Любимое кино. Помни (9 фото)

Когда мы сейчас произносим фамилию британского режиссера Кристофера Нолана, мы обычно делаем это в связи с циклом блокбастеров о Бэтмене или в связи со столь же грандиозными фантастическими постановками «Начало» и «Интерстеллар». Но до того, как с головой погрузиться в мир высоких бюджетов, Нолан зарекомендовал себя в «умном» артхаусе. Ему хватило всего одной постановки, чтобы о нем заговорили как о мастере одновременно увлекательного и интеллектуального кино, порождающего бесконечные споры. Эта картина вышла в 2001 году, и она называлась «Помни…».

Кристофер Нолан родился в Лондоне, но его семья была англо-американской, и он провел детство, живя на две страны и имея два гражданства. Кристофер рано заинтересовался созданием кино, и он еще младшеклассником начал снимать любительские фильмы. Тем не менее, когда Нолан поступил в Университетский колледж Лондона, он выбрал в качестве своей основной специальности английскую литературу. Впрочем, в итоге его студенческая жизнь все равно была преимущественно посвящена кинематографу – организации кинопоказов (Нолан возглавлял студенческий киноклуб) и съемкам короткометражных лент.

Ко времени окончания колледжа у Нолана не было связей в киномире, и пробиться в большое кино ему было очень трудно. Он быстро обнаружил, что в Британии знакомства на начальном этапе режиссерской карьеры куда важнее, чем трудолюбие и талант. Так что какое-то время Нолан снимал корпоративные видео (всякого рода видеоинструкции для сотрудников), а затем он в 1998 году вместе с друзьями и на свои собственные деньги создал полулюбительский полнометражный триллер «Преследование». Эта изобретательная лента в стиле неонуар обошлась всего в 3 тысячи фунтов стерлингов, но она получила несколько фестивальных наград и обратила на Нолана внимание критиков и продюсеров. Благодаря ей постановщик смог найти деньги на свой второй, полностью профессиональный фильм, которым и был «Помни…».

Замысел «Помни…» родился двумя годами ранее, в 1996-м, в голове Джонатана Нолана – младшего брата режиссера, который тогда учился в США. Во время лекции по психологии в Джорджтаунском университете в Вашингтоне Джонатан обратил внимание на описанное профессором причудливое заболевание – антероретроградную амнезию. Как правило, она развивается в результате травмы головы и проявляется в том, что человек теряет способность создавать долгосрочные воспоминания. Вся новая информация, которую он получает, удерживается у него в голове лишь до того момента, пока он не теряет концентрацию и не переключается на новые внешние раздражители. Метафорически говоря, память больного становится тефлоновой – к ней ничего или почти ничего не прилипает.



Впрочем, есть кое-какие техники, которые все же позволяют хоть немного, но ментально меняться в сравнении с моментом травмы. Так, антероретроградная амнезия не мешает нарабатывать рефлекторную или подсознательную память, и человек с этой болезнью может, например, научиться кататься на велосипеде. Он не вспомнит, кто и когда его этому научил, но действия, необходимые для управления велосипедом, зафиксируются у него в голове.

Джонатан не планировал становиться врачом и изучать антероретроградную амнезию с медицинской точки зрения, но она увлекла его как потенциальный сюжетный ход (как и у его брата, у Джонатана были авторские амбиции). Нолан представил себе человека, который пытается совершить нечто сложное и опасное, в то время как его память регулярно «перезагружается». Какие проблемы создаст его медицинское состояние? Как он сможет добиться своего? И вообще, каково это – жить, не помня, что случилось всего несколько минут назад?

