100k
100k
227k
8k
Ну как мнение методистов, что там в методичках ныне ?
Нам больше двадцати лет с абсолютно серьезными лицами рассказывали одну и ту же мантру, которую чиновники и силовики повторяли как таблицу умножения, что малый и средний бизнес в России якобы никогда не перекрывает своими налогами нефтегазовый сектор, что вся эта мелкая предпринимательская суета является лишь приятным фоном для настоящей экономики, где серьезные деньги приносит экспорт нефти и газа, а все эти магазины, сервисы, айтишники, кафе, рекламные агентства, маркетплейсы и прочая предпринимательская жизнь существуют где то на периферии государственного бюджета и потому в любой момент могут быть слегка прижаты регуляторной рукой без особых последствий для казны.
Поэтому когда где то в кабинетах принимаются гениальные управленческие решения вроде того, что можно спокойно отключить интернет, можно неделю держать центр Москвы с кассовыми терминалами без нормальной связи, можно одним росчерком пера перекрыть рекламные потоки в Телеграме или внезапно придумать очередную систему регулирования цифровой экономики.
И вот здесь возникает маленькая математическая проблема, которая почему то плохо помещается в эту уютную картину мира, потому что в 2024 году малый и средний бизнес перечислил в бюджетную систему России более 11 триллионов рублей налогов и сборов, что уже само по себе выглядит довольно забавно на фоне старых лекций о том, что предприниматели якобы не способны сформировать серьезную налоговую базу.
Более того, по прогнозам и данным ФНС в 2025 году эта сумма вырастет уже до 12–13 триллионов рублей, причем сама налоговая служба говорит о рекордных поступлениях свыше 13 триллионов рублей.
Если же посмотреть на долю в налоговых доходах бюджетной системы, то картина становится еще интереснее, потому что МСП уже формирует около 30 процентов всех налоговых поступлений страны, и это уже не какая то статистическая погрешность, а вполне себе фундаментальная часть бюджетной конструкции.
В Москве в 2024 году малый и средний бизнес перечислил в городскую казну 1,314 триллиона рублей налогов, что составляет 26 процентов всех налоговых доходов столицы, причем это на 30 процентов больше чем годом ранее, то есть буквально каждый четвертый рубль в московском бюджете приносит тот самый бизнес, который так легко регулировать запретами, отключениями и административными экспериментами.
Теперь давайте откроем вторую колонку той самой старой легенды про главного кормильца бюджета, то есть нефтегазовую отрасль, где в 2024 году нефтегазовые доходы федерального бюджета составили 11,13 триллиона рублей, что выглядело вполне солидно. Но уже в 2025 году ситуация резко изменилась, потому что по итогам года нефтегазовые доходы федерального бюджета составили около 8,5 триллиона рублей, что на 24 процента меньше чем годом ранее.
Если же посмотреть на структуру бюджета, то доля нефтегазовых поступлений постепенно снижается, и в 2025 году она составила около 27 процентов федерального бюджета, тогда как Минфин уже прямо говорит о том, что к 2026 году ожидается сокращение этой доли примерно до 22 процентов.
И вот здесь возникает очень неловкая арифметика, потому что если сложить эти цифры в одну таблицу, то выясняется, что в 2025 году малый и средний бизнес впервые обогнал нефтегазовый сектор по объему налоговых поступлений в бюджетную систему страны, где МСП дал около 13 триллионов рублей, а нефтегаз принес около 8,5 триллиона.
Причем нефтегазовые доходы в основном идут в федеральный бюджет и сильно зависят от мировых цен, валютного курса и геополитики, тогда как налоги от малого и среднего бизнеса распределяются по всей бюджетной системе страны, включая федеральный, региональные и муниципальные уровни, формируя устойчивую налоговую базу, которая гораздо меньше зависит от того, сколько стоит баррель нефти на мировом рынке.
И вот после всей этой арифметики у людей, которые двадцать лет слушали лекции о вторичности малого бизнеса, возникает довольно простой и логичный вопрос, который, возможно, стоит адресовать тем самым любителям отключать интернет, блокировать рекламные каналы и экспериментировать с цифровой инфраструктурой.
