9859
27
Чтобы помнили!
Татьяна Ивановна Пе́льтцер (24 мая (6 июня) 1904 — 16 июля 1992) — советская и российская актриса театра и кино, Народная артистка СССР (1972). Лауреат Сталинской премии третьей степени (1951).
×
Основателем династии Пельтцеров в России был Наполеон Пельтцер, пришедший в 1821 году девятнадцатилетним юношей пешком в Россию из Рейнской области. Предки Пельтцеров были портными, шили шубы – «пельтцы», отсюда и пошла фамилия. Вплоть до августа 1914 года, пока не началась Первая мировая война, в семье говорили исключительно по-немецки. Мать Татьяны была еврейкой, дочерью главного раввина из Киева.
Пельтцер – старинная, дворянская фамилия, история которой хорошо известна в Германии. «Древо восстановлено по кусочкам, много было утеряно во время войны и во время репрессий, – вспоминала внучатая племянница Татьяны Пельтцер Анастасия Степанова. – Несмотря на то, что ее отец был актером, бабушкин брат Константин и Татьяна Ивановна – единственные актеры в нашем роду. И, наверное, это воспринималось как легкомысленное увлечение».
Настоящее имя отца Татьяны Пельтцер - Иоганн Робертович. Но он предпочитал называть себя Иваном. Иван Пельтцер был одним из первых заслуженных артистов республики, лауреатом Сталинской премии и много снимался в кино – в картинах «Белеет парус одинокий», «Медведь», «Большая жизнь»… Он был не только прекрасным актером, но и отличным педагогом, до революции им была организована небольшая театральная школа.
Настоящее имя отца Татьяны Пельтцер - Иоганн Робертович. Но он предпочитал называть себя Иваном. Иван Пельтцер был одним из первых заслуженных артистов республики, лауреатом Сталинской премии и много снимался в кино – в картинах «Белеет парус одинокий», «Медведь», «Большая жизнь»… Он был не только прекрасным актером, но и отличным педагогом, до революции им была организована небольшая театральная школа.
Татьяна Пельтцер позже рассказывала: «Насколько я помню, в первый раз вышла я на сцену в спектакле «Камо грядеши», был сезон 1913 года, играли мы в труппе Николая Николаевича Синельникова в Екатеринославле. Мне было девять лет, и я играла Авгия - брата главной героини Сенкевича Литии, роль которой исполняла Шатрова, замечательная актриса. Помню настроение праздничности, охватившее меня».
Вместе со своим отцом подрастающая Татьяна сыграла много ролей. Марк Захаров рассказывал: «Татьяна Ивановна Пельтцер театрального образования не получила и очень этим гордилась. Училась она у отца - замечательного артиста Ивана Романовича Пельтцера. Впервые выступила на сцене в 1914 году в частной антрепризе города Екатеринославля. Успешно сыграла мальчика - Сережу Каренина».
Вместе со своим отцом подрастающая Татьяна сыграла много ролей. Марк Захаров рассказывал: «Татьяна Ивановна Пельтцер театрального образования не получила и очень этим гордилась. Училась она у отца - замечательного артиста Ивана Романовича Пельтцера. Впервые выступила на сцене в 1914 году в частной антрепризе города Екатеринославля. Успешно сыграла мальчика - Сережу Каренина».
Впервые девятилетняя Татьяна получила гонорар за работу в постановке «Дворянское гнездо». Талант девочки был бесспорным - впечатлительных дам могли выводить из зала без чувств после сцены прощания Анны Карениной с сыном, которого играла юная Пельтцер.
Татьяна Пельтцер писала: «Отец мой, Иван Романович Пельтцер - обрусевший немец, человек бешенного темперамента, неугасимой творческой активности, деятельной фантазии. Он служил у Корша, держал антрепризы в разных городах, организовал в Москве частную школу. У него учились многие, ставшие потом известными, артисты, например В.Н.Попова и В.С.Володин - известный комик кинематографа и оперетты. Он учился втайне от своего отца, содержателя Ивановского трактира, и расплачивался с Иваном Романовичем медяками, которые приносил в мешочке... Помню, на сезон 1915-16 года папаша стал держать театр миниатюр в Харькове. Были в труппе молодой Утёсов, Смирнов-Сокольский. Дела шли не блестяще. Для поднятия сборов папаша поставил «Белоснежку» и «Красную Шапочку». В этих спектаклях я играла и уже училась в 1 классе гимназии...»
Татьяна Пельтцер писала: «Отец мой, Иван Романович Пельтцер - обрусевший немец, человек бешенного темперамента, неугасимой творческой активности, деятельной фантазии. Он служил у Корша, держал антрепризы в разных городах, организовал в Москве частную школу. У него учились многие, ставшие потом известными, артисты, например В.Н.Попова и В.С.Володин - известный комик кинематографа и оперетты. Он учился втайне от своего отца, содержателя Ивановского трактира, и расплачивался с Иваном Романовичем медяками, которые приносил в мешочке... Помню, на сезон 1915-16 года папаша стал держать театр миниатюр в Харькове. Были в труппе молодой Утёсов, Смирнов-Сокольский. Дела шли не блестяще. Для поднятия сборов папаша поставил «Белоснежку» и «Красную Шапочку». В этих спектаклях я играла и уже училась в 1 классе гимназии...»
