44k
282k
В супермаркете на кассе горько рыдает девушка-кассир. К ней подбегают подружки:
– Что случилось? Кто обидел?
– Никто… Парень подошел, высокий, симпатичный, говорит: «Девушка, вы мне очень нравитесь. Выходите за меня замуж».
– Ну, а ты?
Девушка, громко всхлипывая:
– А я ему: «Пакет нужен? Карта есть? Товары по скидке…»
– Что случилось? Кто обидел?
– Никто… Парень подошел, высокий, симпатичный, говорит: «Девушка, вы мне очень нравитесь. Выходите за меня замуж».
– Ну, а ты?
Девушка, громко всхлипывая:
– А я ему: «Пакет нужен? Карта есть? Товары по скидке…»
30
24k
67k
8k
282k
Августовское солнце жгло без жалости. Взгляды немцев кололи больнее его лучей, но сержант Вера Крылова стояла прямо, руки крепко сжаты в кулаки. Её глаза были опущены, не потому что боялась – она не хотела дать врагу ни крупицы удовольствия, видя в её глазах то отчаяние, на которое так рассчитывали победители.
На рассвете она была ещё на той стороне окопа. Командир дал приказ держаться, но гранаты кончились, патронов оставалось по два на каждого, и скоро послышался лай собак и визг пулемётных очередей. Их взяли в окружение молниеносно, как это умели делать только гитлеровцы, и почти сразу последовал крик:
– Русские, сдавайтесь, выхода нет!
Выход был всегда – и Вера готова была сделать шаг навстречу последнему бою, но командир приказал:
– Сержант Крылова, вы останетесь в живых. Вам ещё детей растить...
Она не успела ответить – немцы уже окружили их, грубо хватая за руки, обыскивая, заставляя встать на колени. Но Вера на колени не опустилась. Ни сейчас, ни потом, когда её перед объективом камеры немецкий офицер допрашивал, пытаясь заставить признать поражение, обвинить своих или просто заплакать на потеху немецкой хронике.
Немец с камерой смотрел на неё с неподдельным интересом, как будто видел перед собой диковинного зверя, которому место не здесь, на фронте, а в зоопарке, на радость берлинским бюргерам. Офицер, задававший вопросы, усмехался, когда переводчик передавал слова Веры. Он ожидал страха, но видел лишь сталь в её глазах.
– Ты понимаешь, что тебя уже нет? – спросил немец, склонившись ближе. – Нет родины, нет победы. Нет ничего.
– Есть, – спокойно сказала Вера, глядя ему прямо в глаза. – Родина есть, победа будет. А вот вас, кажется, скоро не станет.
Немец рассмеялся, словно услышал удачную шутку, но смех вышел натужным. Вера увидела, как дёрнулась его щека, выдавая скрытую тревогу. Он повернулся к оператору, махнул рукой, и тот щёлкнул крышкой камеры.
На этом съемка закончилась. Веру и других пленников повели к грузовикам. Дорога в неволю была длинной, но девушка знала – каждый пройденный шаг, каждый вдох был её маленькой битвой за право вернуться домой.
Спустя годы этот снимок найдут в архивах. Кто-то спросит, что же стало с ней. Но никто не сможет ответить. Останется только фотография – свидетельство того дня, когда девушка в окружении врагов стояла прямо, несмотря ни на что, и в её глазах была правда, не нуждающаяся ни в каких словах.
На рассвете она была ещё на той стороне окопа. Командир дал приказ держаться, но гранаты кончились, патронов оставалось по два на каждого, и скоро послышался лай собак и визг пулемётных очередей. Их взяли в окружение молниеносно, как это умели делать только гитлеровцы, и почти сразу последовал крик:
– Русские, сдавайтесь, выхода нет!
Выход был всегда – и Вера готова была сделать шаг навстречу последнему бою, но командир приказал:
– Сержант Крылова, вы останетесь в живых. Вам ещё детей растить...
Она не успела ответить – немцы уже окружили их, грубо хватая за руки, обыскивая, заставляя встать на колени. Но Вера на колени не опустилась. Ни сейчас, ни потом, когда её перед объективом камеры немецкий офицер допрашивал, пытаясь заставить признать поражение, обвинить своих или просто заплакать на потеху немецкой хронике.
Немец с камерой смотрел на неё с неподдельным интересом, как будто видел перед собой диковинного зверя, которому место не здесь, на фронте, а в зоопарке, на радость берлинским бюргерам. Офицер, задававший вопросы, усмехался, когда переводчик передавал слова Веры. Он ожидал страха, но видел лишь сталь в её глазах.
– Ты понимаешь, что тебя уже нет? – спросил немец, склонившись ближе. – Нет родины, нет победы. Нет ничего.
– Есть, – спокойно сказала Вера, глядя ему прямо в глаза. – Родина есть, победа будет. А вот вас, кажется, скоро не станет.
Немец рассмеялся, словно услышал удачную шутку, но смех вышел натужным. Вера увидела, как дёрнулась его щека, выдавая скрытую тревогу. Он повернулся к оператору, махнул рукой, и тот щёлкнул крышкой камеры.
На этом съемка закончилась. Веру и других пленников повели к грузовикам. Дорога в неволю была длинной, но девушка знала – каждый пройденный шаг, каждый вдох был её маленькой битвой за право вернуться домой.
Спустя годы этот снимок найдут в архивах. Кто-то спросит, что же стало с ней. Но никто не сможет ответить. Останется только фотография – свидетельство того дня, когда девушка в окружении врагов стояла прямо, несмотря ни на что, и в её глазах была правда, не нуждающаяся ни в каких словах.
30
58k
1. Перед покупкой квартиры я просил, чтобы эти манипуляции сделал продавец (хозяин квартиры).
2. Если нет, то сначала вызыватся сан. техник, перерывается вода, а потом все манипуляции со входящим краном.
У знакомых так входящий кран двое суток меняли. Дом как при Сталине в 1949-м построили, так к этому крану никто не прикасался, и я не раскнул, вызвал сантехников, результат: задвижка на подъёзд не держит, на дом - не держит, на три дома - не держит, на улицу - не держит. Пока пол города от водозабора не отключили и всё по цепочне не поменяли...
2. Если нет, то сначала вызыватся сан. техник, перерывается вода, а потом все манипуляции со входящим краном.
У знакомых так входящий кран двое суток меняли. Дом как при Сталине в 1949-м построили, так к этому крану никто не прикасался, и я не раскнул, вызвал сантехников, результат: задвижка на подъёзд не держит, на дом - не держит, на три дома - не держит, на улицу - не держит. Пока пол города от водозабора не отключили и всё по цепочне не поменяли...
8
9k
121k