На первый взгляд, это была история, с которой мало кто из читателей или зрителей мог себя соотнести. Ведь антероретроградная амнезия встречается редко, и лишь немногие люди знают кого-то, кто ей страдает. Но Джонатан заметил, что его сюжет касается всего цивилизованного человечества. В самом деле, у кого из нас идеальная память? Все мы забываем куда больше, чем запоминаем, и всем нам приходится писать самим себе записки, делать пометки в календарях и так далее. А кто не знает чувство, когда просыпается в незнакомом месте и пытаешься вспомнить, где находишься, – пока не соображаешь, что гостишь у друзей или приехал в командировку? Конечно, у человека с антероретроградной амнезией все эти ситуации и ощущения гипертрофированы, и с ним может произойти такое, чего никогда не случится с обычным человеком. Но в его переживаниях достаточно узнаваемого и понятного, чтобы все могли такому герою сочувствовать.

Также Джонатану было интересно проследить за существованием персонажа, чья идентичность во многом определяется не изнутри, а снаружи. Ведь если он живет в соответствии с собственными записками, то как он может быть уверен, что правильно поступает? Он ведь вполне может сам себе соврать, неправильно интерпретировать свои пометки или совершить случайную ошибку во время записи.



Кроме того, если сознание героя постоянно «перезагружается», то герой все время формирует новые личности – в зависимости от того, в какой ситуации он себя обнаруживает и какие записки успевает прочесть. В десять утра герой может быть разъяренным мстителем, а в три часа пополудни – умиротворенным зрителем любимой комедии, даже не подозревающим, что он только что убил человека.

Все эти идеи роились у Джонатана в голове, когда он на полгода бросил университет, чтобы постранствовать по миру. Путешествие получилось насыщенным, но не особенно приятным, потому что парень неоднократно влипал в сомнительные, полукриминальные истории с участием бандитов, пьяных лесорубов и прочих колоритных персонажей. Туристические переживания настроили Нолана на мрачный лад, и он решил, что напишет рассказ о человеке с антероретроградной амнезией, который разыскивает преступника, убившего и изнасиловавшего его жену и отправившего героя в больницу с тяжелой травмой головы.

Джонатан изложил свой замысел Кристоферу, когда помогал ему переехать из Чикаго, где Нолан-старший до того времени жил (у их семьи были дома в Чикаго и Лондоне), в Лос-Анджелес, где Кристофер намеревался сделать карьеру, так как разочаровался в британской киноиндустрии. Оценив, какая это перспективная идея, Кристофер попросил брата как можно скорее начать писать и прислать ему в Калифорнию первый же черновик. Джонатан пообещал, что так и сделает.

Несколько месяцев спустя Кристофер прочел рассказ брата и решил сочинить на его основе сценарий. В дальнейшем Ноланы работали над своими проектами параллельно, обмениваясь по почте набросками и идеями. Так Кристофер сочинил сценарий «Помни…», а Джонатан – рассказ «Помни о смерти». Хотя первый был основан на втором, юридически они считаются независимыми произведениями, поскольку рассказ Джонатана был опубликован после выхода фильма Кристофера.



Планируя свою версию повествования, Нолан-старший долго мучился над вопросом: «Как заставить зрителей посмотреть на мир глазами героя?» Ведь сознание публики не перезагружается, и, следовательно, зрители будут помнить все то, что герой забывает. Сочувствие сочувствием, но для полного вовлечения нужно было нечто большее. Публику нужно было дезориентировать так же или почти так же сильно, как дезориентирован главный герой.

Решение пришло неожиданно, и оно оказалось простым и изящным. Историю нужно было рассказать задом наперед, в обратной последовательности сцен! Если зрители вместе с героем по имени Леонард недоумевают, откуда у него в кармане записка с именем женщины или как он оказался в чужом номере мотеля, то они смогут понять, что ощущает герой после каждой «перезагрузки». Да, публика знает, что по хронологии будет после сцены, которую она наблюдает, но это знание мало что говорит о предшествующих событиях. Тем более если герой их не упоминает, так как ничего не помнит. Поэтому разобраться в случившемся можно будет лишь после того, как повествование доберется до начала и зрители поймут, откуда что взялось и как сложилась цепочка событий, которая привела к открывающему сценарий убийству.

