FISHKINET
Курящий сосед Курящий сосед 8 звезд, которые испортили карьеру пластической операцией 8 звезд, которые испортили карьеру пластической операцией Гопники и матушка Россия: русские шутки за границей Гопники и матушка Россия: русские шутки за границей Семейная реликвия скрывала древнее любовное послание Семейная реликвия скрывала древнее любовное послание Спасите! Караул! Старичка за три цветочка мака сажают, дедушку пожилого! Спасите! Караул! Старичка за три цветочка мака сажают, дедушку... Биомусор в Зарядье Биомусор в Зарядье Хочу заступиться за мужчин Хочу заступиться за мужчин 72-летний дедушка разыграл молодежь в тренажерном зале 72-летний дедушка разыграл молодежь в тренажерном зале На пляже в Джубге молодая пара на парашюте врезалась в электропровода На пляже в Джубге молодая пара на парашюте врезалась в электропровода Шварценеггер отпраздновал Октоберфест с сыном и поделился снимками в соцсетях Шварценеггер отпраздновал Октоберфест с сыном и поделился снимками... Гифки дня: подборка прикольных гифок Гифки дня: подборка прикольных гифок Фотографии с фотоаппарата, который пролежал под землей 74 года Фотографии с фотоаппарата, который пролежал под землей 74 года За тех, кто не все За тех, кто не все Как взрывается огнестрельное оружие Как взрывается огнестрельное оружие Герои Советского Союза. Татьяна Николаевна Барамзина Герои Советского Союза. Татьяна Николаевна Барамзина Любовь зла, недетская сказка Любовь зла, недетская сказка Советские грузопассажирские аэросани «Ка-30» - труженник Крайнего Севера Советские грузопассажирские аэросани «Ка-30» - труженник Крайнего... Затопили квартиру: когда сосед сверху - настоящий монстр Затопили квартиру: когда сосед сверху - настоящий монстр Пока жив хоть один русский, Родину мы вам не отдадим! Пока жив хоть один русский, Родину мы вам не отдадим!
fishki.net Истории за 16 сентября 2009

Истории за 16 сентября 2009

9186

Молоко с привкусом
Услышав раскатистый автомобильный гудок, баба Наля схватила заранее приготовленное лукошко с яйцами и банку с молоком и поспешила на площадь к часовенке. Деревня Курьменьево, где жила баба Наля, была маленькая, домов на пятнадцать и магазина в ней не было. Если что-то срочно понадобиться, надо идти в соседний поселок, в сельмаг, а это порядка пяти килОметров в одну сторону. Зато в Курьменьево два раза в неделю, по понедельникам и четвергам, к часовенке подъезжал грузовик с продуктами и толстая деваха Танька торговала самым необходимым прямо из кузова. Макароны, рис, сладости, сосиски, мясо, водка и многое другое – все можно было купить здесь.
У бабы Нали денег не было. Вернее были, но лежали, надежно припрятанные, в избе за иконкой, «на похороны». Зато была договоренность с водителем грузовика-кормильца Колькой. Баба Наля меняла яйца и козье молоко на другие продукты. Бартер. Вот и сегодня она поспешила на площадь, где уже собирался народ. Дни приезда передвижного магазина селяне любили еще и за массовые встречи на площади, когда можно, как говорится, людей посмотреть, себя показать, да и просто праздно почесать языками.
- Здравствуй Коленька, - подошла баба Наля к немолодому мужчине, смолящему беломорину возле кабины грузовика
- Здорова, мать, - поздоровался Николай, - Ну что у нас сегодня? Опять молоко твое странное?
Баба Наля пожала плечами. Действительно, молоко, которое давала ее коза, было со странным привкусом, но не испорченное, нет. Многим даже нравилось.
- Ладно, - смилостивился Колька, - Чего тебе?
Баба Наля отдала яйца и молоко, а себе взяла пакетик риса, крупу для кур и сладкие пастилки. Ох и любила она их.
