Злость

Выйдите на улицу и вместо того, чтобы принять обычную позу эмбриона, ищущего на земле толстый оброненный кошелёк, посмотрите внимательно на лица
людей вокруг.
Вы не ошиблись - морды у всех набок. Быстро переведите взгляд на витрину или стеклянную дверь метро: там та же кривая рожа и она Ваша!!!
И чего мы злимся?
Одеты, обуты, в брюшке уютно булькотит хороший кофе с полезным батончиком мюсли или вообще яЕшня с беконом...Голова не болит главное - уже повод
перецеловать весь мир! У кого мама-папа живы - вообще считай выиграли миллион по трамвайному билету... Но...

Вот девушка... Она прекрасна: одета со вкусом, вся анатомия на месте и обшита прекрасной тонкой кожей, как сидение "Бентли"... Ну спросите её о
чем- нибудь... Ну пожалуйста! Нет, каску спрячьте пока... Спросила одна бабуся ещё антисоветского производства, бывшая рок-н-ролл-щица прошлого
века...
Бабусю просто нашинковала на лапшу сталь ненавидящих юных глаз...

Вылезайте, вылезайте из окопа... Каску снимите и бронежилет. Сейчас пойдём в магазин. Да не надо плакать и вырываться, Вы ж не дитя трёхлетнее...

Заходим. Трассирующими пулями нам по ногам - ярость молодых продавщиц: "Чего припёрлись?"
Да мы вообще-то хотим тут потратить много денег... И вам чтоб зарплата... И нам разнообразие...
Нет, не нужны мы им... То есть, если бы мы деньги всунули в приоткрытую дверь и быстро исчезли - может, ещё и ничего. А так - ишь, взяли моду
ходить и дышать! Со своими погаными деньгами!
... - Я могу Вам чем-нибудь помочь? - спрашивает юная Афродита с таким выражением глаз, перекрывающим оскал улыбки, что я понимаю: помочь она
может мне только в затягивании петли на моей шее или в выбивании при этом табуретки из-под моих ног.

Нет не выйду сегодня из дома... Залатаю изрешеченную злыми взглядами плоть чтением Шмелёва.
На балкончике...
Рядом детский сад, детишки так весело верещат, визжат, хохочут...
Вот мама забрала из садика девочку размером с фасоль, яркую и красивую, как карамелька.
Тащит её, как дворник мешок с мусором, торопится... Девочка падает. Ей больно и обидно... Мама набрасывается на чадо с такими проклятьями, будто
дочь пала в садике нравственно, напилась при этом водки и вообще... Хватает детку зв шиворот, ставит на ещё не ясно выделяющиеся на фоне общего
бутузьего абриса ножки и...лупит её по крошечной попе, приговаривая такоооое...

Записки из школы



Я не люблю детей в том смысле, в каком их принято любить в среде граждан, воспитанных без этических искажений. Просто отношусь к ним так, как
относятся к людям, которые не вполне владеют собственной нервной системой не по своей вине. И если я могу помочь им как-то это преодолеть –
помогаю. А если не могу, то и не суюсь.

С таким подходом меня категорически нельзя было даже близко подпускать к системе среднего образования. Тем не менее, я шесть лет проработала
учителем русского языка и литературы. При этом совершенно не умела держать педагогическую дистанцию и постоянно обаялась отдельными маленькими и
не очень маленькими личностями до состояния изумленной влюбленности. А со своим тогдашним обостренным индивидуализмом я любой детский коллектив
могла развалить на составные части в считанные недели.

Вобщем, дерьмовый из меня вышел педагог.
Но все свои «обаяния» я отлично помню.

Ваня.
Было ему двенадцать, и был он красавец. Стройный, белозубый, смуглокожий пепельный блондин, точно только что спрыгнувший с микенской фрески, со
спины критского быка, он еще и улыбался необычно, как-то иронически-смущенно, слегка на левую сторону, то есть совершенно неотразимо. Мол, вот он
я весь перед вами, какой есть, а теперь посмотрим, как вы будете с этим справляться. Ровесницы интриговали вокруг него так, что Екатерина Медичи
по сравнению с ними была монастырская послушница.