Нам больше двадцати лет с абсолютно серьезными лицами рассказывали одну и ту же мантру, которую чиновники и силовики повторяли как таблицу умножения, что малый и средний бизнес в России якобы никогда не перекрывает своими налогами нефтегазовый сектор, что вся эта мелкая предпринимательская суета является лишь приятным фоном для настоящей экономики, где серьезные деньги приносит экспорт нефти и газа, а все эти магазины, сервисы, айтишники, кафе, рекламные агентства, маркетплейсы и прочая предпринимательская жизнь существуют где то на периферии государственного бюджета и потому в любой момент могут быть слегка прижаты регуляторной рукой без особых последствий для казны.
Поэтому когда где то в кабинетах принимаются гениальные управленческие решения вроде того, что можно спокойно отключить интернет, можно неделю держать центр Москвы с кассовыми терминалами без нормальной связи, можно одним росчерком пера перекрыть рекламные потоки в Телеграме или внезапно придумать очередную систему регулирования цифровой экономики.
И вот здесь возникает маленькая математическая проблема, которая почему то плохо помещается в эту уютную картину мира, потому что в 2024 году малый и средний бизнес перечислил в бюджетную систему России более 11 триллионов рублей налогов и сборов, что уже само по себе выглядит довольно забавно на фоне старых лекций о том, что предприниматели якобы не способны сформировать серьезную налоговую базу.
Более того, по прогнозам и данным ФНС в 2025 году эта сумма вырастет уже до 12–13 триллионов рублей, причем сама налоговая служба говорит о рекордных поступлениях свыше 13 триллионов рублей.
Если же посмотреть на долю в налоговых доходах бюджетной системы, то картина становится еще интереснее, потому что МСП уже формирует около 30 процентов всех налоговых поступлений страны, и это уже не какая то статистическая погрешность, а вполне себе фундаментальная часть бюджетной конструкции.
В Москве в 2024 году малый и средний бизнес перечислил в городскую казну 1,314 триллиона рублей налогов, что составляет 26 процентов всех налоговых доходов столицы, причем это на 30 процентов больше чем годом ранее, то есть буквально каждый четвертый рубль в московском бюджете приносит тот самый бизнес, который так легко регулировать запретами, отключениями и административными экспериментами.
Теперь давайте откроем вторую колонку той самой старой легенды про главного кормильца бюджета, то есть нефтегазовую отрасль, где в 2024 году нефтегазовые доходы федерального бюджета составили 11,13 триллиона рублей, что выглядело вполне солидно. Но уже в 2025 году ситуация резко изменилась, потому что по итогам года нефтегазовые доходы федерального бюджета составили около 8,5 триллиона рублей, что на 24 процента меньше чем годом ранее.
Если же посмотреть на структуру бюджета, то доля нефтегазовых поступлений постепенно снижается, и в 2025 году она составила около 27 процентов федерального бюджета, тогда как Минфин уже прямо говорит о том, что к 2026 году ожидается сокращение этой доли примерно до 22 процентов.
И вот здесь возникает очень неловкая арифметика, потому что если сложить эти цифры в одну таблицу, то выясняется, что в 2025 году малый и средний бизнес впервые обогнал нефтегазовый сектор по объему налоговых поступлений в бюджетную систему страны, где МСП дал около 13 триллионов рублей, а нефтегаз принес около 8,5 триллиона.
Причем нефтегазовые доходы в основном идут в федеральный бюджет и сильно зависят от мировых цен, валютного курса и геополитики, тогда как налоги от малого и среднего бизнеса распределяются по всей бюджетной системе страны, включая федеральный, региональные и муниципальные уровни, формируя устойчивую налоговую базу, которая гораздо меньше зависит от того, сколько стоит баррель нефти на мировом рынке.
И вот после всей этой арифметики у людей, которые двадцать лет слушали лекции о вторичности малого бизнеса, возникает довольно простой и логичный вопрос, который, возможно, стоит адресовать тем самым любителям отключать интернет, блокировать рекламные каналы и экспериментировать с цифровой инфраструктурой.
