Помните с кем изменяете, иначе попадёте в подобную ситуацию Помните с кем изменяете, иначе попадёте в подобную ситуацию Горячая модель сделает минет всем, кто голосовал против конституционной реформы Горячая модель сделает минет всем, кто голосовал против... Дальнобойщик добился слова и обосновал нецелесообразность повышения тарифов "Платона" Дальнобойщик добился слова и обосновал нецелесообразность... Когда мать геймер Когда мать геймер Просто всё потому, что я по жизни победитель! Просто всё потому, что я по жизни победитель! Воришка воришке - рознь... (рассказ охранника супермаркета) Воришка воришке - рознь... (рассказ охранника супермаркета) Противоречивая порода собак Алабай Противоречивая порода собак Алабай Как кот спас котёнка, привел домой и оставил вместо себя Как кот спас котёнка, привел домой и оставил вместо себя Учитель поставил кол за правильно выполненную домашнюю работу Учитель поставил кол за правильно выполненную домашнюю работу Рубленные котлеты Рубленные котлеты Сюрреалистическая Россия Сюрреалистическая Россия Про уличные драки, дураков и дороги Про уличные драки, дураков и дороги "Один дома" — кое-что мы не знали о любимом фильме "Один дома" — кое-что мы не знали о любимом фильме С днём рождения! С днём рождения! Праздник к нам приходит! Рецепт главного новогоднего блюда от пермского чайного сомелье Праздник к нам приходит! Рецепт главного новогоднего блюда от... 28 родителей, у которых день точно хуже вашего 28 родителей, у которых день точно хуже вашего Момент неудачного запуска ракеты С-300 попал на видео Момент неудачного запуска ракеты С-300 попал на видео Муж сделал для своей жены гигантский рождественский календарь с настоящими подарками внутри Муж сделал для своей жены гигантский рождественский календарь с...

Истории

46618


Снайпер


Рассказал старый кагэбэшник Юрий Тарасович:
Происходило это в самое лютое бандитское время – начало 90-х.
Место действия: где-то в костромских лесах.

Зима, мороз, пятеро местных охотников идут на лыжах к своим заветным местам охоты. Идут не спеша потому, что среди них старый ветеран войны,
бывший снайпер дошедший до Берлина. Ну а сейчас понятно, что бегун из него никакой. Друзья постоянно перекуривают, чтобы дать деду отдохнуть.
Наконец мужики свернули с накатанной лыжни на нетронутый снег, и стало еще труднее. Вдруг первый в колонне, чуть не наехал на окопавшегося в снегу
человека.
Все от неожиданности аж ойкнули. Человека не было видно с полуметра. Незнакомец был весь снежно-белый: маскхалат и даже на лице маска, только
глазенки в дырочках чернеют.
Рядом лежала обернутая белыми полосками снайперская винтовка типа СВД. На груди у мужика болтался огромный белый бинокль, рядом лежал белоснежный
рюкзак величиной почти с человека, из приоткрытого наружного кармана выглядывала подробная топографическая карта.
Мужик молча встал, достал из рюкзака большой термос и стал поливать водой снежный бруствер своего лежачего окопа. Все увидели, что даже ботинки у
него белые.
Охотники пришли в себя, поздоровались и для поддержания разговора, предложили закурить.
Беседа не задалась.
Незнакомец не издал ни звука, лишь жестом показал, что не курит.
Мужики поняли, что он им не рад, брезгует даже поздороваться, ну это его дело, лес большой.
Обошли неожиданный окопчик и покатили своей дорогой.
Тут дед снайпер очень разволновался, остановил колону и, отдышавшись, сказал:
- Мужики, это... нам срочно в милицию надо, ведь этот белый охотник, не просто охотник, он снайпер, охотится не на лося, а на человека... Поверьте
мне, я знаю, сам ведь такой был...