В 26 лет Татьяна Пельтцер вышла замуж за немецкого коммуниста Ганса Тейблера, сменила фамилию, и уехала с ним в 1930 году в Берлин. Муж с удовольствием представил её своим друзьям и соратникам, помог устроиться на должность машинистки в советском торгпредстве и похлопотал о принятии жены в компартию Германии. Немецкие товарищи одобрили выбор коллеги - у Пельтцер была отличная фигура, шарм, и она была не по-советски открыта и свободна. Узнав, что Татьяна Тейблер - в прошлом театральная актриса, режиссёр Эрвин Пискатор пригласил её в свою постановку «Инга» по пьесе Глебова. По вечерам молодожены гуляли по городу. В один из таких тихих летних вечеров Пельтцер услышала выступление Гитлера. Позже она рассказывала, что он очень не понравился как очень несимпатичный мужчина. Будучи замужем, Татьяна влюбилась в русского, который приехал в Германию учиться кораблестроению. Ее муж Ганс, узнав о романе, отправил Татьяну обратно в Россию. Прожив в Германии четыре года, Татьяна вернулась в 1934 году в СССР, и вновь взяла фамилию отца – Пельтцер, несмотря на то, что папа Татьяны часто влюблялся, женился, оставлял квартиры молодым женам и даже жил в общежитии театра, в комнате дочери.
Актрисе потребовалось более тридцати лет упорной работы, чтобы быть услышанной в мире театра и кино. Карьере Татьяны Пельтцер мешало и нескрываемое купеческое происхождение, и необычное замужество, и судьба брата Татьяны – Александра, который учился в МАДИ, но во время учебы был осуждён за несуществующую контрреволюционную деятельность и провел в тюрьме два года. После освобождения Александр Пельтцер занимался разработкой первых советских гоночных автомобилей «Звезда», сам их испытывал, стал трижды рекордсменом Советского Союза, но в 1936 году оставил пост главного инженера АМО (ныне - завод имени Лихачёва), как написано в архивах, «по причине выезда из Москвы». Это случилось в 1936 году - время говорит само за себя. Вместе с ним ушла с завода и Татьяна Ивановна, куда она устроилась после того, как в театре имени Моссовета её признали профессионально непригодной. Татьяна Пельтцер уехала в Ярославль и устроилась на работу в старейший российский драмтеатр имени Волкова, где проработала с 1936-го по 1937 год.
Спустя некоторое время, Татьяна с отцом перебралась в Москву, где поселилась на улице Черняховского, недалеко от станции метро «Аэропорт». Их соседями были Рыбников и Ларионова, Гайдай и Гребешкова, Булгакова, Румянцева и Кубацкий. Позже каждое утро Иван Романович Пельтцер спускался во двор со своим любимцем – огромным попугаем. Актер чинно заводил беседу с кем-нибудь из соседей, а попугай, нетерпеливо раскачиваясь у него на плече, пытался переключить внимание на себя: «Ваня! Ваня! Ваня!» И, не находя ответа, негодующе взрывался: «Пельтцер, мать твою!!!» Попугай, как и его хозяева, пользовался огромной популярностью.
Актриса Ольга Аросева рассказывала: «Мы много вместе играли, и был у нас такой обычай — найти 25 рублей на двоих, чтобы поужинать после спектакля в ресторане ВТО. Небогатая закуска — рубленая сельдь, капуста, горячее, по 100 граммов водки. И вот иногда ее папаша там нас засекал. Это было так смешно, когда он делал дочке выговор. Один раз я не выдержала и сказала: «Папаша, простите, вы тоже сюда ходите». «Настоящий актер, — ответил он, — после спектакля не может прийти домой, нажраться пельменей и лечь спать. Он идет с товарищами в ресторан обсудить, как играл. А вы здесь жрете винегрет и говорите, кто с кем живет». «Ладно ханжить, папаша. Мы тоже о творчестве говорим», — сказала ему Татьяна. Но очень уважительно, она была с ним только на «вы».
Актриса Ольга Аросева рассказывала: «Мы много вместе играли, и был у нас такой обычай — найти 25 рублей на двоих, чтобы поужинать после спектакля в ресторане ВТО. Небогатая закуска — рубленая сельдь, капуста, горячее, по 100 граммов водки. И вот иногда ее папаша там нас засекал. Это было так смешно, когда он делал дочке выговор. Один раз я не выдержала и сказала: «Папаша, простите, вы тоже сюда ходите». «Настоящий актер, — ответил он, — после спектакля не может прийти домой, нажраться пельменей и лечь спать. Он идет с товарищами в ресторан обсудить, как играл. А вы здесь жрете винегрет и говорите, кто с кем живет». «Ладно ханжить, папаша. Мы тоже о творчестве говорим», — сказала ему Татьяна. Но очень уважительно, она была с ним только на «вы».
С 1937 года Пельтцер стала актрисой Колхозного театра в Москве, с 1938-го по 1940-й год она снова работала в театре имени Моссовета, с 1940 года - в Московском театре миниатюр, в котором она проработала семь лет. Именно там она проявила себя как «бытовая», острохарактерная актриса, играя банщиц, молочниц, управдомш и нянек. Этих героинь актриса искренне любила за «крепкие руки и доброе сердце». У нее появились первые поклонники, ее заметили и стали приглашать в кино на эпизодические роли. Пельтцер также пробовала свои силы в жанре миниатюры и занималась конферансом.