15
59k
8k
682
8k
Какая частная собственность? О чем Вы ? Любое ваше имущество, может быть изьято по тому или иному закону. В РФ нет частной собственности. Даже деньги что в банке уже не ваши, это долг банка перед вами , а долги принято прощать. Судя по тому как легко блокируются операции , счета и вы должны объяснять куда им переаодите и зачем и банк подумает разрешить ли вам. Лучший банк - становится банка с валютой, но жду статей на запрет саободного хождения валюты, ток доя своих пацанов сделают, а-ля бояр.
1
55k
8k
55k
2k
В СССР придумали способ хранить хлеб полгода свежим... с помощью чистого спирта!
Подводники ели этот хлеб месяцами, но перед едой его нужно было «обезвредить», иначе можно было опьянеть. Узнай, как работала эта безумная технология и почему её используют до сих пор (даже в космосе!).
Подводники ели этот хлеб месяцами, но перед едой его нужно было «обезвредить», иначе можно было опьянеть. Узнай, как работала эта безумная технология и почему её используют до сих пор (даже в космосе!).
22
5k
черный проспиртованный тяжко грызть, ну сильно не вкусно, а белый, были любители - пару батонов на пустой желудок схавать и ходить слегка окосевшими. А нормальные люди на батарею (паром отапливались) батон пристраивали и через несколько минут получаешь вкусно пахнущую булку.
10
174
227k
Меня тут многие про кормёжку на подводных лодках спрашивают. Про всё в одном посте написать, конечно, сложно и практически невозможно. Например, как я не буду описывать, вы всё равно не поймёте вкус еды, приготовленной на воде двойной дистилляции. Это просто невозможно понять. Когда лодка собирается в поход на два-три месяца, то еду на неё загружают несколько дней (20-30 КАМАЗов, примерно) и распихивают, где только можно. Особо ценную и скоропортящуюся - в специальные холодильные камеры, остальную - где найдут свободное место, то есть везде. Поэтому сегодня я расскажу вам одну историю про хлеб.
Хлеб на подводной лодке - особенный. Его сначала выпекают, потом обезвоживают парами спирта в специальных камерах и упаковывают вакуумом в целлофановые упаковки. Из обычных нарезных батонов и "кирпичиков" чёрного получаются такие деревянные, отдающие спиртом поленца. Перед подачей его пилят, смачивают водой и греют в духовке. Скажу я вам, что такого вкусного хлеба, который в итоге получается, вы не пробовали нигде и никогда. Все ваши французские багеты "прямо из печи" просто нервно курят в сторонке.
Дело было в первой моей автономке. Недели через три мы как-то начали замечать, что порции хлеба на столах резко уменьшаются. На все гневные вопросы интендант Лёня делал вид, что очень занят, и срочно убегал. В итоге вообще однажды на столах мы с удивлением обнаружили полусырае, бесформенные куски теста, гордо выдаваемые камбузными крысами за хлеб собственного приготовления. Естественно, командира попросили разобраться, что за нах творится.
Мизансцена такова: полдвенадцатого ночи (вообще, конечно, время на подводной лодке - вещь довольно относительная, но было именно так). В центральном посту командир - за вахтенного офицера (спит в командирском кресле, положив нос в нагрудный карман), командир дивизиона живучести Антоныч (самый старый и опытный офицер на корабле: от матроса до капитана 3 ранга дослужился) - за вахтенного механика, и Эдуард, командир группы автоматики общекорабельных систем - за оператора пульта общекорабельных систем. Всякие там штурмана, связисты и прочие бесполезные люди сидят по рубкам, хер знает чем занимаются и поэтому в действии участия не принимают.
Командир вызывает к себе интенданта Лёню на разборки. Лёня весь такой красивый и с белым полотенцем на руке прибегает со стаканом чая для командира.
- Лёня, - бубнит командир из кармана, - что [мат]ня происходит?
- У нас всё нормально, тащ командир, - блестит слезой в голубом глазу Лёня, - работаем по плану.
- По плану, -похрапывает командир, - это хорошо. Где хлеб, Лёня?
- Так эта, тащ командир, он эта, того, в общем-то. Кончился, - выдохнул Лёня.
Командир даже проснулся. Он посмотрел на Лёню маленькими красными глазками (они у всех подводников такие в первый месяц плавания) и тихонечко, почти шёпотом спросил:
- Лёня, ты что, дебил?
