна! Типа, "рюсськие пидарасы" драпают. Но не все...
Один устал бежать. Решил Мужик постоять до последней за Русь, за
Матушку... Лег в палисадничек меж сирени, приложился в рамку прицела на дорогу, повел стволом направо-налево. Хорошо... Теперь - ждать.
Да и ждал, наверное, не долго. Идут красавцы. Ну он и дал - с
тридцати-то метров! Налево-направо, по строю. Пулеметная пуля в упор человек пять навылет прошьет и не поперхнется. Потом опять взад-вперед, по тем, кто с колена, да залег, озираючись. Потом по земле, по родимой, чтобы не ложились на нее без спросу. Вот так и водил из стороны в сторону, пока все двести семьдесят патрончиков в них не выплюхал.
Не знаю, это какое-то озарение, наверное, но я просто видел тогда, как
он умер. Как в кино. Более того, наверняка знал, что тот Мужик тогда
чувствовал и ощущал.
Он потом, отстрелявшись, не вскочил и не побежал... Он перевернулся на
спину и смотрел в небо. И когда убивали его, не заметил. И боли не
чувствовал. Он ушел в ослепительную высь над степью... Душа ушла, а тело осталось. И как там фрицы над ним глумились, он и не знает.
Мужик свое - отстоял. На посошок...
----------
Не знаю, как по канонам, по мне это - Святость..."
Донские степи, душное лето сорок второго. Силы Степного и Воронежского фронтов откатывают к Сталинграду. Сплошное отступление. Бегство. Отец - командир саперного взвода, вместе со своей частью идет в хвосте войск. Минируют отход. Мимо проходят отставшие, самые обессиленные. Того мужичка, как рассказывал, он тогда запомнил.
Сидит у завалинки загнанный дядька, курит. Взгляд - под ноги. Пилотки
нет, ремня - тоже. Рядом "Максим". Второго номера - тоже нет. Покурил,
встал, подцепил пулемет, покатил дальше. Вещмешок на белой спине, до земли клонит. Отец говорил, что еще тогда подумал, что не дойти солдатику. Старый уже - за сорок. Сломался, говорит, человек. Сразу видно...
Отступили и саперы. Отойти не успели, слышат - бой в станице. Части
арьергарда встали. Приказ - назад. Немцы станицу сдают без боя.
Входят. На центральной площади лежит пехотный батальон. Как шли фрицы строем, так и легли - в ряд. Человек полтораста. Что-то небывалое. Тогда, в 42-м, еще не было оружия массового поражения. Многие еще подают признаки жизни. Тут же добили...
Вычислили ситуацию по сектору обстрела. Нашли через пару минут. Лежит тот самый - сломавшийся. Немцы его штыками в фаршмак порубили. "Максимка" ствол в небо задрал, парит. Брезентовая лента - пустая. Всего-то один короб у мужичка и был. А больше и не понадобилось - не успел бы.
Победители шли себе, охреневшие, как на параде - маршевой колонной по пять, или по шесть, как у них там по уставу положено. Дозор протарахтел на мотоциклетке - станица свободна! Типа, "рюсськие пидарасы" драпают. Но не все...
Один устал бежать. Решил Мужик постоять до последней за Русь, за
Матушку... Лег в палисадничек меж сирени, приложился в рамку прицела на дорогу, повел стволом направо-налево. Хорошо... Теперь - ждать.
Да и ждал, наверное, не долго. Идут красавцы. Ну он и дал - с
тридцати-то метров! Налево-направо, по строю. Пулеметная пуля в упор человек пять навылет прошьет и не поперхнется. Потом опять взад-вперед, по тем, кто с колена, да залег, озираючись. Потом по земле, по родимой, чтобы не ложились на нее без спросу. Вот так и водил из стороны в сторону, пока все двести семьдесят патрончиков в них не выплюхал.
Не знаю, это какое-то озарение, наверное, но я просто видел тогда, как
он умер. Как в кино. Более того, наверняка знал, что тот Мужик тогда
чувствовал и ощущал.
Он потом, отстрелявшись, не вскочил и не побежал... Он перевернулся на
спину и смотрел в небо. И когда убивали его, не заметил. И боли не
чувствовал. Он ушел в ослепительную высь над степью... Душа ушла, а тело осталось. И как там фрицы над ним глумились, он и не знает.
Мужик свое - отстоял. На посошок...