В кино Татьяна Пельтцер дебютировала в 1943 году в комедии «Свадьба», где главные роли исполнили Эраст Гарин и Фаина Раневская. Потом актриса появилась в драме «Она защищает Родину». Первую большую роль - Плаксину в мелодраме «Простые люди» - Татьяна Ивановна сыграла в 1945 году. Правда, этот фильм 11 лет пролежал «на полке».
В кино Татьяна Пельтцер дебютировала в 1943 году в комедии «Свадьба», где главные роли исполнили Эраст Гарин и Фаина Раневская. Потом актриса появилась в драме «Она защищает Родину». Первую большую роль - Плаксину в мелодраме «Простые люди» - Татьяна Ивановна сыграла в 1945 году. Правда, этот фильм 11 лет пролежал «на полке».
В 1947 году Пельтцер перешла в Московский Театр Сатиры, где в дальнейшем проработала 30 лет. В Театре Сатиры режиссер Борис Равенских дал ей сыграть роль, которая сделала Пельтцер знаменитой. Речь идет об уникальном спектакле «Свадьба с приданым» 1950 года. В нем сыграли главные роли Вера Васильева, Виталий Доронин и Татьяна Пельтцер, которой достался отрицательный персонаж — роль деревенской тунеядки-картежницы Лукерьи Похлебкиной. Постановка Театра Сатиры была удостоена Государственной премии. После того, как эта постановка в 1953 году была экранизирована, зрители еще долгое время писали артистке письма с советами, как избавиться от алкоголизма. Всесоюзная известность пришла к актрисе, когда ей было 49 лет.
Экранный образ, создаваемый Пельтцер, полностью не совпадал с жизненным. Пенсионерка-растеряха и непоседа в кино была аккуратисткой с немецкой организованностью в жизни. В театре все знали, что на гастроли Татьяна Ивановна возила с собой в чемодане плитку, кастрюльки и все, что к ним полагается. Никогда не ела в столовой, все готовила в номере. Ольга Аросева рассказывала: «Она актриса очень индивидуальная. С ней было тяжело только в том смысле, что она подавляла своей мощью, но никогда не изображала звезду. Наоборот, когда на целине она увидела, что у меня маленькая концертная ставка, сказала: «Ну, как же это, Ольга, я пойду, скажу. Тебя ведь лучше меня принимают, а ты получаешь в два раза меньше моего».
Экранный образ, создаваемый Пельтцер, полностью не совпадал с жизненным. Пенсионерка-растеряха и непоседа в кино была аккуратисткой с немецкой организованностью в жизни. В театре все знали, что на гастроли Татьяна Ивановна возила с собой в чемодане плитку, кастрюльки и все, что к ним полагается. Никогда не ела в столовой, все готовила в номере. Ольга Аросева рассказывала: «Она актриса очень индивидуальная. С ней было тяжело только в том смысле, что она подавляла своей мощью, но никогда не изображала звезду. Наоборот, когда на целине она увидела, что у меня маленькая концертная ставка, сказала: «Ну, как же это, Ольга, я пойду, скажу. Тебя ведь лучше меня принимают, а ты получаешь в два раза меньше моего».
Ольга Аросева рассказывала: «Очень собранная, очень хозяйственная, разборчивая и в еде, и в одежде была. Кофе готовый она никогда не покупала. Брала в зернах, но белый, и сама жарила, причем столько, чтобы хватило на утреннюю порцию. Ее домработница пекла такие ромбики, а к ним полагалась икра черная, масло. Звонила мне: «Ну что, ты встала? Кофе не пей, беги ко мне». Всегда такой завтрак у нее был. Еще — овсянка, сваренная в пароварке. Замечательно она солянку рыбную делала, чему меня и научила. А как она собирала чемоданы — этому надо было поучиться! Он у нее был как маленький шкаф, где все по отдельности — костюмы, обувь. Чистюля в любой ситуации. На целине вшивая грязная гостиница, а у нее всегда плитка, салфетки, серебряная ложечка для чая».
Конец 1960-х и начало 1970-х годов были для Татьяны Пельтцер победными и радостными. Именно тогда она часто повторяла сказанную на своем 70-летнем юбилее фразу: «Я – счастливая старуха!» В театре она играла Прасковью в «Старой деве», мадам Ксидиас в «Интервенции», Марселину в «Безумном дне, или Женитьбе Фигаро», мамашу Кураж, Фрекен Бок, блистала в «Маленьких комедиях большого дома»… Зрителям казалось, что такой, какой она была на сцене, она оставалась и в жизни – близкой, понятной, что все ей давалось легко и просто. А это шло от мастерства. Именно мастерство, отточенное, отшлифованное годами, создавало ощущение сплошной импровизации во время пребывания Пельтцер на сцене. На самом деле она всегда опиралась на партнеров, сразу же в них «влюбляясь».