Лёня даже открыл рот, чтобы что-то ответить, но не успел, так как вынужден был увернуться от брошенного в него стакана с чаем.
- Лёня, - уже громко говорил командир, - а чем мне двести человек кормить два месяца ещё!? Сиськой твоей!? Да если бы сейчас была война, я бы, [мат], тебя на кормовом ЭПРОНе расстрелял при первом же всплытии!
- Пропади с глаз моих, нежить, - орал он Лёне в девятнадцатый отсек, через который тот бежал в седьмой на свой камбуз.
- Антоныч, чо ты ржёшь?!
Антоныч с чувством глубокого уважения встал по стойке смирно и доложил:
- Сан Сергеич, да они его потеряли просто и найти не могут. Мы с Эдуардом сейчас сменимся и найдём им хлеб.
Эдуард, конечно, удивился: в его планах была потеря сознания хотя бы на пару часов в своей уютной кроватке, но Эдуард был ещё лейтенантом и в строгом табеле о рангах подводного флота права голоса не имел (хотя и сдал уже к тому времени первым из своего выпуска зачёт на допуск к самостоятельному управлению).
После смены с вахты в начале первого ночи Антоныч с Эдуардом сходили на вечерний чай, выпили сока гуавы (после той автономки сок гуавы и папайи до сих пор не пью), переоделись в лохмотья и пошли играть в глистов. Я, конечно, с тех пор ( а Эдуард - это был я) в таких местах, где мы были в ту ночь, и не лазил больше никогда за всю свою насыщенную событиями жизнь.
Хлеб мы, конечно, нашли - Антоныч всегда был прав. Час, примерно, нам на это понадобился. Вызвали бледного интенданта, который уже писал завещание в своей каморке, и показали ему два вагона хлеба и батонов, разложенных в разных местах ракетных отсеков. Лёня пытался целовать нас в руки и обещал завалить эскалопами его личного приготовления (обманул, сука, конечно), но я так хотел спать, что уснул на том моменте, когда он начал кланяться (про руки и эскалопы мне потом Антоныч рассказал).
Поспать, конечно, удалось минут сорок, потому как сеанс связи, поиск полыньи и всё такое, но хлеб зато все ели от пуза теперь.
Эдуард Овечкин, Хлеб, Акулы из стали.
Хлеб на подводной лодке - особенный. Его сначала выпекают, потом обезвоживают парами спирта в специальных камерах и упаковывают вакуумом в целлофановые упаковки. Из обычных нарезных батонов и "кирпичиков" чёрного получаются такие деревянные, отдающие спиртом поленца. Перед подачей его пилят, смачивают водой и греют в духовке. Скажу я вам, что такого вкусного хлеба, который в итоге получается, вы не пробовали нигде и никогда. Все ваши французские багеты "прямо из печи" просто нервно курят в сторонке.
Дело было в первой моей автономке. Недели через три мы как-то начали замечать, что порции хлеба на столах резко уменьшаются. На все гневные вопросы интендант Лёня делал вид, что очень занят, и срочно убегал. В итоге вообще однажды на столах мы с удивлением обнаружили полусырае, бесформенные куски теста, гордо выдаваемые камбузными крысами за хлеб собственного приготовления. Естественно, командира попросили разобраться, что за нах творится.
Мизансцена такова: полдвенадцатого ночи (вообще, конечно, время на подводной лодке - вещь довольно относительная, но было именно так). В центральном посту командир - за вахтенного офицера (спит в командирском кресле, положив нос в нагрудный карман), командир дивизиона живучести Антоныч (самый старый и опытный офицер на корабле: от матроса до капитана 3 ранга дослужился) - за вахтенного механика, и Эдуард, командир группы автоматики общекорабельных систем - за оператора пульта общекорабельных систем. Всякие там штурмана, связисты и прочие бесполезные люди сидят по рубкам, хер знает чем занимаются и поэтому в действии участия не принимают.
Командир вызывает к себе интенданта Лёню на разборки. Лёня весь такой красивый и с белым полотенцем на руке прибегает со стаканом чая для командира.
- Лёня, - бубнит командир из кармана, - что [мат]ня происходит?
- У нас всё нормально, тащ командир, - блестит слезой в голубом глазу Лёня, - работаем по плану.