Еще издалека баба Наля заметила мужскую фигуру, стоящую около калитки ее забора. «Кто же это может быть?» - подумала старушка и припустила ходу.
- Бабуля! – кинулся к ней молодой человек, выхватил сумку и поцеловал в морщинистую щеку.
- Пашка? – опешила баба Наля. – Вот это ты вырос!
Пашка был внучатым племянником бабы Нали, сыном ее племянницы Верки. Верка была смолоду взбалмошной девицей, образования не получила, моталась от одного мужика к другому. Оторви да брось, говорят про таких. Даже родившийся не пойми от кого сын Пашка, не остудил пыл непутевой девки, и был брошен на воспитание родственникам. Как ни странно, но Пашка вырос на удивление смышленым и серьезным юношей и теперь учился в самой Москве в Тимирязевской академии на втором курсе.
- Ну как ты? Как учишься? Как мать? На долго ли приехал? – засыпала баба Наля Пашку вопросами.
Пашка рассказывал, спокойно, с расстановкой, а старушка подливала ему в чашку чая и подвигала блюдечко с вареньем и вазочку с пастилками.
- Да что же ты у нас делать будешь? – всплеснула руками баба Наля, - У нас ни молодежи, ни кино, танцы вон только в поселке, но это идти-то сколько!
- Ничего, бабуль, - басил Пашка – я книжку почитаю, на рыбалку схожу, от шума отдохну. Воздух то у вас какой, а!
Баба Наля даже прослезилась. Ну это же надо, какой серьезный юноша! И в кого такой?
Действительно, Пашка явно себя обделенным не чувствовал. В первый же день он посидел на берегу прудика с удочкой, сходил по грибы в перелесок, ничего не нашел, но вернулся довольный, поправил в огороде покосившийся столб и починил колодезного журавля.
Ужинали бабушка с внуком (а баба Наля считала Пашку внуком, своих то внучат бог не дал) жареной картошкой и курицей, которую баба Наля забила на радостях по приезду Пашки. - Молочка? – предложила старушка.
Пашка отпил из пузатого стакана и поморщился
-Что это бабуль, за молоко у тебя? С привкусом каким-то не понятным.
- Да не бойся, внучек – ворковала старушка – Оно хорошее, всегда Зорька моя такое давала, даже когда молодая была.
- А можно на козочку взяглянуть? – поинтересовался Пашка
- Да куда уже? Темно там. Завтра, завтра. – замахала на него руками бабушка.
Пашка улыбнулся, кивнул. Завтра так завтра.
На утро Пашка первым делом пошел в сарай, где обитали куры и коза. Когда-то у бабы Нали было большое хозяйство: много птицы, свиньи, кролики, была даже корова. Теперь же остались только десятка два кур и старая, но еще дойная, коза. Да и тяжело старой вдове с большим количеством зверья, себя бы прокормить, да и ладно.
- Ме-е-е, - сказала коза, увидив Пашку – Ме-е.
Пашка погладил козу между рогов, отчего та чихнула.
-Будь здорова, - пробормотал парень и наступил ногой в говно.
«Вот засранка!» подумал Пашка и тут обратил внимание, кто говно какое-то странное. Не горошком, как подобает порядочной козе, а какими-то сопливыми сгустками, вроде птичьего, только намного больше.
- Это что еще за хрень? – недоуменно прошептал Пашка, нагнулся, растер склизкое говно пальцами.
- Бабуля! – Пашка ворвался в избу – Бабуля!
- Что такое? – выскочила в сени старушка, вытира руки о подол фарука
- Посмотри! – Пашка сунул ей под нос перемазанную в говне руку – Что, твоя коза всегда так срет?
- Да бог ее знает, внучек, что ж я, старая, какахи ее рассматривать буду?
- Бабуля, ты не понимаешь! – глаза у Пашки горели – Я заглянул ей под хвост. Она же… Она же однопроходная! Это же сенсация! Ты понимаешь? Однопроходная.
- Да плохая она!– крикнула баба Наля уже из избы – Сарая, скотина, да и молоко странное, с привкусом.