Даже пожилые заслуженные учителя, эти матерые человечища, давно забывшие, что такое слабость, рано или поздно выкидывали белый флаг перед его
вкрадчивым обаянием.
Мы дружили. На переменах он прятался у меня в классе, спасаясь от девчонок.
Как-то я его застала в растрепанных чувствах. Он сидел, обхватив свою пепельную голову тонкими руками, и глядел в окно с такой горечью, как будто
только что потерял последнюю любимую иллюзию.
- Что случилось-то? – спрашиваю.
- Да так, - говорит, - Все бабы дуры.
- Так уж и все?
Он поднял на меня ясные глаза, в которых светился уже совсем недетский опыт.
- Все, - убежденно подтвердил он. И добавил галантно, - Кроме мамы и Вас.

У него было шесть сестер. Все – старшие.

…

Лох… Как много в этом слове...



- Вот мы и приехали! Добро пожаловать на виллу «Святая Зинаида», названную в честь усопшей Витюшкиной маменьки! Обязательно переименую ее в «Зинка
- замшелая проблядь»! И дверную табличку повешу! Прикольно будет! – хихикнула пьяноватая Светка после того, как наше такси остановилось возле
высокого каменного забора.

- А когда сам Витюшка подкатит? – спросила я, вылезая из машины.


- В понедельник, а свалит сразу же после оформления сделки. Так что к приезду Алекса и духу его здесь не будет. Не волнуйся.

- Чудненько!

Нам навстречу вышла маленькая улыбчивая испанка в длинном русском сарафане и кокошнике.

- Это Тильда, - пояснила Светка. – К счастью, единственная жертва Муравьевских барских заебов в окружающем нас интерьере. – Все остальное здесь в
полном порядке. Не успел испортить.

Я осмотрелась: дом и впрямь оказался более чем приличным: большой, светлый, обставленный в средиземноморском стиле.

- Сними это тряпье и переоденься в нормальную одежду, - попросила подруга домработницу, когда та подавала нам ужин – жареных осьминогов и спаржу.

Испанка еще шире заулыбалась и отрицательно замотала головой.

- Бля, я забыла: ты ж по-русски не бельмеса. Сhange into other clothes, please, - повторила Светка, обращаясь к Тильде.

Та радостно закивала: видимо, ей самой надоело путаться в сарафане и таскать на башке непонятную хлабудень.

Мы сидели на террасе и пили мальвазию. Стемнело. С океана дул приятный ветер. Лепота!
- Может, в клуб махнем? Суббота все-таки! Мачо тут – тааакие зажигалки! – Светка подкатила глаза и похабно хихикнула.

- Давай! – насчет «зажигалок» я сомневалась, но идея продолжить пьянку на dance floor мне понравилась.

- Переодеваться будем?

- Да ну на фиг! Мы ж не в "Сохо"!

Я больши нибуду захадить на сайт.

Всё. Пи?дец. В рабочее время, на сцайт, а асобина на зобор, заходить нибуду!!!

Я?бал. Толькашто было беспе?ды серьёзное собрание, особай важности.
Састаящее из 2-х чястей сабрание каликтива, пасвищялось й?бле мозга и таржествинному паздравлению фсех мужчин с 23 февролйа.

После того, как мне вы?бали моск, я от нех?й делать ришыл зайти на зобор сайта лив4фан, поздаровацца.
Пока страницо загружалось, меня атвлекли и я палажиф тилифон на стол, атвлёкса и вышел иззастала..

Кагда вирнулса, стаяло гробовая тешена, и фсе сматрели на меня, а?уефшым ат удивления взглядом. Изретка доносилос хехиканье дифчонок, ихидна касифшысь в маю сторану....
Когда жи, я сел на сваё место — каликтиф дружна и весила зарыготал, дёргая в истерической припатке башкаме и брызгоя слюняме, тапатя нагаме и хлопая себя
ладожкаме па ляшкам....
...А на весь экран тилифона, атабражалось ахтунговоя жопа б?ядь!!! Пи?дец и а?уеть.