- По плану, -похрапывает командир, - это хорошо. Где хлеб, Лёня?
- Так эта, тащ командир, он эта, того, в общем-то. Кончился, - выдохнул Лёня.
Командир даже проснулся. Он посмотрел на Лёню маленькими красными глазками (они у всех подводников такие в первый месяц плавания) и тихонечко, почти шёпотом спросил:
- Лёня, ты что, дебил?
Лёня даже открыл рот, чтобы что-то ответить, но не успел, так как вынужден был увернуться от брошенного в него стакана с чаем.
- Лёня, - уже громко говорил командир, - а чем мне двести человек кормить два месяца ещё!? Сиськой твоей!? Да если бы сейчас была война, я бы, [мат], тебя на кормовом ЭПРОНе расстрелял при первом же всплытии!
- Пропади с глаз моих, нежить, - орал он Лёне в девятнадцатый отсек, через который тот бежал в седьмой на свой камбуз.
- Антоныч, чо ты ржёшь?!
Антоныч с чувством глубокого уважения встал по стойке смирно и доложил:
- Сан Сергеич, да они его потеряли просто и найти не могут. Мы с Эдуардом сейчас сменимся и найдём им хлеб.
Эдуард, конечно, удивился: в его планах была потеря сознания хотя бы на пару часов в своей уютной кроватке, но Эдуард был ещё лейтенантом и в строгом табеле о рангах подводного флота права голоса не имел (хотя и сдал уже к тому времени первым из своего выпуска зачёт на допуск к самостоятельному управлению).
После смены с вахты в начале первого ночи Антоныч с Эдуардом сходили на вечерний чай, выпили сока гуавы (после той автономки сок гуавы и папайи до сих пор не пью), переоделись в лохмотья и пошли играть в глистов. Я, конечно, с тех пор ( а Эдуард - это был я) в таких местах, где мы были в ту ночь, и не лазил больше никогда за всю свою насыщенную событиями жизнь.
Хлеб мы, конечно, нашли - Антоныч всегда был прав. Час, примерно, нам на это понадобился. Вызвали бледного интенданта, который уже писал завещание в своей каморке, и показали ему два вагона хлеба и батонов, разложенных в разных местах ракетных отсеков. Лёня пытался целовать нас в руки и обещал завалить эскалопами его личного приготовления (обманул, сука, конечно), но я так хотел спать, что уснул на том моменте, когда он начал кланяться (про руки и эскалопы мне потом Антоныч рассказал).
Поспать, конечно, удалось минут сорок, потому как сеанс связи, поиск полыньи и всё такое, но хлеб зато все ели от пуза теперь.
Эдуард Овечкин, Хлеб, Акулы из стали.
54
Комментарий скрыт по причине низкого рейтинга. Показать
21k
Интерференция ( искажение) иностранного слова возникает когда нормы одного языка применяются к другому языку.
" Согласно мнению лингвистов, главная причина искажений иностранных слов плохое знание иностранного языка. В результате звучание иностранного слова подгоняется под правила принимающего языка или под сходно звучащие слова принимающего языка."
Т.е недостаточно освоенная англоязычная основа подвергается свободному грамматическому преобразованию"
" Согласно мнению лингвистов, главная причина искажений иностранных слов плохое знание иностранного языка. В результате звучание иностранного слова подгоняется под правила принимающего языка или под сходно звучащие слова принимающего языка."
Т.е недостаточно освоенная англоязычная основа подвергается свободному грамматическому преобразованию"
-35
Комментарий скрыт по причине низкого рейтинга. Показать
21k
55k
Интерференция в лингвистике возможна только при одновременном хождении нескольких языков, когда нормы одного проникают в другой язык. В нормальных странах, где нет хожения конкретного иностранного языка, используют аккадемический язык, так как он точен и юридически верен. Остальное применение народное/фольклорное/по незнанию или специально искаженное не является интерференцией.
То есть интерференция не от незнания языка, а скорее от отношения к языку. Нечто подобное наблюдается у людей старшего возраста сознательно каверкающие чуждые слова.
То есть интерференция не от незнания языка, а скорее от отношения к языку. Нечто подобное наблюдается у людей старшего возраста сознательно каверкающие чуждые слова.
0