И, тем не менее, она всегда была остра на язык. Насмешливый взгляд, неприязнь к фальши и прямолинейность многим не нравились. Пельтцер откровенно недолюбливали за прямоту, бескомпромиссность и своенравный характер. Как-то на собрании труппы, после выступления Пельтцер Борис Новиков сказал: «А вы, Татьяна Ивановна, помолчали бы! Вас вообще никто не любит, кроме народа!»
И, тем не менее, она всегда была остра на язык. Насмешливый взгляд, неприязнь к фальши и прямолинейность многим не нравились. Пельтцер откровенно недолюбливали за прямоту, бескомпромиссность и своенравный характер. Как-то на собрании труппы, после выступления Пельтцер Борис Новиков сказал: «А вы, Татьяна Ивановна, помолчали бы! Вас вообще никто не любит, кроме народа!»
Те же, кому она покровительствовала, не чаяли в ней души. Пельтцер боготворила Андрея Миронова, которого считала своим сыном, любила произносить тосты за здоровье любимца и часто рассказывала о его рождении 8 марта. Она умела дружить и ценить дружбу, с радостью спешила в гости и на спектакли к Фаине Раневской, часто принимала у себя дома молодых и «безнадежных» артистов и ночи напролет играла в преферанс с Валентиной Токарской, с удовольствием вспоминая, как на гастролях в Париже они убегали от приставленных к труппе комитетчиков и «шатались» по ночным кабакам и клубам. Актриса Нина Корниенко рассказывала: «Я помню, что на гастролях у меня поднялась температура и я не смогла прийти утром на репетицию. Плучек стал ругаться, требовать, чтобы я пришла, а Татьяна Ивановна вдруг выбежала на сцену, раскинула руки, как птица, и закричала: «Не трогайте ее!» И меня оставили в покое».
Пельтцер обожала рассказывать анекдоты и делала это мастерски. На юбилее Георгия Тусузова она сидела на столе, болтая ногами, откусывала бутерброд с колбасой и была озорной, непредсказуемой и своевольной девчонкой. Но при всей своей кажущейся простоте и «хулиганистости», на сцене и в кино Пельтцер превосходно владела таким искусством актерского мастерства, которое для многих актеров было недоступно. Актриса точно знала, как держать веер и как им играть, как выставить ножку в реверансе и как повести плечиком… Она могла быть очень элегантной и галантной. Но режиссеры ее побаивались. Яростная перепалка перед съемкой была для нее традиционным допингом, после которого Пельтцер выпархивала на площадку, как ни в чем не бывало, и обезоруживала всех своим неповторимым искусством. Ей почти всегда это прощалось. Окружающие видели уникальную актрису, способную вытянуть любую роль, даже совершенно не выписанную ни драматургически, ни режиссерски.
В 1970 году фильм «Приключения желтого чемоданчика», в котором снялась Татьяна Пельтцер, получил приз Венецианского фестиваля. Жюри потрясла эксцентричная бабушка, которая танцевала на крыше, перелезала через заборы и ездила на крыше троллейбуса.
А в 1972 году Татьяна Пельтцер первой из актрис Театра Сатиры получила звание народной артистки СССР. Эта новость стала известна в театре заранее. Заведующая литературной частью театра Марта Линецкая в своих дневниках описывала это событие: «На четвёртом этаже двери лифта с грохотом распахнулись, и оттуда высыпались возбуждённые Марк Захаров, Клеон Протасов и Татьяна Пельтцер - в холщовой юбке, тапочках - прямо с репетиции «Мамаши Кураж».
- Правда? Или это вы здесь придумали? - спросила Татьяна Ивановна как всегда насмешливо. В голосе - надежда и сомнение.
- Конечно, правда! - все понеслись в кабинет директора. А на другой день Татьяна Ивановна пригласила всех в «Будапешт» на Петровских линиях. Вот это оперативность! Оказалось, что у неё - день рождения. 68 лет. И она, по традиции, устраивает его в этом ресторане, только на этот раз семейный круг несколько расширился. Тосты, цветы, всеобщая любовь... Потом поехали к ней пить кофе. Набилось много народа в её квартире на «Аэропорту». Татьяна Ивановна с темпераментом готовила стол, развлекала гостей, отчитывала нерасторопную жену брата. В маленькой прихожей тесно. У зеркала - гора телеграмм. И от Ганса - тоже длинная телеграмма на немецком языке. На стенке - множество значков. Кухня настоящей хозяйки с миллионом хитрых приспособлений, машинок, кофеварок, чайничков, самовар, наборы ножей и разной кухонной утвари. В 11 вечера Татьяна Ивановна укатила в Ленинград на пробу в каком-то новом фильме...».
А в 1972 году Татьяна Пельтцер первой из актрис Театра Сатиры получила звание народной артистки СССР. Эта новость стала известна в театре заранее. Заведующая литературной частью театра Марта Линецкая в своих дневниках описывала это событие: «На четвёртом этаже двери лифта с грохотом распахнулись, и оттуда высыпались возбуждённые Марк Захаров, Клеон Протасов и Татьяна Пельтцер - в холщовой юбке, тапочках - прямо с репетиции «Мамаши Кураж».
- Правда? Или это вы здесь придумали? - спросила Татьяна Ивановна как всегда насмешливо. В голосе - надежда и сомнение.