Пашка словно обезумел. Он вытряхивал из своей дорожной сумки книги, учебники, судорожно листал их, отбрасывал, хватался за телефон, начинал кому-то звонить, снова хватался за книги и снова за телефон. Баба Наля беспокоилась, спрашивала, что случилось, но Пашка словно ее не слышал.
- Все, бабуля, я тебя озолочу! – наконец заявил Пашка, обнимая бабушку. – Завтра с утра еду в город, привезу пару профессоров. Эх, заживем! Дом тебе новый выстроим. Хочешь, а?
С утра Пашка уехал, а баба Наля задумалась. Пашка – юноша серьезный, слов на ветер не бросает. Сказал озолотит, значит озолотит, хотя старушка так и не поняла, что он такого придумал Да. еще и профессоров каких-то собрался привезти. А они люди серьезные и значимые, это все что знала баба Наля о профессорах. Надо же их встретить, как подобает, стол накрыть, хлеб-соль.
Баба Наля метнулась к погребу, но там оказалось только десяток яиц да пара банок тушеной капусты. Все таки, за эти два с половиной дня старушка кормила внука самым вкусным, что у нее было.
По деревне раскатистым гулом прокатился автомобильный гудок. Да сегодня же четверг, спохватилась баба Наля, продукты привезли! Но на хороший стол десятком яичек не отделаешься, да и пару куриц обменять маловато будет. Коза! Все равно старая, да и молоко с привкусом, была не была!
- Колечка, гости у меня сегодня, уваж бабушку, набери чего повкуснее! – крикнула баба Наля водителю грузовика. – Козу отдаю.
- А не жалко, баб Наль? – опешил Николай
- Да по что она мне теперь? Разбогатею скоро, сто коз куплю!


К вопросу об острой нехватке активных гомосексуалистов на государственной службе
История имела место в командировке. Не спрашивай, куда ездил, ответа не будет: замечательно добрые люди, с которыми я там общался, вовсе не заслуживают худой славы. Да и произойти подобный разговор мог, полагаю, в любой точке нашей Необъятной. И не только нашей.
Но сначала – немного об антураже, пейзаже и расстановке фигур.
От меня ждали хорошую, позитивную статью о регионе и его руководстве. Как они тут с кризисом успешно борются, как за простой рабочий люд душой болеют, и прррррр… А руководству, естественно, требовалось, чтобы корреспондент хорошо отдохнул в его регионе, уехал довольным. Обычный сюжет, да и программа этого «хорошо-довольно» практически везде унифицирована: достопримечательности показать, вкусно накормить, крепко напоить, сауна, девки. Обычно же, под сопровождение гостей выделяется т.н. рабочая группа – автомобиль и группа ответственных от администрации.
Но если первые четыре пункта программы я одобряю, то пятый – нет. И не только потому, что женат и обожаю свою жену. Еще будучи холостым, я велся на такие замуты, но и тогда не понял прелести общения с покупными девками. Этот секс представляется мне актом, в принципе лишенным какой-либо сексуальности. Баба делает тяжелую нелюбимую работу, мысленно клянет и поторапливает клиента, и практически не дает себе труда скрывать эти свои мысли… пожалуй, даже дрочка vulgaris как-то увлекательнее, что ли, и больше оставляет простора для фантазии… Имхо, конечно.
И ладно еще, если едешь с пресс-пулом: групповуха тем и хороша, что можно где-то сачкануть. Одинокий же мужик, отказывающийся от халявной шлюхи, нередко вызывает вполне булгаковские сомнения. Если не хуже.
В этот же раз я – как раз таки один, а везут меня, и именно в сауну – трое сопровождающих. Потому ли, что москвич, что само по себе скверно; и потому, что я развлекаюсь, а они работают; еще и потому, что похабность такого развлечения очевидна для всех присутствующих; наконец, потому, что вечер уже, поздно, и всех дома ждут дела, семьи-дети, а вместо детей приходится ублажать этот (не пойми за какие грехи на их головы свалившийся) кусок пафосного говна (меня) – все трое испытывают к гостю чувства, далекие от теплых. Однако же, держатся – каждый по-своему.
