Доказано: мужчины красивее женщин

Поэтому ребёнок, оторванный от людей, лишается способности говорить и мыслить.

Но даже те, кто свято верят Дарвину в вопросе происхождения человеческих существ, не могут ответить на один простой вопрос — почему женщины красивее мужчин ?

То, что женщины — прекрасный пол, а мужчины нет, полностью противоречит самой логике эволюции, так как в противном случае все должно быть наоборот, так как почти у всех видов животных красотой отличаются именно мужские особи.

У нашего вида и так много особенностей, ставящих по сомнение выводы Дарвина – это и прямохождение, голая кожа, большой мозг, но красота женских особей — самое странное и поразительное в этом списке, так как у других видов живых существ почти всегда самка сильно проигрывает самцу в эстетическом плане.

Главное, что красота самцов полностью обосновывается их биологическим предназначением, так как просто необходима для того, чтобы добиться расположения противоположного пола, и в случае человека эта функция тоже имеет большое значение, так что мужская красота должна быть особенно заметной. Но многочисленные исследования доказали, что в процессе эволюции женщины становятся все более красивыми, а мужчины так и остаются на уровне своих пещерных предков. Более того, у красивых женщин рождается больше детей – на 16% по сравнению со среднемировым показателем. И, что любопытно, у красоток чаще рождаются девочки, чем мальчики. А это, по мнению специалистов, ведет к еще большему увеличению числа красивых женщин.

Так что тот факт, что прекрасным полом стали женщины, хотя должно быть наоборот, это настоящая биологическая тайна.

Откуда вообще в природе берется красота? Ведь на самом деле красота для животных дорога и опасна. Исключение составляют только те виды, которые красивым внешним видом предостерегают возможных своих врагов — даже не пробуй меня, а то пожалеешь. Но это совсем не тот случай, когда представитель одного пола выглядит привлекательнее в глазах другого, а одни особи — красивее других.

Такая красота может рассматриваться как вторичные половые признаки — такие, которые не участвуют непосредственно в процессе размножения, оплодотворения или деторождения, так как их функции имеют эстетическую природу, но без них шансы на размножения стремительно снижаются.

Факт, что многие особенно заметные внешние свойства животных даже осложняют их обладателям жизнь: большие рога лося — это неудобный груз на голове, длинный хвост павлина или многих других птиц мешает полетам, а яркие краски брачного оперения привлекают хищников.

Но раз эти вещи так неудобны, но не только появились, но и сохранили свое предназначение, значит в них все же есть очень важный смысл. А раз их обладатели даже устраивают турниры или представления, на которых с рвением демонстрируют свои украшения, значит, они имеют для них особое значение. Более того, такие отклонения появляются только у представителей одного пола, почти всегда мужского, значит, связаны они не столько с видом, сколько с полом и исполняют какие-то функции в подборе партнеров. Но какие?

Дарвин обратил внимание, что произведение на свет потомства гораздо более сложный процесс для самок, чем для самцов: первые производят гораздо менее многочисленные, чем сперматозоиды, и более крупные яйцеклетки, из которых после оплодотворения получаются еще более крупные и еще более «дорогие» яйца. Потом зачастую (у птиц) эти яйца приходится высиживать, а в случае млекопитающих — долго носить развивающийся плод, и потом кормить его молоком, который самка сама должна произвести.

Размножение становится сложной и затратной инвестицией, которая ведется в интересах обоих партнеров, хотя второй в нее практически не вкладывается. Таким образом, с биологической точки зрения самки играют гораздо более важную роль, чем самцы, выступая своего рода ресурсом, за обладание которым приходится побороться. Поэтому самке легко найти партнера — к этой роли будет готов каждый, но проблема состоит в выборе подходящего кандидата, а здесь одного желания с его стороны становится мало.

Каждый самец может оплодотворить практически неограниченное число самок. В хозяйствах достаточно иметь одного быка, чтобы покрыть стадо коров, или одного жеребца (или даже просто его семя), чтобы оплодотворить всех кобыл. Но поскольку в природе на свет появляется примерно одинаковое количество самок и самцов, огромное число вторых становится «избыточным».