Мне прешлос аставшееся время доказовать, што я ни?уя не ахтунк и зашол случяйно и ваще это не мой любимый сцуко сцайт. Карочи бред нёс шопе?дец, выгораживая деятелей зоборного искусства и сваю непричастность к ахунговому племени.

Вот, на такой грусной шовесьп?здец ноте, и закончилось наше собрание састаящее уже из 3-х чястей: 1-я — й?бля моска, 2-я — апсуждение темы дня — насущной
шопе?дец дилеммы — о том, ахтунк йа, йесли да, то какого типа. Пи?дец. Смишно? А мне ни?уя нисмишно, йа плакаю, ?лять. Ну, а третия чясть — днивной
карпоротиф в виде лёхкой пианки с вручением падаркофф.

Мне нихатели давать падарочег, а йя таг люблю падарки, но мне так и не дали, й?банны падарог, мативируя тем, што мой празднек 8 марто, ?лять.
— Андрюхо,Ну, а хуле? 8 матра, так васьмово матра, — смиясь скозали девачьки, — нам будед преятна лицезреть такого парня внутри женцкой кампании..
— Йа не ахтунк.
Паслаф фсех на?уй, я сел и уехал блять, домой, штоп скарее падилицца сваим ужасным неприятным састаянием.

Тилифон званит, но йа велжива его не беру. Ни?уйя, я не абидилса, проста неприятна. А они есчо смиюцца, б?ять.

Вот, таг, пирсонал решил меня поза?обывать маими же способаме, мстя мне, благадаря некатарым пользователям даннаго цайта.

Каг типерь быть? Каг не дапустить очирнения маево светлаго образа абычьного чилавека?
Каг? Каг, ?лядь мне типерь сматреть фглоза девушкам, каторые есчо вчера, сматрели на меня не каг, на падрушку, а каг минимум на патенцеального й?быря? Каг?

Пишите теперь, каликтивнае песьмо на работу, где я работаю, с тегстом опровергаюсчее фсячиские сексуальные непатребности в виде педоразма с маей стараны.

Другу Человека посвящается ......

Приветствую Всех ! Сегодня я хочу рассказать историю об одном мальчике и его собаки, собаки которая перешла к нему по наследству и о том
чувстве преданности которым та Собака обладала......
******************************
Улица.....Холодная и опасная....Наверное не самое лучшее место для маленького щеночка таксы. Но куда деваться ? Ведь Она родилась уже здесь. И ничего другого кроме этого арыка Она не видела. Но наверное если бы Собаки умели мечтать, хотя стоп. Почему это Собаки не умеют мечтать ? Еще как умеют епт. И мечтают о тот о чем мечтают их друзья люди- мечтают о счастье. Вот и та Собачка наверное мечтала о нем. Но счастье редко