После того как режиссер придумал свой подход к сценарию, дальнейшее было делом литературной техники и фантазии. Понимая, что он вряд ли получит большой съемочный бюджет, Нолан выстроил действие вокруг всего трех персонажей и не стал придумывать никаких дорогостоящих сцен. Картина должна была быть хоть и увлекательным, но преимущественно разговорным полотном с периодическими вспышками насилия. Местом действия были выбраны неузнаваемые, «анонимные» задворки некоего американского города.

Вообще, слово «анонимный» было для Нолана одним из любимых, когда он объяснял коллегам свой замысел. В этом был не только финансовый, но и художественный смысл. Когда человек, просыпаясь, видит из окна Кремль, ему проще сориентироваться в происходящем, чем в том случае, если он видит внутренний дворик дешевого мотеля, который может находиться где угодно в США.



Болезнь персонажа «Помни…» порождала сложную сюжетную проблему. Откуда Леонард знает, как «сломано» его сознание? Ведь если бы он впервые узнал об антероретроградной амнезии после нападения на него и его жену, то он бы не смог ничего запомнить об этой болезни. Чтобы решить эту проблему, Нолан сделал героя бывшим детективом страховой компании, который до своей травмы расследовал дело человека с диагнозом «антероретроградная амнезия». Так как расследование было долгим, Леонард узнал о болезни все, что только можно было узнать без углубления в тонкости нейропсихологии. Поэтому, когда он по совпадению сам стал жертвой заболевания, ему легко было понять, что с ним творится.

Этим выстрелом Нолан убил двух зайцев – объяснил медицинские познания Леонарда и его детективные навыки, которые герой использует, чтобы не только выживать с серьезным дефектом психики, но и искать преступника, отправившего его в больницу. Также история пациента по имени Сэмми Дженкис и ее связь с прошлой и нынешней жизнью Леонарда дополнительно усложнила и без того головоломный сценарий, что лишь способствовало дезориентации публики, к которой стремился режиссер.

Чтобы у зрителей была вся информация для разгадывания загадок ленты, Нолан вписал в фильм два параллельных повествования. Во-первых, это была снятая в цвете «обратная» история, которая столь динамична, что у героя почти нет времени объяснять, что с ним происходит. Во-вторых, это были снятые в черно-белых тонах сцены, в которых Леонард рассказывает зрителям и невидимому телефонному собеседнику все подробности своей печальной судьбы. Черно-белые события развиваются в обычном, последовательном порядке и предшествуют цветным сценам. В самом конце ленты повествования соединяются во времени и пространстве (черно-белые сцены доходят до момента, к которому возвращаются цветные сцены), и зрители получают возможность сложить в голове экранный пазл.

Первая редакция сценария «Помни…» была подготовлена к лету 1997 года. Девушка и продюсер Нолана Эмма Томас, которая как раз готовилась выйти замуж за Кристофера, показала текст своему знакомому Аарону Райдеру, сотруднику независимой голливудской компании Newmarket Films. Newmarket занималась финансированием мало- и среднебюджетных лент. Одним из ее проектов в то время была молодежная комедия «Американский пирог». Райдер имел отношение к переговорам между Newmarket и студией Universal, которая согласилась купить «Пирог». Когда сделка была заключена, авторитет Райдера в компании вырос, и это позволило ему убедить своих боссов и их финансовых партнеров в том, что Newmarket должна купить «Помни…» и вложиться в производство. Ранее закавыка была в том, что, хотя Райдер считал сценарий самым изобретательным из всех, какие он когда-либо читал, финансисты полагали, что лента получится слишком артхаусной, чтобы окупить даже скромные вложения.



Дабы гарантировать, что Нолан сделает все возможное для создания увлекательной ленты, студия привлекла в качестве продюсеров сестер Сьюзан и Дженнифер Тодд, ранее приложивших руку к комедийному циклу «Остин Пауэрс» и другим развлекательным полотнам. «Помни…» для Тодд стал первым артхаусным проектом.

Большим подспорьем для создания картины стал интерес к сценарию, который проявил Брэд Питт. Хотя договориться со знаменитым актером не удалось, сам факт того, что исполнитель такого калибра хотел сыграть Леонарда, помог команде «Помни…» с поиском актеров и членов группы.

