Как «Георгий Седов» вернулся из ледяного плена в Мурманск
Легендарный дрейф ледокольного парохода «Георгий Седов» завершился 13 января 1940 года. Плавание, длившееся 812 суток, стало одной из самых драматичных полярных историй.
Судно попало в ледовый капкан в море Лаптевых, когда пыталось помочь судам каравана. Лишь спустя два года ледокол «Иосиф Сталин» добрался до района Гренландского моря и освободил измученный корабль.
Когда спасатели увидели «Седов», зрелище было почти кинематографичным: обледеневшие борта, следы многомесячной борьбы со льдом, кругом сигнальные флаги. Моряки стояли на носу в меховых одеждах, обросшие, уставшие, но улыбавшиеся. Документалист Роман Кармен вспоминал, как они кричали и махали руками, будто встречали старых друзей.
На следующий день, 14 января, поврежденное судно взяли на буксир. «Георгий Седов» вернулся в Мурманск 25 января 1940 года. Все пятнадцать участников экспедиции получили звание Героя Советского Союза - признание стойкости, мужества и невероятного человеческого упорства
Источник:
- Владелец магазина с ножом в руках выгнал активистов, уличивших его в продаже алкоголя без лицензии
- "Когда надо, ты русский знаешь": в Мурманске поймали таксиста-мигранта, пристававшего к 14-летней девочке
- Стример Kussia дважды оскорбил город Мурманск, а потом попросил прощения
- Пассажир пошутил о бомбе в рюкзаке на рейсе Мурманск – Москва
- Россиянин пожаловался в полицию на наглых воробьёв
Вправду герои!
Будто когда-то
Эту страну населяли гиганты.
Будто бы жили
Странной судьбою:
Были готовы к работе и к бою,
От недостатка
Хлеба и мяса
Бредили Марксом, Победой и Марсом,
Снежной тайгою,
Арктикой хмурой,
Яркими звёздами над Байконуром,
Пламенем жарким,
Бездной бездонной...
Строили шахты, плотины и домны.
И заблуждались,
И побеждали.
Ждали гостей из немыслимой дали.
Сквозь канонаду
Бойни кровавой
Мчались, чтоб рухнуть в высокие травы,
В снег почерневший,
В воду и в глину...
Алый свой флаг вознесли над Берлином.
Шли от колхозной
Луковой грядки
К Олимпиаде, Афгану, разрядке.
Шли сквозь шаблоны
И трафареты,
Шли, за собой увлекая планету,
Кровью писали
Добрую сказку.
Даже ошибки их были гигантски.
Верили, веру
В сердце лелея,
В непогрешимость речей с Мавзолея,
Знали, что правы
Серп их и молот,
Знали, что мир лишь на время расколот,
Что не навечно
Боль и печали...
Но измельчали. Увы, измельчали...
Их же потомки
Прячутся робко
В затхлой тиши кабинетных коробок,
Мыслят стандартно,
Далью не бредят,
Сводят безжизненно с дебетом кредит,
Мелко мечтают,
Думают редко...
В них ничего не осталось от предков.