Здравствуйте, Скорую вызывали ?

Даже и не знаю, что думать. Въехали мне сегодня по моим материалистическим мозгам весьма жестко… Вызов как вызов. «Почечная колика». Поспешали. Как люди колесом от боли ходят, я уже видел, и продлять им это мучение совсем не хотелось. Солидный дом, с чистой и широкой парадной. Высокие потолки, даже кое-где с лепниной, настраивали на уважительное отношение к хозяевам. Пациент – мужчина лет пятидесяти, худощавый, седой, с гримасой боли на лице, самостоятельно открыл дверь и провел в кабинет, где и прилег на небольшую кушетку. Особо мудрить не пришлось. Человек мается мочекаменной болезнью уже давно и знает о своем состоянии лучше, чем приезжие доктора.

- Песок.пошел. Сутки уже донимает. Таблетки не помогают. Терпел сколько мог. Уж извините…

… Какие уж тут извинения. Бледность, испарина, характерное ограничение в осторожных движениях. Быстро полистал пухлую стопку выписок из стационара. Пациент спокойно, с пониманием, наблюдал за привычным алгоритмом действий и быстро отвечал на знакомые вопросы.

- В больницу поедете?
- А зачем? Все уже и так понятно и разницы не будет. Вроде никаких новых симптомов нет. Пережить-перетерпеть надо…

«Добро. Хозяин- барин. Анальгетики со спазмолитиками в вену и достаточно. Мужик вроде адекватный. Если заплохеет, сумеет сам оценить ситуацию и во время нас позвать.»

Руки привычно нашарили вену и выполняют необходимое. Есть минутка оглядеться…

Да-а-а! Будучи «запойным книгочеем», я захлебнулся водопадом разноцветных корешков от пола до потолка, заполняющим немаленький кабинет. Старые книжные шкафы с гордостью демонстрировали свое богатство, посверкивая чистым стеклом и бронзовыми ручками. Библиотека была превосходной и «читаемой». По многим признакам было видно, что книги здесь стояли не для красоты или хвастовства. Зацепив мой восхищенный взгляд, мужчина улыбнулся краешком губ и прокомментировал:

- Эту библиотеку еще мой дед начал собирать. Две войны и революцию пережила. Я вот, чем могу, дополняю…

Я подошел к шкафам. Книги были на многих языках. Я с удивлением рассматривал массивные тисненые, золоченые корешки. Потускневшие, но не потерявшие своего цвета обложки. Вязь письмен незнакомых мне языков. Это было действительное богатство!

- … История, естествознание, ботаника, минералогия, археология, медицина, экспедиционные заметки, эзотерическая литература, мистицизм, алхимия, астрология, экзогетика…

Становилось объяснимым наличие в кабинете множества различных статуэток, масок, вообще непонятных предметов. На свободных промежутках стен висели незнакомые мне портреты, какие–то карты, гравюры, дипломы. На одном из дипломов я разобрал затейливо написанное готической каллиграфией имя пациента. На мой невысказанный вопрос прозвучало:

- Я – потомственный экстрасенс. Лечитель…

«Клац-клац!!!» В затвор главного калибра вошла обойма наиболее ехидных замечаний по поводу профессионализма «лечителя»! «Который всех «лечит», а как только самого прижмет зовет «скоряков»! Ну сейчас я ему задам!..»

Перехватив мои, уже готовые сорваться с языка весьма ядовитые комментарии, с грустной усмешкой он продолжил:

- … А вот себя мы лечить не можем. Не получается. Ни себя и ни детей своих. Вот такая вот расплата… За Дар, за вмешательство в судьбу других людей… Знаю все, что вы готовы мне сказать. Слышал уже много раз… Я и не стремлюсь вас убеждать. Вы так помогаете, я – эдак. Каждому свое. Одно дело делаем… И … я очень вам благодарен за действенную помощь! У вас еще есть пара минут? От чашки чая не откажетесь?..

Прихлебывая густой ароматный чай из изящной фарфоровой чашки, я заворожено блуждал глазами по книгам. Спорить и ехидничать расхотелось мгновенно. Как-то очень правдоподобно и грустно он сказал о расплате за свой Дар. «Каждому свое» …

Уже на выходе из квартиры он придержал меня за локоть и вдруг, с трудом проговорил:

- ...Уходи со „Скорой“. Сгоришь...

И продолжил внятно, отчетливо, каждое слово как вспышка...:

- Ты всех через сердце пропускаешь. Ты собою лечишь. Так нельзя. И научить иначе тебя невозможно. Такова твоя природа. Однажды отдашь все и сразу. Уходи...