Представительница администрации области – милейшая дама поздне-бальзаковских лет. Интеллигентна, хорошо начитана, очень хорошо одета. По всему видно – жалование получает солидное, и местом своим дорожит. Потому – толерантна на все сто, шутит и смеется, ни одной фальшивой ноты. Глаза ее немножко выдают. Но куда ж деваться, глаза – зеркало души, а в душе ее – копоть от собственного соучастия в грязном деле. За деньги.
Замруководителя службы по связям с общественностью – мужчина помоложе и попроще. Честно движется из грязи в князи, да вот незадача – притомился в дороге. Ну и харчи его – средненькие. У него – проскальзывает раздражение (да когда ж ты нажрешься наконец, и уже съебнешь отселя?!). Впрочем, негатив компенсируется сугубо мужской солидарностью и светлой мыслью о том, что когда-нибудь и ему по штату будут полагаться бесплатные бабы (он-то, как раз, ничего худого в шлюхах не видит, даже наоборот, и глазки масляные). А поскольку я – очередная ступенька к лучезарному тому дню, со мной замрук по связям ворчливо-дружелюбен, без заискивания.
Наконец, шофер. Из тех еще, рабоче-крестьянских, типовой коммунист б/у, пожилой. Оклад – сами понимаете, да и машина не та: налево не сгоняешь. Поэтому ненавидит заезжего барина всей кровью пролетарского своего сердца, до стенокардии и скрежета зубовного. Смотрит волком, дай ему волю – размазал бы гниду (меня). Но – молчит, сдерживается до поры. Безработица в регионе – каждый пятый, а баранку крутить и дурак умеет.
Мы едем. Едем, едем в далекие края (роскошный пансионат на территории областного заказника, гостям покруче меня тут и мишку бурого под выстрел выгонят, ничего особенного). Хорошие соседи, толерантные друзья… Вот и огонечки замелькали справа, чуть в глубине, за деревцами. Мотель?
- Ага, - оживляется по связям с общественностью. – Ща заскочим в одно местечко тут. Банщицу захватим. Хорошую (облизнулся малька, не сдержался). Чтоб уж попарила, так попарила…
Ну вот. А я уж думал было, что одной сауной дело и ограничится. Жаль. Так хорошо ехали, со вкусным ветерком, пейзажи опять же красивые… А сейчас в салон втиснется «банщица», от окошка меня ототрет, прижмется горячим трудовым бедром, и огромной (уж это непременно, это – повсеместно, здоровое вымя – эталон, хуй знает с какого гвоздя) грудью… Всем в машине сделается очень неловко. Все будут чувствовать себя полными мудаками, и главным мудаком буду, несомненно, я… Нахуй, нахуй.
- Это совершенно лишнее, - говорю негромко. – Едем прямо, куда ехали.
- Чо…, - спотыкается по связям, - …это ты вдруг, товарищ корреспондент?
Поворачивается ко мне. В полусумраке дорогого автомобиля лицо его – недоумевающее чуть, но тут же и готовое расплыться в улыбке в ответ на хорошую шутку. А вот и некоторое озарение нисходит на него…
- Да ты не подумай чего…
Я молчу. Теперь и представительница оборачивается ко мне с переднего сиденья. А я молчу. Что мне им – что жену люблю, а от шлюх меня тошнит? Что я и так все хорошо напишу, потому как мне уже уплочено? Ты ври, да не завирайся, товарищ дорогой, знаем мы вас ублюдков, журналистов из Москвы. Еще ни один не отказывался, чего там, и жены ваши – такие же, шлюхи, разве только побогаче нашенских. А скажи ты лучше честно – не понравилось тебе у нас, не угодили, а вернее всего – сунул тебе на лапу кто-то еще, и теперь ты думаешь про нас гадости всякие писать, промахи наши подсчитываешь да матерьялец, сука, собираешь…
Не поверят ни в жисть! Еще всю ночь потом перезваниваться будут, гадать: как бы им эту суку подмазать, какой, может, подарок ценный гаду впихнуть, чтоб не слишком дорогой гостюшка хозяевам на голову нагадил…
Стена между нами – железобетонная. И вроде б никто специально ту стену не строил, и никто в ней не виноват, а если разобраться – все мы виноваты, и я не меньше других. Уклад тысячелетний, всеобщий, подлый, сучий…
Не обойти стену. Остается – напролом, с шутками да, блять, прибаутками.