приходит сразу.....
По соседству жили пацаны, натуральные сцука уебки. Они часто любили обижать животных и кажется нашли новую жертву....
-Давай доставай эту псину, где она там ?
-Да не могу достать, забилась глубоко !
-А давай зажарим заживо ее ? Подпалим выход и все , писдец собачатине !
И в этот момент наверное маленькое сердце таксенки сжалось в комок...Она поняла что ее ожидает...Но видимо Она много мечтала о Счастье , а
мечты как правило сбываются.
-Эй шантропа ! Сейчас я вас самих зажарю !
Бригада обернулось дабы увидеть того кто им угрожает. Перед ними стояла молодая девушка . Красивая. И явно старше их лет на десять, не меньше.-Вы что затеяли , а ?
-Да ничего.....
-Да ну ? А что тут забыли тогда ?
-Да ничего..., - опять хором ответили уебки.
-Тогда пошли вон отсюда.
Ничего не отвечая , уебки молча свалили . А девушка подошла к арыку , наклонилась и увидела виновницу торжества.
-Ой, а кто это у нас там такой хорошенький ? Иди сюда , не бойся.
И наверное это была судьба, та встреча. Таксенка просто вылетела из своего укрытия к рукам своей спасительницы.
-Ух ты, такса ! ой, да еще и девочка ! таксенка....будешь у меня жить , а маленькая ?
Таксенка в ответ лишь облизнула руки своей новой хозяйки. ...
-Назову тебя Мика ......
******************************
Так и жила Мика и служила своей хозяйки. Позже хозяйка ее вышла замуж и переехала жить отдельно от нее и своей мамы. Но она часто приходила,
игралась с нею, приносила разные вкусности и вот однажды Хозяйка принесла что то необычное....
-Мама, убери Мику, а то не дай Бог наступлю и уроню Азку , - сказала с порога Хозяйка.
В тот момент у Мике в голове наверное была два вопроса - что у хозяйки в руках и кто такой Азка ?
Но Хозяйка вскоре сама дала ответы на оба вопроса:

Еще раз о них



Это снова я. И я снова о них. О женщинах. И снова, черт меня дери граблями по спине, не знаю, чего же можно о них такого сказать, что тут же
не обернулось бы ложью, что было бы истиной в абсолюте, чего бы они сами тут же не опровергли.
Да вы знаете, мне просто даже сказать нечего. Поэтому я крикну, и мы друг друга поймем. Ну вот как, например, за ними надо ухаживать?!! Ну
ведь не поймешь же её, чего она хочет, о чем мечтает, от чего она пищать будет, как надувная! Какого ей мужика хочется неизвестно. Ну, то