----------
Не знаю, как по канонам, по мне это - Святость..."
реклама
Вот тебе подвиг - старший сержант Сиротинин против генерал-лейтенанта Гудериана.
11 танков, 7 бронемашин, 57 солдат и офицеров...
...Не в землю нашу полегли когда-то, А превратились в белых журавлей...
ОН СВОБОДЕН И НЕ ПОБЕЖДЕН
.
"Петр Клыпа рассказывает, что, когда группа бойцов выбежала на берег
острова, около самой воды в кустарнике лежал на земле пограничник с ручным
пулеметом в руках. Около него с одной стороны была навалена гора пустых,
отстрелянных гильз, а с другой - груда патронов и запасные диски для
пулемета. Вокруг в кустах валялось множество убитых гитлеровцев. Вид
пограничника был страшный - лицо стало землисто-серым, под глазами - черные
круги. Худой, обросший бородой, с красными, воспаленными глазами, он,
видимо, много дней лежал здесь без пищи и без сна, отбивая атаки противника.
Бойцы стали тормошить его, предлагая идти на прорыв вместе с ними, но
пограничник поднял голову, посмотрел на них и глухим, ничего не выражающим
голосом сказал: - Я отсюда никуда не уйду.
Так он и остался лежать там, на берегу Буга, и, видимо, на этом же
месте и погиб, а имя его, быть может, навсегда останется неизвестным."
Смотрю как сейчас умирают и страшно, это ведь когда-нибудь случится с каждым из нас. Медленно угасать в постели, вытягивая здоровье и нервы из своих близких, которые при всей любви могут и не выдержать этого зрелища, а защитные реакции разные бывают...
Со времен казачьих битв, когда войско на войско шло, первыми погибали передние ряды, они не успевали даже как следует ударить - их просто сминало и сдавливало задними. Поэтому там, впереди, становились самые старшие, кто уже сынов вырастил, а может даже внуков посчастливилось увидеть напоследок, им терять было нечего, только старость. А молодых, более сильных и выносливых ставили за ними. Отцы и сыны ходили под одним атаманом и бились в одном войске. Оттуда и пошло выражение - не лезь поперед батька в пекло. Умереть, что бы твои сыны выжили и победили, это в радость.
Вы можете втоптать его в грязь, смешать с дерьмом, насмехаться, унижать, презирать, оскорблять. И в тот момент, когда вам покажется, что вы победили Русского, уничтожили, ошельмовали на веки вечные, стёрли в порошок вдруг произойдёт что-то необыкновенное, удивительное для вас.
Он придёт к вам в дом. Устало опустится на стул, положит на колени автомат и посмотрит в глаза. Он будет вонять порохом, кровью, смертью, и это будет в вашем доме. Русский задаст вам лишь один вопрос: В чём сила, брат? . Именно в этот момент вы 1000 раз пожалеете, что вы не брат Русскому. Потому что брата он простит, а врага никогда.
Французы помнят. Немцы знают. Русский живёт справедливостью. Западный обыватель лживыми брифингами и лукавыми пресс-конференциями.
Пока жива в его сердце справедливость, Русский поднимется из грязи, из мрака, из ада. И вы ничего с этим поделать не сможете. Потому что сами русские ничего не могут с этим поделать уже не одну тысячу лет.
На фоне повального пьянства и наркомании в подразделениях ВСУ, на новый уровень выходит бесконтрольный оборот оружия и взрывчатых веществ в Украине. Офицеры, отвечающие за воспитательную работу подчиненных, сами замешаны в торговле оружием! Так, небезызвестный заместитель командира группы по морально-психологическому обеспечению 72 отдельной механизированной бригады старший лейтенант Пашук О.В., был задержан СБУ при продаже 12-ти гранат Ф-1 и четырех РГД-5 местным жителям Авдеевки .
а потом поразился -насколько близко к произошедшим событиям все было описано. В смысле - точно подцепил он именно духовную составляющую будущего конфликта
Чтобы ты родился и рос,
И чтоб того, что он испытал,
Тебе испытать не пришлось...
Послушай, о чём грустят деревца
В парке, от скорби немом,
Что вечный огонь
На могиле бойца
Стал сердца
Вечным огнём.
(С.Н. Пархоменко)
Узором ржавым разрисован,
Я так давно закончил бой,
Но всё ещё не демобилизован...(с)