- Видите ли, я – гей… - говорю еще тише.
- Вы… хто?
- Гей, - погромче, отчетливо. – Гомосексуалист. Пассивный гомосексуалист. Мне не нужна банщица.
…ииииииижжжжжж-помм! Это шоферюга вдарил по тормозам – да так, что АБС вынуждена была вмешаться. Плавно останавливаемся. Теперь уже три пары глаз смотрят на меня. Три лица – и они, наконец, совсем одинаковые.
Пауза – чугунная. Нет – плутониевая! Медленно щелкают сверхтяжелые атомы времени на чьем-то окаменевшем от гнева запястье.
Первой спохватывается представительница. Она здесь старшая, жалованье богатое ей не за начитанность платят: так ей же и латать пробоину. В одной лодочке мы все плывем, да каждый по-своему…
- Ну-у-у… (по кусочку плутония на веревочках – к уголкам рта, перекинуть за уши, и губы сами раздвигаются в улыбку, хочешь ты или не хочешь) …ТАКОГО мы вам тут так сразу, пожалуй, и не найдем…
- Да уж, - подхватывает в очередь и по связям с общественностью, по ранжиру и окладу он второй, все верно, - чего бы доброго, а активных ГОМИКОВ (сорвался малька) по вызову у нас в штате нет пока…
- Да как НЕТ, когда ЕСТЬ!!! – шоферюга рычит-хрипит, не выдержал. – Да ведь МЫ же С ВАМИ с пид-дареспондентом с ентим, цельный день в машине в одной, да будьте так любезны, только не в обнимку что – так МЫ С ВАМИ выходим – кто? Самые эти пидарасы и есть, хучь в жопу ити, мать… - и сплевывает сочно, густо, не глядя и не жалея казенной обивки.
Сильна мать советская правда! Заметим, впрочем – за то и душой чиста.
Неловкость снова. Но уже – полегче, не так, как прошлая: по удельному весу на олово тянет, где-то. Отвели душу, выплеснули накипевшее, правду-матку рубанули, отдышались – ладно. Работаем дальше, а хуле.
- Так, Дмитрич, - подмигивает шоферюге по связям с общественностью (работает). – Так и прав ты выходишь, мы и сами получаемся, как вот товарищ корреспондент – пассивные… С нас – прибытку нету, мы товарищу корреспонденту не годимся, ему другого надо, активного!
Хохочем. Все четверо. Хорошая шутка, честная самоирония – известное дело, людей сплачивает. Хоть бы и таким, кривобоким, образом. Даже и разговор у нас в машине завязался, а до того день все больше молчали.
Напряжение – исчезло, и злоба испарилась куда-то. Чего нам, пидарасам, делить? Все работаем, каждый на своего хозяина, дело житейское.
Ну, конечно, не совсем уж так. Хоть и все мы четверо – шутейные пидарасы, а товарищ корреспондент, вроде как, и натуральный вдобавок. И снова они трое – все разные со мной, но и общее появилось. Этакое снисходительное, сострадательное презреньице в глазах, в словах. Как ко псу хромоногому, лишайному – погладить его западло как бы, а все ж пока брешет – нехай двор сторожит, ничего.
Мир не рухнул. Мировоззрение твердочугунное, тяжкокаменное не только выстояло, а и лишний камень в фундамент приобрело. Правда, всё правда: все журналисты – пидарасы. И москвичи все – тоже.