Оглушенный мыслями, я рассматривал через дождливое окно старенкой „РАФы“ вдруг перевернувшийся мир.

„...Ну а как иначе ?! Создавать видимость деятельности, а самому отстраненно наблюдать? Играть во „всемогущего“ и наслаждаться секундами абсолютной власти ? разделить жизнь на „работу“ и „дом“, не перемешивая и взбалтывая ?... Ладно, финал не завтра – надо жить.“

- Медик 32 Медику Центральному – свободен на площади Калинина.
- 32-ой поехали на Ботсад. 66К. 16.22

Адрес был незнакомый и путаный. Диспетчеру 03 долго объясняли и как проехать и как пройти. Частный сектор. Пробираюсь вдоль корявого забора по тропинке к небольшому, хорошо „поношенному“ домику. Обстоятельно погромыхав калиткой, пересекаю двор. Никто не встречает. Ну да мы не аристократы, сами войдем. В хате было очередное заседание клуба политологов на тему „ Как исправить ситуацию в Зимбабве“. Заседающие обстоятельно излагали свои точки зрения одновременно. Мое появление вызвало „тишину, шок и трепет“. Слои табачного дыма над дискуссионным столом слегка разошлись под напором свежего воздуха, трусливо пробравшегося следом за мной.

- О, Айболит, мля ! Док, пить будешь ?... Нет ?!... а чО приперся тогда ?!
- „Скорую“ кто вызывал ? И к кому ?

После короткой , но восхитительно содержательной беседы, джентльмены выяснили, что звонил один из них. И пациентом является его старушка-мама, лежащая в соседних аппартаментах. Куражливо и противно прозвучала трепетная забота о „старушке“.
В соседней комнате никого не было... Собственно как и ожидалось. Хорошо еще, что пустил „сынка“ вперед, а не за спину. Грозно подергивая плечами, чудак развернулся ко мне лицом, держа руку за спиной.

- Ладно. Не кипешуй, бацилла. Гони марафет по тихому и будет тебе фарт сегодня. Уйдешь непокоцанный и красивый...
- ...Вяжи метлу, герой мультфильма ! Рамсы попутал ?!!..

Агрессор на секунду завис, но видимо абстинетная жара мутила разум сильнее, чем инстинкт самосохранения. Слюняво оскалившись рыжеватыи пеньками зубов, организм пошел в атаку...

Опасно выглядящая отвертка в корявой клешне была серьезным аргументом для тактического бегства, но места было маловато. А оконный проем тесен для красивого голливудского прыжка в лужу. Был использован терапевтический метод „табуретка“. Две процедуры и пациент готов... в смысле – здоров... э-э-э... в смысле не совсем здоров, но уже адекватно поводит глазами и готов к конструктивному диалогу.

На звуки лечебного мероприятия прискакали коллеги исцеляемого. С интересом изучили ситуацию и выразили всяческий респект и взаимопонимание моих действий, витиевато извиняясь за соратника. Кто-то из заседателей старательно подшкрябнул отказ от госпитализации... в обмен на отказ от вызова злобной кавалерии. Разумно. Каждому присутствующему прописали бы, с учетом предыдущих заслуг, по „5-7 лет одиночества“ за коллективный наезд на „Айболита“. Ушел злой, прокуренный и недовольный. Не по профилю поездка. Трясти начало значительно позже. Когда пришло осознание последствий переваривания ржавой отвертки любимым ливером. Как всегда, нахлобучило после стресса не по детски. Даже водитель проникся и, завистливо вздыхая, предложил отхлебнуть казенного спирта. Предложение не прошло. Спирту было бы выпито мало, а неприятных последствий возникло бы много. Обошлись крикливым заковыристым матом в рамках кабины. Отпустило...

... На вызове у пожилой пары вокруг суетился песик. При попытке опознать породу было защищено две докторские и три кандидатские диссертации по генетике, ветеринарии и эволюции млекопитающих. Пес не мешал, но живо интересовался всем происходящим. Несколько раз с деловым видом выбегал в коридор и дробным галопом возвращался. Смысл его маневров понял уже в подъезде. В карман моей куртки был тщательно запихан старенький обкусаный мячик. Пес от всего своего бесконечного сердечка рассчитался с доктором за помощь хозяйке самым дорогим, что имел...