- Конечно, правда! - все понеслись в кабинет директора. А на другой день Татьяна Ивановна пригласила всех в «Будапешт» на Петровских линиях. Вот это оперативность! Оказалось, что у неё - день рождения. 68 лет. И она, по традиции, устраивает его в этом ресторане, только на этот раз семейный круг несколько расширился. Тосты, цветы, всеобщая любовь... Потом поехали к ней пить кофе. Набилось много народа в её квартире на «Аэропорту». Татьяна Ивановна с темпераментом готовила стол, развлекала гостей, отчитывала нерасторопную жену брата. В маленькой прихожей тесно. У зеркала - гора телеграмм. И от Ганса - тоже длинная телеграмма на немецком языке. На стенке - множество значков. Кухня настоящей хозяйки с миллионом хитрых приспособлений, машинок, кофеварок, чайничков, самовар, наборы ножей и разной кухонной утвари. В 11 вечера Татьяна Ивановна укатила в Ленинград на пробу в каком-то новом фильме...».
К своим работам Пельтцер относилась очень трепетно, в списке её киноработ роли в фильмах у таких режиссеров, как Иосиф Хейфиц, Александр Роу, Илья Фрэз, Надежда Кошеверова, Светлана Дружинина, Марк Захаров и Михаил Юзовский. Постановщик «Ивана Бровкина» Иван Лукинский признавался, что роли Евдокии Бровкиной не придавалось особого значения. Лишь когда стало ясно, что фильм получился во многом благодаря актёрам, когда посыпались письма, а критики восхитились работой актрисы Пельтцер, в следующей картине «Иван Бровкин на целине» роль матери писалась уже специально под неё и с большим количеством сцен.
Комедию «Иван Бровкин» снимали в глубинке, в одной из деревень Ярославской области. В селе старушки полюбили Пельтцер, принимали ее за свою. А она могла сражаться в преферанс ночи напролет, при этом не любила проигрывать. Александр Абдулов вспоминал о том, что однажды Татьяна Ивановна проиграла ему в карты девять копеек и ворчала по этому поводу целый месяц.
В середине 1960-х годов режиссер Театра Сатиры пригласил к себе молодого, никому не известного Марка Захарова. Когда Захаров объяснил труппе замысел своего спектакля «Доходное место», в зале раздался громкий возмущенный голос Татьяны Пельтцер. Но спектакль у Захарова получился, и Пельтцер изменила мнение о молодом режиссере. До ухода в «Ленком» Захаров поставил в театре Сатиры пять спектаклей - и все с Пельтцер в главной роли. Позже Марк Захаров рассказывал: «Вначале она меня не приняла. Когда я в Театре Сатиры сделал экспликацию спектакля, воцарилась пауза, я решил, что поразил всех. И вдруг голос Татьяны Ивановны: «Что же это такое — как человек ничего не умеет делать, так в режиссуру лезет?!» Знаете, в ней была фантастическая особенность — она никогда не фальшивила. Могла что-то неправильно делать, но никогда не кривлялась. И относилась с уважением к режиссерской профессии. Когда она переходила в «Ленком», сказала мне: «Я у вас буду играть все, что вы мне скажете. Кроме одного...» И показала пантомимой авангард и современную режиссуру. Но показала блестяще. Если ворчала, то весело. И конечно, ее фразы: «Ни один спектакль от репетиции лучше не становится». Или: «Вот вы, Марк Анатольевич, все сидите, подолгу репетируете, а вот у Корша каждую пятницу была премьера». Татьяна Пельтцер укрепила труппу «Ленкома» веселой и мудрой обстоятельностью. Всю жизнь, имея дело с комедией, с этим крайне опасным жанром, который нередко с годами превращает актера в безжизненную маску, которая штампует набор привычных интонаций, Пельтцер только оттачивала свое мастерство и усиливала тонкое психологическое построение роли. Когда в театр приходит сложившийся актер, зрелый мастер, он непременно приносит накопленный опыт. Для Пельтцер каждая роль – начало. Она, как школьница, внимает учителю и готова сидеть до утра, чтобы выучить урок. И при этом она способна казнить и винить себя, ей неловко перед партнерами, если из-за нее останавливают репетицию, если у нее что-то не получается. Ей абсолютно чуждо «профессорство», она за более чем полувековую жизнь в театре не стала «академиком».
Инна Чурикова рассказывала: «Мы познакомились на фильме «Морозко». Татьяна Ивановна играла мать жениха Настеньки. И вот я помню ее за кадром: в руке сигарета, а вокруг — постоянно люди из театра со всякими делами. И она их так серьезно слушает, решает, что делать. Очень деловая женщина, а входит в кадр, и — веселая, беззаботная бабулька. Она становится первой народной артисткой СССР в Театре сатиры, подтверждая свою народность в шумных спектаклях — «Безумный день, или Женитьба Фигаро», «Мамаша Кураж», «Проснись и пой» в постановке Марка Захарова. Ее тетю Тонни, что поет, танцует и соединяет влюбленных, обожают. Слава растет. Она — прима Театра сатиры. И вдруг... Идет репетиция «Горя от ума». В зале — главный режиссер Валентин Плучек, на сцене — почти весь состав театра. Однако за кулисами, где слышна репетиция по трансляции, все в недоумении: идет текст явно не по Грибоедову. «Не буду это делать», «Безумная старуха», «Идиот, дурак».