Прослушав целый ряд претендентов на роль Леонарда, среди которых были такие исполнители, как Чарли Шин, Аарон Экхарт и Томас Джейн, Нолан остановился на Гае Пирсе – австралийском актере, известном в Америке по фильмам «Приключения Присциллы, королевы пустыни» и «Секреты Лос-Анджелеса». Пирс не был большой звездой, но звезда Нолану и не подходила. Ему нужен был актер, готовый не торговать лицом, а с энтузиазмом и фантазией вживаться в образ весьма необычного человека. По ролям Пирса в «Приключениях» и «Секретах» ясно было, что он – исполнитель-хамелеон, очень разный в разных постановках, а после личной встречи и подробного обсуждения сценария все сомнения у Нолана отпали.

Конечно, важно было и то, что Пирс, который в молодости занимался бодибилдингом, легко мог привести себя в отличную физическую форму, необходимую для сцен, в которых герой раздевается и рассматривает свои татуировки (не доверяя бумаге, Леонард фиксирует самые важные факты расследования и самые важные правила поведения прямо на своем теле). Впрочем, слишком мощный парень для фильма не годился. Леонард должен был излучать не только силу, но и уязвимость, и он никак не мог казаться суперменом. Ведь картина, как признавал режиссер, была вдохновлена «нуарными» триллерами классического Голливуда, которые славились тем, что их герои были неоднозначными и небезупречными личностями.



По совету Дженнифер Тодд режиссер отдал роль барменши Натали, которая то манипулирует Леонардом, то искренне помогает ему, канадской актрисе Кэрри-Энн Мосс из только что вышедшей «Матрицы». Натали не нарушала законы физики и не пыталась спасти мир, но в ней должны были чувствоваться ум и хладнокровие предприимчивой femme fatale, и она не должна была походить на «белую и пушистую» голливудскую героиню. Мосс отлично подходила для такого образа.

На роль говорливого и загадочного персонажа по имени Тедди, который помогает Леонарду, но не пользуется его доверием, режиссер прочил комика Дениса Лири, будущего создателя и героя сериала «Спаси меня». Но Лири не устроил гонорар, который Нолан мог ему предложить. Когда стало ясно, что договориться с комиком не удастся, Мосс предложила прослушать своего партнера по «Матрице» Джо Пантолиано. Поначалу Нолан был против этого, так как считал, что Тедди не должен выглядеть так зловеще, как обычно выглядит на экране Пантолиано, преимущественно играющий злодеев. Но затем режиссер сообразил, что представления зрителей о Пантолиано сыграют ему на руку. Чем сильнее публика будет верить, что Тедди – главный злодей фильма, тем неожиданнее будут финальные сюжетные откровения, представляющие Тедди если не в героическом, то в сравнительно положительном свете. По крайней мере, в контексте неонуара, где положительных героев не бывает вовсе. Кроме того, оказалось, что Пантолиано может играть двойственно, на грани злодейства и добродушного обаяния.

Характерный актер Стивен Тоболовски получил роль Сэмми Дженкиса – пациента, на примере которого Леонард многое узнал об антероретроградной амнезии. Тоболовски обошел конкурентов, когда рассказал режиссеру, что ему довелось испытать кратковременную потерю памяти, когда лечившие его от камней в почках врачи опробовали на нем новую, экспериментальную анестезию. Одним из ее побочных эффектов оказались приступы амнезии.

Роль появляющейся во флешбэках жены Леонарда сыграла Джорджа Фокс из сериала «Скорая помощь». В дальнейшем она стала звездой сериала «CSI: Место преступления». Многострадальную жену Сэмми изобразила театральная и телевизионная актриса Харриет Сэнсом Харрис, а роль гостиничного клерка Берта, в мотеле которого живет Леонард, исполнил актер-эпизодник Марк Бун-младший.