Отсюда берется эта характерная половая асимметрия: самцам приходится чем-то себя проявить, чтобы обычно неприметные и «робкие» самки могли выбрать подходящего кандидата.

Размышляя, как происходит выбор подходящего кандидата, Дарвин заметил, что это может происходить двумя способами: самцы либо вступают друг с другом в схватку (победитель «срывает банк», что может в некоторых случаях, например, у горилл, заканчиваться созданием гарема), либо активную селекцию проводит самка, которой самцы демонстрируют свои достоинства. Как это происходит? По-разному. Например, у территориальных животных самец может привлечь партнершу изобилием своего участка или безопасностью гнезда. Другие преподносят какой-нибудь подарок (обычно пищу), а в крайних случаях, как у богомолов, даже приносят в жертву самих себя (что имеет смысл, если заранее успеть передать гены).

Поэтому так просто объяснить, почему самки всех живых существ так благоволят к красивым, привлекательным и склонным к риску самцам – они просто ведутся на «рекламу» генов самца, выраженных в красоте особи противоположного пола, так как именно эти гены и передадутся ее потомству.

И именно этот факт заставляет удивляться факту, что только у человека красотой отличаются не мужские, а женские особи. Ведь если рекламой занимается та сторона сексуальной игры, которая больше в ней заинтересована, а за второй остается выбор, то в случае человека дело оказывается запутанным: мужчины борются за внимание женщин, как и самцы других видов, но красотой при этом наделен слабый пол. Это очень странно.

Хотя справедливости ради стоит отметить, что наиболее примитивные людские племена практически полностью копируют поведение животных, и в них именно мужчины, а не женщины раскрашивают свои тела.

Но это все же искусственные украшения, служащие не столько для привлечения противоположного пола, сколько для правильной социализации мужской особи в большом коллективе себе подобных, а значит к вопросу о женской красоте не имеют отношения.

Единственное, чем так или иначе Даврин попытался объяснить сей факт, это тем, что выйдя в саванну без естественной защиты (и даже избавившись от той, что была у нас раньше), мы могли выжить только благодаря объединению в сплоченные социальные группы. На этом этапе соперничество за самок происходило еще по привычным обезьяньим образцам. Но потом произошло нечто неожиданное: рост интеллекта (вызванный социализацией и изменением рациона) и сопутствующее ему увеличение размера мозга привели к новым сложностям, связанным с деторождением.

Увеличивающаяся голова ребенка с трудом проходила через родовые пути женщины, а те (из-за хождения на двух ногах) не мог расшириться, не ухудшив нашу способность бегать. В итоге отбор перемещал момент родов на все более ранние этапы развития ребенка, так что наши новорожденные становились все более беспомощными и требовали обременительной и долгой заботы. Это возлагало на самок (или уже женщин?) новые и более сложные обязанности, которые стали превосходить возможности одного родителя. Так появилась потребность в отце, а не только поставщике сперматозоидов.

Для выживания женщинам понадобились партнеры, а чтобы их получить, требовалось привязать их к себе на продолжительное время. Но как? А вот как раз при помощи сексуальной привлекательности и устойчивости союза, которую обеспечивали два новых и редких явления: незаметная овуляция и постоянная готовность к сексу. И еще красота. Появилось неизвестное раньше чувство — любовь.

И новый особый образчик красоты, который можно описать как усиление детских черт в анатомии и поведении. Гладкая безволосая кожа, маленький нос, большие глаза, высокий тембр голоса — это черты, которые пробуждают во взрослых особях покровительственное поведение. Стараясь добиться мужской опеки, женщины «впали в детство»: их современный педоморфизм таким образом может быть ответом на условия, которые сделали человеческих самок зависимыми от самцов, а не только наоборот.

Нельзя сказать, что этот вывод Дарвина безупречен, но, как говорится, попытка засчитана. Так же как и почти «притянутый за уши» факт, что сохранившимся наследием полигамии у человека можно считать систему ухаживаний и конкурирования мужчин за женщин, хотя понятно, что человеческие ухаживания никак нельзя ставить на одну доску с оленьими боями.

Но и желание Дарвина объяснить женскую красоту исключительно появившейся в результате формирования моногамной структуры человеческого общества взамен старой, полигамной, тоже оставляет массу вопросов без ответов.