Из-за разгоревшегося на репетиции конфликта между Пельтцер и Плучеком актриса ушла из Театра Сатиры. Актер Анатолий Гузенко рассказывал: «Нет, никакого «идиота» и «дурака» не было. Ситуация была такая: на сцене хореограф, его пригласили поставить движение, и Плучек хотел, чтобы Татьяна Ивановна тоже повторяла все с артистками. А она: «Эту ерунду делать не буду». Слово за слово. Мы все следили, как слова летели в зал и из зала на сцену. В конце концов, она закричала: «Вы сумасшедший старик», а он ей: «Безумная старуха».
Из-за разгоревшегося на репетиции конфликта между Пельтцер и Плучеком актриса ушла из Театра Сатиры. Актер Анатолий Гузенко рассказывал: «Нет, никакого «идиота» и «дурака» не было. Ситуация была такая: на сцене хореограф, его пригласили поставить движение, и Плучек хотел, чтобы Татьяна Ивановна тоже повторяла все с артистками. А она: «Эту ерунду делать не буду». Слово за слово. Мы все следили, как слова летели в зал и из зала на сцену. В конце концов, она закричала: «Вы сумасшедший старик», а он ей: «Безумная старуха».
Михаил Державин в костюме Скалозуба спустился на первый этаж и сказал Ольге Аросевой: «Быстро уходите из театра, вас Плучек зовет на сцену». Ольга Аросева вспоминала о том драматичном моменте: «Я выбежала из театра, Татьяна Ивановна тут же выбежала за мной, ругая Плучека: «Я пойду, я скажу ему все»... Я ее удерживала, увезла домой, хотя та требовала, чтобы я ее отвезла к Марку. После всего случившегося я не ходила неделю в театр. Плучек вызвал меня и сказал, что назначает меня на ее роль в «Горе». «Это неправильно, — сказала я, — если Пельтцер уйдет, это будет большая потеря для театра. Опомнитесь оба». Но они не опомнились. Она ушла к Марку, а я стала играть ее роли».
Татьяна Ивановна на Аросеву не обиделась. Аросева рассказывала: «Для нее вопрос ухода был решен раньше и нужен был повод. По сути, она конфликт и спровоцировала. Но Татьяна Ивановна себя никогда не сдерживала, говорила, что думает. И никогда не делала исподтишка, назло». В момент перехода из одного театра в другой Пельтцер было 73 года и можно только поразиться ее отчаянному поступку. Но те, кто знал ее, — не удивлялись: всегда веселая и неунывающая Пельтцер умела принимать неожиданные решения, а молодые актеры - не замечать ее возраста. Когда Марк Захаров пригласил Леонида Броневого в Ленком, тот поначалу удивился: «Как я буду выглядеть рядом с комсомольцами?» Но, подумав, сказал: «А с другой стороны, у вас же там служит вечная пионерка Татьяна Пельтцер! Рядом с ней я за октябренка сойду».
Татьяна Ивановна на Аросеву не обиделась. Аросева рассказывала: «Для нее вопрос ухода был решен раньше и нужен был повод. По сути, она конфликт и спровоцировала. Но Татьяна Ивановна себя никогда не сдерживала, говорила, что думает. И никогда не делала исподтишка, назло». В момент перехода из одного театра в другой Пельтцер было 73 года и можно только поразиться ее отчаянному поступку. Но те, кто знал ее, — не удивлялись: всегда веселая и неунывающая Пельтцер умела принимать неожиданные решения, а молодые актеры - не замечать ее возраста. Когда Марк Захаров пригласил Леонида Броневого в Ленком, тот поначалу удивился: «Как я буду выглядеть рядом с комсомольцами?» Но, подумав, сказал: «А с другой стороны, у вас же там служит вечная пионерка Татьяна Пельтцер! Рядом с ней я за октябренка сойду».
Татьяна Пельтцер любила рассказывать смешные истории, и пародировала всех – от главного режиссера до себя самой, вокруг нее всегда толпились оживленные, хохочущие люди. Остроумная и дерзкая, она смеялась и над своими годами, не желая признавать старость, и часто снималась у неизвестных режиссеров, объясняя друзьям: «Он, кажется, талантлив. Надо помочь...». На такой случай у нее всегда была наготове «командировочная» сумка с неизменным ковриком для утренней зарядки. Однажды в театре, на репетиции, услышав от молодых жалобы на неустроенность, в сердцах сказала: «Да что вы плачетесь! Живите, и тому радуйтесь - ведь какое это благо - жить!».
При этом она была очень скромной, когда ее узнавали на улице. Анна Кукина - домработница Татьяны Пельтцер рассказывала: «Ей это нравилось. Но очень не любила, когда хотели бесплатно что-то дать. «Нет, нет, я не бедная, у меня есть деньги», и всегда рассчитывалась. Однажды продавец арбузов все-таки всучил мне бесплатно арбуз, я запихнула его в сумку, а Татьяна Ивановна отчитала меня: «Я больше не буду с тобой ходить». Стеснялась брать, была очень щепетильная. И сдачу никогда не брала».