И хохлы – пидарасы, до одного. Братья гей-славяне.
И грызуны – пидарасы конченные. И хачики с урюками.
Вообще – все чурки, четыре миллиарда душ с половинкою.
Да ладно бы только чурки. Вона, гляди за океан, американцы – пидарас на пидарасе сидит, пидарасом погоняет!
Крутится, вертится шар голубой – планета Земля.
И только мы – посреди этого потопа, промеж Содома с Гоморрой – пронесли в сохранности жопу свою! В духовности, в православии, в державности, но главное – в целости. Мы – не чета всем прочим, которые пидарасы.
А добро б задуматься – да откуда их столько, пассивных, взялось? Кто бы их всех ёб? Где же толпы активных? А ты риторических вопросов не задавай, голову себе не забивай – знай прищуривайся зорче, высматривай врага.
Да как вышло, что все «они» - опидарасились поголовно, и только мы одни – сохранились вдруг? Какой бог нас миловал, за что? Уж не ошибка ли?
Да ты сам-то – кем служишь? Где? Должность какая? А оклад?
Пустое все. Не отвлекаемся, работаем дальше. Шеф по головке не погладит.
Шеф погладит по………………………


Если завтра конец света
Димка, ты куда носки шерстяные положил?
- В чемодане с патронами, ма! Под пакетом с помидорами.
- Дурак ты, Димка, а если протечет? Где я вам их сушить буду?
- Не кипятись, Свет, дед утверждает, что его самогонный аппарат может работать как очиститель и производить дистиллированную воду.
- Как, вы и это спиральное уродство с собой тащите? Оно же уйму места занимает! Куда я косметику класть буду?
- Между спиралями, мамуль.
- Леночка, ты уже вернулась? А это кто с тобой?
- Мама, папа, это Вова. Они бункер по соседству выкопали, теперь уже начали копать лаз к нам.
- Да вы что! А у вас электродрель есть?
- Э… Есть, Светлана Николаевна.
- Ну, тогда все в порядке, копайте лаз. Скажу по секрету, мой Славик на той неделе дрель сломал, а починить уже некогда. Ох, как же не вовремя, ну хоть бы после Нового года, что ли…
- Светлана! С предсказаниями не шутят! Это сами Майя предсказали!
- Вы правы, мама, а Нострадамус подтвердил. Кстати, вы огурцы уже сгрузили вниз?
- Я сгрузил, ма, а еще отнес крупы и шампанское.
- Димочка, где ты нашел шампанское? Я думала, все уже с полок смели…
- Мам, пап, новости!
Люди сгрудились у плазменного ультратонкого телевизора. Кадры сменялись, показывая хаос, происходящий по всей планете.
- Толпы демонстрантов вышли на улицы Парижа. Преимущественно, это студенты, - тараторил журналист, - Лондонская фондовая биржа забаррикадировалась изнутри и утверждает, что торги не прекратятся. Отметим, что в последние несколько дней наблюдается резкий рост стоимости акций сельскохозяйственных компаний. Лидер партии оппозиции Целлюлитовский объявил, что конца света можно избежать, если найти идеальную девушку и засунуть ее в египетскую пирамиду чтобы она лучом света из своего рту остановила разрушения. Партия власти ответила, что это плагиат. Впрочем, идеальную девушку есть из кого выбирать. В американском штате Висконсин проходят массовые демонстрации под лозунгом «Не умри девственником». Власти Голландии официально поддержали акцию, дополнив от себя словами «Курнем напоследок!»…
- Кстати, о Висконсине, Воооов, ты в аптеку не забыл заехать?
- Взял я тебе контрацепцию, две коробки, больше не было.
- Ох, молодежь, нет чтоб о душе подумать, вам подавай как в Висконсине… Все праздники проспите так!
Резкий взрыв на улице сотряс стены квартиры.
- Что, уже началось? Владимир, глянь в окно…
- Нет, Светлана Николаевна, это, видать, дяде Толе копать надоело – он динамитную шашку и сунул в стену.