Очередной драный подъезд в „небоскребе на боку“. Вызов на „травму без угрозы для жизни у взрослого“. Звоню в дверь. Никто не открывает. Стучу – такая же реакция. Поднимается раздражение из-за вероятного ложного вызова. Бурчу под нос разное и звоню в соседние двери. Надо засветиться, чтобы не было жалобы, что вообще не приезжал. Наконец приоткрывается „под цепочку“ противоположная дверь (явно спиленная с бронепоезда времен гражданской войны). Блеющий голос советует „звонить шибче и ждать“. Тоскливо попинываю искомую дверь и наконец регистрирую вялое шебуршание.
Щелкнул замок и ехидные замечания и оправданные претензии застревают в глотке... Дверь мне открыл человек... без обеих ног и левой руки. Обрубок человека. Поздоровался. Довольно ловко развернувшись на пузе в узкой прихожей, он пополз, помогая рукой, в комнату. Как-то сразу осознав причину чистоты и отполированности пола, сбросил обувь и только потом прошел за ним. Вся обстановка была устроена с учетом возможностей хозяина. Я почувствовал себя Гулливером.

- ....Да у меня-то все в порядке !
- ..............!?
- Жена вот упала в ванной и головой ушиблась...

На лежанке, высотой в матрац, чистое аккуратное постельное белье. Среди подушек милое лицо, короткая прическа и ясные серые глаза. Над бровью набухает солидная ссадина, но просечки нет. Обмороженно отмечаю, что силует под одеялом тоже без ног. „Вот приехал, так приехал!“ Отключаю эмоции. Чтобы не обидеть людей обывательским любопытством к деталям жизни необыкновенной семьи, стараюсь сконцентрироваться на диагностике. Несмотря на солидный удар, вроде обошлось. Гематома разойдется, более серьезных повреждений нет. Объясняю все женщине. Она неожиданно начинает бурно извиняться за беспокойство и т.д.

- ... Это все Коля... Он у меня такой беспокойный. Так напугался за меня ! Я ему говорю, что ничего не случилось. А он прям в крик !..

Они обмениваются улыбками, взглядами. И чтоб на вас когда-нибудь так посмотрели !.. С такой любовью... пусть опираясь на единственную руку... пусть извиваясь на полу...

Госпитализация не нужна, рекомендации даны.

В глазах стоят эти двое и фраза „..Да у меня-то все в порядке...“

„Монтекки, мать их, Капулетти... Ромео из под Джульетты ! Драма с соплями и комедия в одном флаконе ! И как тебя, дурака, угораздило ?!...“ Бурчал я под нос, накладывая транспортную шину и вытаскивая особо очевидные щепки. Ромео трясся от избытка адреналина и пытался мимнимум матерных слов объяснить интригу и страдания.

Крофффф... Любоффф... Страсти... Зрители... Осколки шекспировского шедевра сверкали передо мной живописной картиной.

История такова. Шанхаистые окрестности города. Не по годам рослый Ромео воспылал искренним чувством к местной Джульетте. Все мило, но в одном случае интеллект не успел за шириной плеч, а в другом - полушарий для его размещения было аж четыре, но в нетипичном месте. От молодой страсти возгорали даже старые покрышки за сараем. Но счастье было неполным.

ПапА ( с ударением на последнем слоге) был против стремительного созревания непорочной дочечки. А потому что папа уродился крупным и злобненьким, то у Ромео был риск вместо томного совокупления получить раннюю инвалидность. Букеты и серенады уже сделали свое черное дело. Пошел стартовый отсчет. Наконец звезды сложили фигу папаше и дали „зеленый свет“, дымящимся от неугасимого чувства, молодым организмам.

Папенька с маменькой отвлеклись на совместный банкет у свояка по поводу казни свиньи за прожорливость. На другом конце города. Дочь предусмотрительно закрыли дома. Ха! Ромео вспорхнул по углу дома до вожделенного балкона, как бурундук по кедру. И бодро кинулся в мягкое и трепещущее.

И все бы ничего... и говорить бы не о чем было, но... Подсказало ли родителям „неладное“ материнское сердце или папенькин житейский опыт, или сияющие непочатой блудливостью очи дочи - история умалчивает. Вернулись домой с полдороги.

То, что домик ходил ходуном на фундаменте еще не так огорчало, но вот музыкальное сопровождение бесило конкретно. В распахнутой двери девичьей горницы застыл в позе легендарного „писающего мальчика“ молодой самец. В глубине, на перинках, жгла порочным взглядом все живое, потерянная навсегда, дочь. По углу стояния ея малопользованной груди было ясно, что „страшное“ уже произошло и будет „это“ ее хобби на всю жизнь. На маменькин атакующий визг доча ответила мгновенной истерикой в форме приступа неудержимого хохота.