При этом она была очень скромной, когда ее узнавали на улице. Анна Кукина - домработница Татьяны Пельтцер рассказывала: «Ей это нравилось. Но очень не любила, когда хотели бесплатно что-то дать. «Нет, нет, я не бедная, у меня есть деньги», и всегда рассчитывалась. Однажды продавец арбузов все-таки всучил мне бесплатно арбуз, я запихнула его в сумку, а Татьяна Ивановна отчитала меня: «Я больше не буду с тобой ходить». Стеснялась брать, была очень щепетильная. И сдачу никогда не брала».
Татьяна Ивановна до старости сохраняла прекрасную фигуру, занималась каждое утро зарядкой и не жалела, что у нее нет детей. Ее домработница рассказывала: «Однажды я пожаловалась, что у дочки колготки летят, не успеваю зашивать, сама в рваных хожу. А Татьяна Ивановна только вздохнула: «Хорошо, у меня детей нет». Я однажды открываю дверь, вхожу и вижу голые ноги на полу — вроде как лежит Татьяна Ивановна. Я напугалась, думаю, мертвая. Аня, это я, входи, — кричит она. Я вхожу и вижу: на полу лежит совсем голая Татьяна Ивановна и делает зарядку. И такие сложные упражнения! И все повторяла мне, что мне тоже надо заниматься физкультурой».
При всем этом в свои 85 лет Пельтцер делала все вопреки рекомендациям врачей: курила, бегала, пила крепчайший кофе. Эффект разорвавшейся бомбы произвела в 1991 году небольшая заметка в прессе под названием «В палате с душевнобольными». В ней говорилось о том, что всеми любимая актриса помещена в общую палату клиники для сумасшедших и что «местные психи не приняли ее». Разразился скандал, после которого театр приложил все усилия для перевода Пельтцер в элитную больницу. Но нервное перенапряжение актрисы оказалось необратимым. Актриса начала терять память. Ольга Аросева рассказывала: «Она попала в Ганнушкина. «Ленком» в это время был на гастролях, и мы с Мамедом (Мамед Агаев — директор Театра сатиры) поехали туда. Она вся в крови была, расцарапанная. Врач сказал, что дерется, очень агрессивная. Ничего страшнее в своей жизни, чем в этом доме, я не видела — сумасшедшие старухи шныряли как мыши. Татьяна к нам вышла, Мамед только смотрел в окно и рыдал. А она мне: «Возьми меня отсюда». Забыла мое имя, но, когда врач спросил ее, кто я, напряглась: «Друг мой». Когда я сказала, что на гастроли едем, она вдруг спросила: «А подруга моя едет?» — «Токарская, что ли? Да, едет». — «Вот б...», — вдруг сказала Татьяна Ивановна. Тогда я нашла Инну Чурикову и из Ганнушкина Татьяну Ивановну перевели в другую больницу, более-менее приличную.
После лечения Татьяна Ивановна снова вернулась в театр, но она с трудом передвигалась, уже не могла запоминать текст, постоянно путала реплики. Последними ее ролями были Федоровна в пьесе «Три девушки в голубом» Людмилы Петрушевской и «Поминальная молитва» Григория Горина. Оба спектакля поставил Марк Захаров. В «Поминальной молитве» Пельтцер играла старую Берту, а Александр Абдулов — ее сына, Менахема. Захаров и вся труппа хотели, чтобы Пельтцер была занята в спектакле: она была талисманом театра. Роль Берты Горин писал специально для нее. Она играла старую еврейку, которую сын привозит к дальним родственникам, в деревню Анатовку, погостить. А родственников вместе со всем еврейским населением как раз в это время выселяют из Анатовки: власти передвинули так называемую «черту оседлости»… Менахем дрожал над своей мамой, как настоящий еврейский сын. Берта плохо понимала, куда ее привезли. Абдулов выводил Пельтцер на сцену так бережно, словно она была хрупкой драгоценностью, фарфоровой чашечкой тонкой китайской работы. В доме главного героя Тевье-молочника в исполнении Евгения Леонова, был патетический момент - были собраны чемоданы и узлы, женщины плакали, мужчины угрюмо молчали. При виде Менахема и его мамы все столбенели. Оказывается, пару дней назад Менахем отправил Тевье телеграмму: «Приезжаем пожить», а Тевье получил: «Приезжайте пожить» — и обрадовался, что есть куда приткнуться хотя бы на первое время с детьми и внуками. Но теперь — ехать некуда. Что делать?! «Господи, милосердный, — говорил Леонов, вздымая руки к небу, — и ты хочешь, чтобы я молчал?» И все начинали смеяться. Одна старая Берта не понимала, что происходит. «Меня в поезде так трясло, — жаловалась она, вызывая взрыв смеха. — Почему смех, Тевье, почему смех?» «А что нам остается еще в этой жизни, Берта?» — отвечал Тевье, утирая слезы. И на скрипочку со скрипачом, на весь этот гвалт, смех и плач — опускался занавес.