Съемки картины планировалось провести в Канаде, чтобы воспользоваться тамошними налоговыми льготами для кинематографистов. Однако в последний момент этот план по организационным причинам был пересмотрен, и съемки перенесли в более дорогой Лос-Анджелес. Чтобы уложиться в бюджет в 5 миллиона долларов, съемочный период был сокращен с 30 до 25 дней, и продюсеры не были уверены, что Нолан сможет снять задуманную картину с такой скоростью. Ведь его предыдущая лента была проектом куда более скромным – настолько скромным, что Нолан лично орудовал камерой. Теперь же ему предстояло распоряжаться большой командой и давать указания людям вроде оператора-постановщика Уолли Пфистера.

К счастью, страхи оказались напрасными. Съемки прошли удивительно легко – в частности, благодаря вдумчивым предварительным репетициям, – а с тем же Пфистером режиссер так хорошо сработался, что в дальнейшем они на много лет стали неразлучны. На Нолана работало то, что в картине не было постановочно сложных сцен. Загвоздка почти всегда была лишь в актерской игре, а у подопечных Нолана было достаточно таланта и ума, чтобы не нуждаться в миллионе дублей для точного попадания в роль. Актеры фильмы были столь хороши, что Нолан мог позволять им импровизировать. Хотя, казалось бы, в таком головоломном проекте один только режиссер мог определить, что персонаж скажет в той или другой ситуации.

Для экономии бюджета многие интерьерные сцены были сняты не в декорациях, а в реальных зданиях, арендованных для съемок. Так, роль мотеля, где живет Леонард, сыграла гостиница Travel Inn в пригороде Лос-Анджелеса. Это заведение покорило Нолана своей странноватой, дезориентирующей планировкой. Постановщик подбирал для фильма постройки, которые не казались достопримечательностями, но откладывались в памяти и вспоминались, если персонажи возвращались в знакомое публике место.

Когда картина была завершена, ее начали предлагать дистрибьюторским компаниям, работающим с артхаусным кино. Все переговоры проходили по одному и тому же сценарию: «Как вам наш фильм? – Потрясающий! – Хотите его прокатывать? – Нет, он для нас слишком странный». Собрав множество отказов, Newmarket, которая все равно планировала заняться кинопрокатом, решила, что сама прокатает «Помни…» и утрет нос всем, кто сомневался в картине.



Это потребовало дополнительных вложений, но, после того как картина с большим успехом была показана на нескольких престижных кинофестивалях, начиная с фестиваля в Венеции, зрители всерьез заинтересовались полотном Нолана. Фильм вышел в американский прокат 16 марта 2001 года, и он заработал 40 миллионов долларов при итоговом бюджете в 9 миллионов. Это было существенное достижение для ленты, которой многие отказывали в каком бы то ни было зрительском внимании. Харви Вайнштейн из студии Miramax не только признал свою ошибку, но и попытался купить у Newmarket права на дальнейший прокат «Помни…». Но было уже поздно.

В преддверье церемонии «Оскара» 2002 года лента была номинирована в категориях «лучший оригинальный сценарий» и «лучший монтаж», однако статуэток картина не получила. Зато она была высоко оценена не только зрителями и критиками, но и нейробиологами, на взгляд которых «Помни…» была хоть и не идеально достоверным, но близким к реальности отображением антероретроградной амнезии и функционирования разных видов человеческой памяти.

Хитроумно закрученный сюжет фильма породил немало фанатских интерпретаций, и споры о том, что на самом деле произошло в «Помни…», продолжаются до сих пор. По заверениям режиссера, лента содержит все, что нужно для ответа на волнующие поклонников вопросы, но многие сомневаются в искренности этих слов и подозревают, что Нолан намеренно водит публику за нос.



Как бы то ни было, сейчас «Помни…» считается одним из лучших «умных» триллеров в истории Голливуда и одним из лучших фильмов во всей американской киноистории. На портале IMDB, например, лента сейчас находится на 47-м месте в перечне лучших лент всех времен и народов. И хотя позднее Нолан снял целый ряд куда более внешне впечатляющих фильмов с выдающимися сценариями, «Помни…» от этого ничуть не поблек. Это все еще кино, которое должен увидеть каждый взрослый киноман.