есть, совсем непонятно, кого из себя надо корчить. Может она этого ждет... рыцаря здоровенного... вот с таким вот копьем. А может её, как
автобус, надо обойти сзади, перстнем бриллиантовым на неё сверкнуть и дорогим одеколоном в её сторону навонять. Она скажет: "Ах!" А ты:
"Фемина! Не сочтите за наглость, я вижу вас в первый раз, и у меня кишечная колика на душе, что он же будет последний! Вы так обворожительны, что я готов снять оба своих ботинка и повесить их себе на уши, и мне будет холодно, но не стыдно, я буду гордиться и ликовать, если мне
прикажете вы! Если вы скажете мне хоть слово, если вы хотя бы меня услышите, ау, прелестница, алло, прием, говорите, соединяю, вон он я бегу
на коленях за вашей тенью! О-о-о, я тончайшая из струн на вашей гитаре, я задетый скальпелем нерв, я электрический провод с оголенным
концом!.." Нда... Никто не знает, что у женщины в голове. Даже гинекологи. Более того. До сих пор неизвестно, чем она думает. А уж о чем...
Эх, нет чтобы подойти к ней по-простому, по-деловому: девушка, ваша грудь вам очень идет.
Прекрасная грудь. Я её беру. Мне как раз срочно нужна такая девушка, у которой такая грудь, приходите обе сегодня ко мне домой, у меня вагон
здоровья и жена в отпуске, будет весело... Так ведь нет же! Надо же сначала на семь потов изойти, семь пар очков проглядеть, семь часов под
фонарем с гладиолусом простоять, прежде чем хотя бы талии хотя бы рукой коснуться! А она еще и вздыхает томно, и косится, и думает про себя:
"Ах, какое я нежное создание, ах, какое воздушное, ах, он меня непременно обманет! Ах, он у меня сегодня еще шестой, а я у него за год уже
вторая!" Тьфу!.. Или, смотришь простая девка с грубым лицом, без косметики, с короткими ногтями, в резиновых чунях на босу ногу ну кто, я вас спрашиваю, кто может себе представить, что ей, перед тем как свет потушить, сначала о непальской литературе надо два полных уха наговорить,
потом Канта и Шиллера на их языке с выражением процитировать и что-нибудь из Паваротти его голосом спеть! А потом оно еще как-то само собой
выясняется, что пол она сменила как раз перед твоим появлением. И что интересен ты ей... ему... лишь постольку, поскольку она... он... хочет
вместе с полом полностью изменить менталитет и стать, согласно карме, чакре и Брахмапутре, странствующим бомжом. На которого ты, по её мнению, очень похож. Тьфу и тьфу! Все беды женщин от излишка знаний. Наслушаются, начитаются, напредставляют... И такого винегрета в собственных
мозгах намешают, палками впереди себя такую дуру погонят не дай Аллаху Господь! Ни один мужик ни под каким градусом не увидит таких чертей, за какими они гоняются трезвые среди бела дня! Непонятно говорю? Пожалуйста. Объясняю. В моем собственном доме в соседнем подъезде в девятой
квартире учительница вышла замуж за барабашку. За полтергейста! За аномалию! За тарелки об стену бьются, за утюг по полу едет, за кровать по
ночам трясется! Вот это мне самому непонятно. А она довольная ходит и, между прочим, беременная на всю катушку, от сих до сих.
Не знаю, кто у нее там родится, но когда она в троллейбус заходит, у него мотор клинит и рога падают. Это я отвлекся немного. Речь-то не об
этом вообще. А о том, что женщину, какая бы она ни была, надо завоевать. Оно ведь как в каменном веке было, так в нашем, резиновом, и
осталось. Лучшая женщина, как и все лучшее, достается самому смелому, самому ловкому, самому дерзкому и отважному! А отважный это кто? Это
плешивый, небритый, маленький, в стоптанных носках... но с горящим взглядом! Это который пятью словами пять тысяч женщин в одно мгновение
соблазнит и на одном диване всех одним свистком соберет. Хотя, оно, может быть, ему и самого себя будет много... Секс, он ведь как социализм: от каждого по способности, каждому по труду. Правда, в данном вопросе хватает и других мнений. Чего только не думают. Некоторые, и их среди
нас все больше, вообще считают, что секс это не женское дело. И что формула любви это один плюс один. Опять отвлекся. О чем же я ... Да и о
чем я вообще?! А, вспомнил! Я о том... А, нет, не вспомнил. В общем, я могу сказать лишь то, что прожил немало, и немало повидал женщин, и со многими здоровался не только за руку, и многими любовался не только снаружи, и на многих в любой ситуации смело мог положиться. Но...

Рыцарь и чудовище

---

-Эй, Чудовище! Вылазь на честный бой!- Заорал Рыцарь, помахивая плохо почищенным мечом со следами тушенки, использованной в качестве смазки.
-Вылазь, лошара, мочить буду! - повторил он незамысловатый вызов куда-то в глубь старого бункера, который в данной местности громко именовали
"Пещерой".
Внути темной дыры послышалось шебуршание, затем появился какой-то силуэт, по мере приближения приобетающий очертания человеческой фигуры.
Подслеповато щурясь на свету, из дыры выбрался странного вида мужик. В отлично подогнанных и вычищенных латах, но почему-то наголо обритый и до
смятия кирасы затянутый в поясе кожаным ремнем с пентаграммой на медной пряжке.На груди был явно заметен след сапога 45 размера, оставивший
вмятину в металле панциря.
"Э! Ты Хто?" спросил удивленный Рыцарь, "Чудоище, что ли?"
"Шам ты шудище", ответил странный мужик - "Я - ифрейтор Ланшелотенко. По вашему - рышарь, Ланшелот Ожорный. А шудище - оно тама..." Мужик
показал пальцем назад, вглубь темной дыры. "Там ышшо прынцешшы - 5 единиш, да наших ш дешяток."
"Ну так зови это "шудишше" свое" - потребовал Рыцарь.
"А оно тебе так нада?" -поинтересовался бывший рыцарь.
"Давай-давай, зови. А то я заждался!"-гордо подбоченясь, сказал Рыцарь.
"Ну, как жнаешь..." - криво ухмыльнулся Ланшелотенко, затем обернулся и неожиданно громко свистнул в направлении дыры. "Дневальный!Зови
Шудовишше, тута пополнение прибыло!". Затем "Ланшелотенко" спокойно утопал обратно в дыру.
Рыцарь малость занервничал от такого расклада, но решил ни разу не отступать, ибо - рыцарь-таки, кодекс чести - все дела.Золотые шпоры опять
же.. Шарфик у местной Дамы на память взял... Негоже отступать-то.
Через короткий промежуток времени из темной дыры показался явно человек, опрятно, но как-то странно одетый:в зелено-коричневых разводах куртка
поверх такой же странной расцветки штанов, заправленных в черные сапоги со шнуровкой. Из украшений имели место быть только какие-то странные
полоски плотной материи с рунами - на плечах и непонятные гербы нашитые на рукавах, да точно такой же, как у Ланшелота ремень - с пентограммой
на медной пряжке. Только затянутый не так туго. Под одной из полосок на плече торчал кусок шерстяной ткани с прицепленным металлическим
украшением.