Домработница Анна Кукина рассказывала: «Забывала и текст, память стала терять. Вот, бывало, вытащит текст, посадит меня напротив за стол: «Ты сиди, а я буду тебе говорить. Где неправильно, ты меня поправляй». «Ты только меня не бросай, я на тебя квартиру сделала». Но позже ее отношение к домработнице изменилось. Анна Кукина рассказывала: «Татьяна Ивановна стала ко мне плохо относиться. Бывало, чуть не в драку лезет, если я иду на кухню. «Это моя кухня. Не ходи. Ничего не бери» — и выталкивала меня в комнату. Я сяду в кресло и плачу. Даже в туалет меня не пускала, я просилась к соседям. Нашлись люди, которые пользовались плохим состоянием актрисы. Так, в доме появилась некая администраторша Большого театра, которая сначала настроила Пельтцер против домработницы: «Вы смотрите, Татьяна Ивановна, за ней. Она у вас ворует». А потом заставила больную женщину переделать завещание, забрала сберегательные книжки».
В конце концов, домработница ушла и восемь месяцев не появлялась в квартире. Пельтцер все труднее было справляться. Болезнь прогрессировала, за ней требовался уход. А актриса была совсем одна. В моменты просветления говорила соседу: «Найдите мою...», но имя не называла — не помнила. И в 1992 году она вновь попала в психиатрическую лечебницу. Там она получила травму – упав, она сломала шейку бедра.
— Я ходила к ней, мыла ее, меняла каждый день белье, готовила, как она любила, геркулесовую кашку на пару, — вспоминала Кукина последний день жизни Пельтцер. — «Ленком» деньги мне на это давал. В тот день, когда я пришла в последний раз, она меня узнала. «Это моя, — говорила она врачам, — моя!» Только гладила меня по руке и показывала движением пальцев, что, мол, хочет курить. Я достала сигарету «Мальборо» (Татьяна курила только их), и она с удовольствием выкурила. Потом еще покурила. Когда врачи пришли с обходом и спросили: «Ну как, Татьяна Ивановна, дела?» — показала большой палец: «Во!» Она гладила себя по груди и явно была довольна. Ей же медсестры не давали курить. Она даже улыбалась, но в глазах уже была какая-то муть. И по имени назвать никого не могла. Я переодела ее, надела чистую рубашечку, перестелила постель. У нее даже и пролежни начались, я помазала зеленкой — все вроде нормально. «Ну, все, Татьяна Ивановна, отдыхайте». Было около восьми вечера, когда я приехала домой, а в пол-одиннадцатого мне уже позвонили: «Татьяна Ивановна умерла».
В палате кроме нее лежали еще две больные. Они сказали на вечернем обходе, что Пельтцер как-то ворочалась, но не кричала, никого не звала. Татьяна Пельтцер скончалась 16 июля 1992 года.
Похоронена в Москве на Введенском кладбище (29 участок) рядом с отцом и братом .
В конце концов, домработница ушла и восемь месяцев не появлялась в квартире. Пельтцер все труднее было справляться. Болезнь прогрессировала, за ней требовался уход. А актриса была совсем одна. В моменты просветления говорила соседу: «Найдите мою...», но имя не называла — не помнила. И в 1992 году она вновь попала в психиатрическую лечебницу. Там она получила травму – упав, она сломала шейку бедра.
— Я ходила к ней, мыла ее, меняла каждый день белье, готовила, как она любила, геркулесовую кашку на пару, — вспоминала Кукина последний день жизни Пельтцер. — «Ленком» деньги мне на это давал. В тот день, когда я пришла в последний раз, она меня узнала. «Это моя, — говорила она врачам, — моя!» Только гладила меня по руке и показывала движением пальцев, что, мол, хочет курить. Я достала сигарету «Мальборо» (Татьяна курила только их), и она с удовольствием выкурила. Потом еще покурила. Когда врачи пришли с обходом и спросили: «Ну как, Татьяна Ивановна, дела?» — показала большой палец: «Во!» Она гладила себя по груди и явно была довольна. Ей же медсестры не давали курить. Она даже улыбалась, но в глазах уже была какая-то муть. И по имени назвать никого не могла. Я переодела ее, надела чистую рубашечку, перестелила постель. У нее даже и пролежни начались, я помазала зеленкой — все вроде нормально. «Ну, все, Татьяна Ивановна, отдыхайте». Было около восьми вечера, когда я приехала домой, а в пол-одиннадцатого мне уже позвонили: «Татьяна Ивановна умерла».
В палате кроме нее лежали еще две больные. Они сказали на вечернем обходе, что Пельтцер как-то ворочалась, но не кричала, никого не звала. Татьяна Пельтцер скончалась 16 июля 1992 года.
Похоронена в Москве на Введенском кладбище (29 участок) рядом с отцом и братом .
Ссылки по теме:
- Касаткина Людмила Ивановна
- Быстрицкая Элина Авраамовна
- 20 самых красивых китайских актрис (21 фото)
- Симонова Евгения Павловна
- Елена Подкаминская красотка из сериала Кухня
Метки: актрисы народная артистка СССР
реклама
СПАСИБО!!!
Многое знал, читал и слышал. Но как по-доброму написано!
Ещё раз - СПАСИБО!!!
У меня на глазах умирала моя мама. Похоже. Не пожелаешь врагу.
автору спасибо + давай ещё.
Во-вторых, она молодец, и, каюсь, до сего момента не знал её фамилии!