ПапА, за пару секунд поменял на лице все цвета радуги и рванул из укромного шкафчика семейную двухстволку. Ромео, несмотря на уверенную эрекцию, сумел сообразить, что сейчас будет расстрел и сиганул в окно. Как был. Предусмотрительно охватив предмет гордости руками. Ну, чтобы не сломать по дороге. На удивление – не сломал, так помял слегка.

ПапА проявил недюжинные способности к аналитике и баллистическим рассчетам. Сообразил вовремя, что пуля на кабана может стоить 15 лет без право на амнистию или, в принципе, решение вопроса с осточертевшей бабской домашней коалицией. Потому стрельнул... но в оконную раму. Как бы пугая и обозначая свой отцовский гнев и несогласие с нарушением традиций. Но не ставя точку в отношениях.

Ромео уничтожил палисадник, нахватал при приземлении щепок в спину, вывихнул плечо (представьте себе позу в прыжке) и отбил задницу. Скорую вызвали ехидные соседи. Голова не пострадала. Ибо нечему было страдать. Провожали его в больничку всем аулом.

...Воскресенье, а все как с цепи сорвались. На станцию залетаем только за шприцами и медикаментами. Уикенд у них, екарный бабай ! ...

„ Медики-Медики!! Кто свободен у Ботсада ?! Срочно на адрес... !!! Наши на себя вызывают !!! Реанимация. Травма с угрозой для жизни!“

... Мчались со всей дури. Отдыхательный комплекс. В том числе сауна, бассейн и прочее. В вестибюле какая-то мутная фигура бледно-зеленого цвета нервно машет лапкой в направлении сауны. На мгновение рефлекторно притормаживаю у таблички „Сауна женская“ и вламываюсь внутрь.
............................................................................................................................................................
Какой-то умник сделал трап для входа-выхода из холодного бассейна из нержавейки и без намека на ребристость. И не вплотную к стенке бассейна. Женщина, выходя из воды, подскользнулась и, с высоты своего роста, с размаху, уселась на край ступеньки. Разрубленная промежность до лобковой кости. Представили ? Кровищи столько, что срывает башню от запаха, картины и прочего. Все размазано по кафелю, бассейн представляется полным крови. Во всем этом месиве ,неузнаваемая с ходу, наша врач с другой смены (отдохнуть пришла, ага...). Голая, вся в крови, зажала пострадавшую в угол и, навалившись всем телом, затыкает рану скрученным в ком полотенцем. Та уже без сознания, в шоке. Около бассейна еще пара случайных свидетельниц. Одна в обмороке, другая ползет на четвереньках к двери, судорожно пытаясь остановить позывы рвоты. Буквально следом влетают „детские шоки“. Как и я оказались случайно рядом. Все вместе делаем необходимое... Отмывались на станции. Ну их эти сауны. „Тарантинушко ?! Ты где, милый? Со своими мультфильмами ?...“

На следующий вызов ехал с предосторожностями. Оператор „03“ предупредил о наличии на адресе крупной собаки. Именно так прозвучало в вызове - „Кобелино здоровущий. Дома сидит“. Бодрости нюансы не добавляли, потому взял с собой пару ампул аммиака, завернул в шмат ваты и зажал в кулаке. Дверь открыла средних лет тетка и на вопрос о собачке, удивилась, но мотнула головой в сторону кухни „Там ссссссидить ... Кобель !! Нажралси с утра уже....“ На кухне мирно существовало тело, в компании с банкой чегой-то спиртосодержащего и растерзаной банкой килек. Тело пересекало астральные барьеры и не до нас ему было... Пациентом была бабушка-сердечница. С гипертоническим кризом и переживаниями по поводу непутевости сына. Она и звонила.

Удачно заехали ближе к вечеру на вызов к нашей сотруднице. Гипертонический криз полечили у ее мужа. Пока лечил, она зазвала домой и моего водителя тоже. Каждому выдала по огромной тарелке изумительного борща ! Возражения не принимала. Да и как со своими спорить? Дай Бог ей здоровья! Как же было вкусно и вовремя.
Это кстати своего рода традиция. Кто может в команде, тот семафорит и проскакиваем около домашних адресов. То моя жена целый поднос горячих пирожков загрузит, то дочка у водителя банку компота притащит. Ляпота !

Наконец эта сумасшедшая смена заканчивается. Ползем домой, на станцию, побрякивая неведомыми железками. Вроде уже открылось „второе дыхание“. Спать не можется. Но вот нафига оно кому сейчас нужно. „Домой идите, доктор... домой-домой-домой...“