- Точно, мам, вон дед из нашего бункера вылезает весь в земле, вроде ругается.
- Зато теперь связь есть!
- Папа! Ты, кстати, телефон туда обещал протянуть и телевизор.
- Мы вчера с Толей и тянули. Даже придумали, как защитить от всяких напастей…
- Одеяла уже там? У кого пакет с паспортами?
- Там все, так вот, мы подумали, что провод надо как-то спрятать…
- Светлана Николаевна, Лена просила карты захватить.
- Будто мы там в дурака резаться будем! Я же просила кастрюлю вниз захватить! Ну как же без кастрюли!
- Вы слушаете, или нет? Мы провод в туник просунули. Я специально под ним бункер планировал, теперь проводу не страшны дикие звери! О, Толя, здорово, орел!
- Слав, я там к вам проход сделал, у вас простынки не найдется занавесить его?
- Конечно, Славочка, держите!
- Ма! Время уже! Обращение президента пропустим.
- Ой, батюшки! Лен, скажи Вове, пусть вот ту коробку берет – там набор сковородок. Слава, не забудь окна закрыть, все-таки, я не знаю, когда мы вернемся. Папа, ну, сдался вам этот бортжурнал, вы не Нестор чтобы летописи писать!
- Потомкам пригодится!
- Деда, ты тогда лучше сразу на камне выбивай – будет второй камень розетты.
- Все на месте? Никого наверху не оставили? Я закрываю люк!
Как только дверь закрылась, заработали мощные немецкие фильтры воздуха, сделанные с учетом возможности радиоактивного заражения окружающей среды. Люди расселись за столом и налили шампанское.
- Дорогие Россияне! – вещал телевизор, - пока люди в других странах готовятся к неминуемой смерти, вы, умудренные многолетним опытом, закрылись в самодельных убежищах и настроены на выживание. От лица всего правительства выражаю вам свою благодарность! Мы, в нашем бункере, о вас очень волнуемся! В этот знаменательный день нам пора вспомнить о том, что Россия – действительно великая страна с великим прошлым и богатейшей историей. Не посрамим нашу страну. Давайте постараемся выжить!
- Ура! – поддержал стройный хор голосов графические салюты, красочно рассыпающиеся за спиной президента в телевизоре.
- А теперь мы переключаем наш эфир на бункер заслуженных артистов России, где ведущие эстрадные знаменитости устроили для вас «Концерт во имя жизни». Но, сначала, прервемся на рекламу. Оставайтесь с нами, телекомпания обещает непрерывно транслировать Вам свежие новости и прочие телепередачи пока свету действительно не настанет конец!
Под утро люди все-таки легли спать, потому что никто не знал, во сколько именно начнется конец света. Слава с дедом хотели дождаться, но вторая выпитая бутылка довольно быстро поменяла их мнение. В сдвоенном бункере стало темно.
- Вов, а вдруг ничего завтра не будет? – прошептал еле слышный голосок.
- Все говорят, что будет, Лен.
- А вдруг все же не будет?
- Может, но если вдруг будет, ты рискуешь умереть девственницей.
- Молодые люди, больше всего вы рискуете умереть с фингалами под глазами, а я – не выспавшимся!


Понравился пост? Поддержи Фишки, нажми:
1
8
Новости партнёров
А что вы думаете об этом?
Фото Видео Демотиватор Мем ЛОЛ Twitter Instagram
Отправить комментарий в Facebook
Отправить комментарий в Вконтакте
Мой статус онлайн виден пользователям
8  комментариев
Лучший комментарий
Скрыть
20
alex516 9 лет назад
Не могу сказать что хохотал, но улыбался исправно. Афтару над стилем надо работать

Вы действительно хотите удалить комментарий?

Удалить Отмена
22
Yarrr 9 лет назад
Херово написано.

Вы действительно хотите удалить комментарий?

Удалить Отмена

На что жалуетесь?