Анжела

---

В то памятное лето все родственники собрались на даче у моей тёти. Огромная деревянная веранда, тайные уголки запущенного сада и тягучие, пряные, как землячное варенье летние дни располагали к особому роду беззаботного времяпровождения, которое возможно исключительно только на даче. Сборная команда разнополой детской мелюзги с воодушевлением гонялась за кузнечиками-синекрылками, собирала и сушила луговые разноцветы, выуживала из комариного пруда серебристых карасей. В речушке водились сонные щуки и краснопёрки, а из-под ног то и дело шуршали всполошенные ужи. В тенистой низине леса, у самого оврага, где звенел поющий ручей, лежали белые кости когда-то задранного волками лося. Говорили, что в самом черепе жила злая необыкновенных размеров гадюка, которая может запомнить нарушителя своего покоя в лицо и приползти к нему ночью. Да и мало ли чего тогда ни рассказывали, коротая неожиданное, свалившееся в виде дачного отдыха дармовое время. Дети пугали друг дружку рассказами про «черного-черного человека», морги и кладбищенских мертвецов. Взрослые же, временами опускаясь до полушёпота, при свете ночника рассказывали друг другу ужасы про внезапные инсульты, кошмарный рак, прочие несчастья и хвори. И, казалось, что в их долгой и серьезной жизни и так полно других, реальных ужасов и страха, от которых мы, дети, еще были пока ограждены детской наивностью, полупрозрачной и тонкой, как тюль на окне.

Я - нескладный одиннадцатилетний уже не ребенок, но далеко еще и не юноша ощутил странное очарование в Анжеле. Анжела приехала издалека, откуда-то с севера. Там, рассказывала она, на берегу моря жил совсем другой народ, и разговаривали они на другом языке, слова в их речи были короткие от того, что в тех краях всегда дул сильный порывистый ветер, и если слово длинно, то ветер сорвёт его прямо с твоих губ и унесёт куда-нибудь в сторону, прежде чем его услышат те уши, для коих оно собственно и было предназначено. Меня привлекали её светлые, прямые, как соломины волосы и редкие для наших краев глаза из холодных голубых льдинок. И ещё — она была на год или два старше меня, и её фигура уже приобрела приятные округлые очертания юной девушки, что, конечно же, подсознательно манило меня и всячески располагало к близости, пока мне ещё непонятной и тем самым прекрасной и необъяснимой, какими порою бывают предутренние сны на самом исходе детства.

«Что ты за ней бегаешь, как дурной щенок, зажми в уголок, да и за сиськи хватай!» - советовал мне пьяный дядя Серёжа. Да и я сам уже понимал, что постоянное влачение за Анжелой должно иметь какое-то скрытое назначение, какой-то логический конец, хотя вот именно за грудь мне её хватать тогда вовсе и не хотелось. А дядя Серёжа, грузный вечно потный с выбивающимися из-под майки клочками рыжих волос, пахнущий пороком и водкой мужчина, казался мне отвратительным. И, судя по всему, не только мне одному. Крупный милицейский чин города, влиятельный и грубый в своих замашках, он естественным образом выделялся на фоне прочей родни, людей, как правило, скромных и интеллигентных профессий.

