Эпитафии с юмором

Игорь Губерман:
"И был я поражён, открыв когда-то россыпи не хуже, сделанные в камне - на могильных плитах и памятниках. Я уже писал об этом в книге «Пожилые записки», несколько из эпитафий тут я повторю. Ибо куда более, чем длинная статья по социальной психологии, о нас такая надпись говорит: «Спи спокойно, дорогой муж, кандидат экономических наук!».

Известна уже века два эпитафия в стихах, кочующая по разным кладбищам:
Моя жена в могиле сей -
какой покой и мне, и ей!
Заказывают надписи, не думая обычно, как они прочтутся посторонними глазами:«Ты ушла от нас так рано, дорогая мамочка! Благодарные дети».
«Какой светильник разума угас! От института низких температур».
«Защитникам города Старая Руса от немецко-фашистских захватчиков».
«Абрам Меерзон
Внезапно ушёл
от жены
от детей
от родственников».В двадцатые годы кто-то собирал эпитафии, и время, отразившееся в них, уже звучит для нас высокой прозой: «Упокой Господи обманутый Врангелем прах казака Семёна Кувалдина, вернувшегося в лоно Советской власти и во царствие Твоё».
«Здесь упокоен бывший раб божий, а теперь свободный божий гражданин Никита Зощенков 49 лет».
«В этой могиле неподвижно лежит тело орла боевого Ивана Кочеткова 28 лет. Мир его воинственному праху».А в Александро-Невской Лавре в Питере такие эпитафии дышат совсем уж давним, невозвратно сплывшим временем:«Майор ... В приватной жизни был неизъяснимо приятен».
«Здесь покоится прах портупей-юнкера Орлова-Денисова. Жизнь его прекратилась от чрезмерного прилежания к наукам и отличного к службе усердия...».
«Путеводитель и пилот - зачем оставил ты сирот?».А современные - уже совсем иные:«Дорогому мужу - от дорогой жены».
«От жены и Мосэнерго».
«Брату Моне от сестёр и братьев - на добрую память».Тут у нас в Иерусалиме недавно умер один очень хороший человек, и незадолго до смерти он сам себе написал эпитафию. Теперь она высечена на его могильной плите: Я вас любил,
и вы меня любили,
спасибо вам,
что вы меня похоронили.
И тут меня внезапно прихватила странная тоска, мне показалось вдруг, что я каким-то образом кладбищенский покой этих людей затронул и нарушил. Я это поздним вечером пишу, в такое время обостряется присущее нам всем мистическое чувство - словом, больше я цитировать не стану эпитафии, надёрганные мной за много лет из путешествий собственных, читательских записок, разных книг и переданные устно. И только напоследок расскажу о надписях на камне, неизвестных в мире почти никому, да к тому же ещё хранящихся под землёй. Имя покойника уже и без меня мусолится людьми почти сто лет, и он не похоронен даже - словом, я о мавзолее Ленина. В двадцать седьмом году, когда строили сегодняшнего вида мавзолей (взамен былого деревянного), в Мосстрое запросили для работы лучших каменщиков. Ими оказались молодые евреи, незадолго до того приехавшие в Москву хлопотать об отъезде в Палестину. А пока они работали, чтобы кормиться, и репутация у них была отменная. Они и делали фундамент Мавзолея. А республик в это время в молодой империи было - не помню, сколько точно, а вот присланных от них больших камней - было тринадцать. Чтобы положить их в основание этого великого сооружения эпохи. А собравшиеся на Святую землю молодые евреи, как-то своё участие отметить желая, на всех этих камнях выбили свои имена. На иврите, разумеется. По окончанию работы им позволили уехать, и один из них в своих воспоминаниях об этом случае позднее написал. А я сейчас об этом вспомнил как о важном аргументе в пользу перезахоронения Ильича. А то и мне немного неудобно. Ах, люди, люди... ".....