Однажды вечером, когда в доме успокоились голоса, а веранду освещал лишь тусклый свет ночной лампы, я решился на действие. Она, скучая, сидела на деревянных ступеньках веранды, и как мне казалось, также устала от моей неотлучной компании и круглосуточного дачного ничегонеделания. Я медленно приблизился к тому месту, где ее оголённое плечо плавно переходило в шею, постарался вдохнуть в себя запах её кожи и волос, вытянул трубочкой губы и трусливо закрыл глаза.

- Стой! - Анжела взволнованно вскочила на ноги.
Она смотрела в сторону ночной лампы и, казалось, вовсе и не заметила моей робкой попытки сближения.
- К нам залетела Мертвая Голова!
Только тут я рассмотрел огромную, вьющуюся над источником света тень, что при приближении оказалась необычайных размеров ночным мотыльком с отталкивающим коричневато-чёрным узором на спине, который в действительности напоминал очертания человеческого черепа.
- Ты знаешь, что это значит?
- Нет, а что?
- Это значит, что сегодня ночью в этот дом придёт смерть.

В её словах было столько уверенности, что мне стало не по себе. Сразу же невольно подумалось об отце и какой-то странной и страшной болезни. О том, что в последние недели по ночам плачет мама, а отец, такой худой и бледный, все чаще сажает меня к себе на колени и, отводя в сторону взгляд, молча гладит меня по голове. Я и сам не заметил, как проклятый жёлтый свет чертовой лампы расплылся в глазах на пестрые радужные круги, а дыхание сбилось в судорожные всхлипы.

- Не плачь!

Она подошла и обняла меня сзади. Спиной я почувствовал упругость девичьи груди, ее голова легла на мои плечи и оказалась со мной почти так близко, как мне того хотелось еще несколько мгновений тому назад. Щека ощутила её мягкое дыхание, и сладостная истома пробежала по телу, оставив за собой гусиную кожу и тепло внизу живота.
Говорят, что смерть обмануть невозможно, - зашептала она, - но можно сделать так, что, если в доме уже случилась одна смерть, не важно по какой причине, то вторая уже не придёт. Не придёт сегодня и наверняка также завтра.

И снова про Спящую красавицу

---

Вы подтверждаете, что за тем лесным массивом находится замок? - строго спросил принц.

- Э... угу! - прокряхтел старик, - красивая принцесса, дед рассказывал.

- Дед, говоришь... Какие гарантии вы можете мне дать, что она не постарела?

- Дык... магия же! - обиделся старик. Он уже битые два часа пытался настроить принца на мысль о том, что нужно спасти принцессу за лесом и все будет хорошо. Принцу было лень.

- И она меня точно полюбит? - уточнил венценосный отпрыск.

- Да! - в который раз ответил старик.

- Ну, я поскакал! - объявил принц и рванул с места в карьер. Старик облегченно вздохнул и превратился в прекрасную фею. Какое-то время фея с умиленно-удовлетворенным выражением лица наблюдала за скачущим в лес принцем. Затем вдруг нахмурилась, уставилась вдаль, выругалась сквозь зубы и разочаровано побрела в лес. Принц не справился. Конь запнулся о корягу, принц упал, сломал ногу, а на его штанах разошелся шов. Естественно, принц развернулся и поехал домой.

Позже фея с колдуньей узнали, что на всякий случай принцу подобрали невесту из малоизвестных опальных дворян и распустили слух, что ее он и спас.

- Вот гад! - в сердцах сказала фея

- Мельчает народ, мельчает... - задумчиво протянула ведьма. Обе волшебницы задумались. Снятие заклинания касалось и их лично, поэтому было необходимо его исполнить.

* * *

- Вы подтверждаете, что за тем лесным массивом находится замок? - строго спросил маркиз. Свита маркиза аж подалась вперед в надежде на положительный ответ.

- Да-да, милорд, конечно, милорд, он там! - энергично закивал конопатый по самое не горюй мальчуган из местной деревеньки. Он увязался с ними еще около дома столяра, где милорду вздумалось купить восхитительный образчик народного промысла. Заявиться с ним на бал выглядело бы эксцентрично, а значит полностью подходило запросам и пожеланиям милорда.

- Господа, по-моему это романтично - притащить из леса прекрасную дикарку!

- Милорд, замечу, это бы охарактеризовало вас как благородного человека - хмыкнул Жюль, друг детства милорда, не имеющий за спиной ни родословной, ни богатств, но вполне довольствующийся дружбой милорда.

- Именно как благородного, коим милорд всячески старается не быть! - дополнил Пьер, еще один друг детства.

- Забавно, она, наверное, помнит, каким был мир двести лет назад - мечтательно протянула мадемуазель Сиси, - эпоха когда мужчины были рыцарями и совершали ради прекрасных дам всякие сумасбродства...

- Я совершу это сумасбродство ради вас, мадемуазель - галантно улыбнулся маркиз одной стороной рта.

Кучер хотел сказать, что вместе с тем милорд наверняка погубит карету и костюм, но промолчал, потому что он не был другом детства милорда.

Паренек с восхищением уставился на удаляющийся в лес кортеж. Тем временем у кортежа дела шли далеко не так хорошо. Кучер оказался прав, на одном из ухабов у кортежа отлетело колесо. Маркиза это не остановило. Доверив мадемуазель Сиси заботам своих друзей детства, он достал шпагу и побежал в лес один. К слову сказать, друзья детства были отнюдь не против такой расстановки сил, и раскупорили коллекционное вино в ожидании своего героического благодетеля.

Маркиз смело перешагивал через выступающие из земли корни деревьев и огибал особо труднопроходимые заросли. Он бесстрашно рубил шпагой неудобно свисающие ветки и мечтал о том, как привезет эту дикарку домой. Почему-то дикарка представлялась ему смуглой и обольстительно завернутой в диковинные листья. Предаваясь мечтаниям, он не обратил внимание на шорох в кустах. Впрочем, даже если бы обратил, он бы не успел сделать ничего более, чем и так сделал, а именно, выставил вперед шпагу. Кусты оказались малинником. Шорох оказался медведем. Медведь не знал, что лес заколдованный. Также медведь не знал, что перед ним представитель голубых кровей. Взвыли они одновременно, правда медведь на пару октав пониже. Китти, несчастная дочь мельника, угнетаемая злобной мачехой, не знала обо всем вышеперечисленном. Но услышав шум, треск и крики, она решила посмотреть. У нее на глазах из кустов левее тропинки выскочил взмыленный аристократ в порванном камзоле. Из кустов чуть праве тропинки выскочил ничуть не запыхавшийся медведь. Медведя как то завалили, и только тогда заметили Китти.

Впоследствии Катрин де Дарьон так и не могла складно объяснить как так она оказалась дикаркой на балу, проспавшей 200 лет и разбуженной поцелуем своего мужа. Зато ей теперь не мешала ее мачеха со своими семью вредными родными, в отличие от Китти, сыновьями.

- Не, ну думать то надо! - орала на весь лес фея. Ведьма понуро склонила голову.

- Медведя я не делала...

- Убрать то могла! Заклинание качественное, пока эту фифу не поцелуют, мы с тобой никуда отсюда не денемся! Боже, я так давно не была на море. Я хочу на курорт! Эллада, Кипр, Венеция, наконец! Сколько веков нам тут куковать?

Ведьма вздохнула. Веков - не веков, а пора бы действительно заканчивать. С каждым столетием люди все больше мельчали, а на курорт хотелось и ведьме.