Мужики:
-Дед ты сбрендил - это же обратно 20 километров до милиции пилить. Да с чего ты взял то? Подумаешь СВД, а может она только похожая на СВД,
замотанная же была?
А может это просто прапорщик, какой армейский, взял пострелять. Что же, нам бежать закладывать мужика? Чего ради? Нам и самим на милицию
нарываться...не очень.
Дед:
-Да я вообще не знаю никакое СВД, я на фронте с трехлинейкой ползал. Но говорю вам мужики – это убийца. Ему не нужен ни кабан, ни лось. Я не могу
вам всего рассказать, скажу лично следователю, чтоб вас не сбивать, когда будете ему показания давать. Но поверьте, надо нам в милицию.
Мужики:
- Дед, тебя, что удивил белый бинокль, так сейчас хоть красный купить можно, хоть золотой, может карта, так он видимо москвич и не знает
местности. Или ты удивился, что он не показал нам своего лица и не издал ни звука? Подумаешь, ты бы тоже не показал, это ж варежки снимать, потом
маску. А то, что не стал с нами говорить, а кто мы ему такие? Чуть не наехали на него. Да еще и человеческого запаха ему добавили. Он же в засаде
как никак.
Дед:
-Христа ради прошу вас, вашу мать, пока вы торгуетесь, он там дождется кого ждал...на нашей совести будет. Пошли в милицию мужики.
Хоть это и нарушало охотникам все их планы, но делать нечего, дед паникером никогда не был, нужно поворачивать оглобли, незаметно обойти лежащего
в засаде незнакомца и идти в милицию.
Часа через четыре они уже возвращались обратно с группой захвата в виде странных охотников с автоматами. Милиция сработала четко и снайперу
«завернули ласты» без единого выстрела.
Позже его увезли в ФСК (была такая контора).
Дед не ошибся - незнакомец действительно оказался наемным убийцей экстра класса.
Он поджидал, когда по накатанной тропинке проедет определенный объект с охраной.
«Объект» очень любил здешнюю охоту на крупного зверя.
И вот если бы не дед, то лег бы он на этой лыжне сразу с тремя своими людьми...
А вот признак, по которому старик безоговорочно вычислил своего коллегу был незамысловатый: «стрелок» поливал бруствер окопа водой, чтоб на снегу
перед стволом образовалась ледяная корка и при выстреле пороховые газы не подняли бы снежный всплеск и жертвы не смогли бы засечь местонахождение
стрелка после первого выстрела.
Когда охотишься на кабана или лося, особо не думаешь: засечет ли он твою позицию или нет?
Отстреливаться то лосю, как правило, нечем...


Ботинки. Святочный рассказ


Петрович шёл в магазин. Запросы его были более чем скромные – килограмм картошки, кило лука, батон белого, буханку чёрного, подсолнечное масло
(«нерафинированное!», как было особо оговорено в выданном супругой списке), а также незатейливые ингредиенты для традиционного новогоднего блюда
«оливье», имеющего такое же отношение к известному французскому ресторатору, как финский Йелопукки к отечественному Деду Морозу, а также пакет
молока и кое-что по мелочи и, вне списка, втайне от суровой благоверной - четвертинку «беленькой», только тссссссс!

Поскальзываясь на заледенелом тротуаре, не обработанном куда-то девшимися представителями братского таджикского народа, Петрович двигался в
магазин. Эконом-класса. Поскольку его пенсии револьверщика шестого разряда с трудом хватало на оплату квартиры, лекарства вечно больной супруге и
питание семьи.
Проходя мимо обувного магазина, Петрович в очередной раз с вожделением глянул на его витрину, где красовался дивный образец сапожного мастерства –
ботинки! Обувь была всем хороша – и прочной кожей цвета каштана, и крепкой рифлёной подошвой, и настоящий мех внутри, казалось, так и манил
согреть там замерзающие ступни. Эти ботинки давно притягивали Петровича, очаровывали его, всё в них было хорошо, практично, кроме несообразно
высокой стоимости… Цена была явно заоблачной и составляла ровно две трети петровичевого пенсиона.
Петрович вожделенно-грустным взглядом приласкал привлекательную обувку и продолжил путь.
В продуктовом магазине, который важно назывался супермаркетом и в предновогодние дни прямо-таки кишел покупателями, сметавшими с прилавков
продукты, как будто будучи в расчёте нажраться от пуза на всю оставшуюся жизнь, Петрович завладел тележкой, и стал бродить меж рядов с товарами,
постоянно сверяясь со списком.
Наполнив тележку яствами и напитками, Петрович направился к кассе, где хозяйничала узкоглазая красотка с трудночитаемым именем «Базарайым» на
бейджике.
Когда подошла очередь Петровича, восточная чаровница довольно споро просканировала продуктовый разврат Петровича, и объявила итог:
- Шестьсот девятнадцать рублей сорок копеек!
Петрович подал тысячерублёвую купюру, взамен Бзым.. Брым..., короче, девушка ловко отшуршала ему сдачу (легко и непринуждённо обсчитав на двадцать
рублей), и вместе с чеком дала какую-то красную бумажку с надписью «Акция!!!»
Петрович сложил покупки в оставшуюся со «времён очаковских и покоренья Крыма» сеточку-авоську, довольно метко звавшуюся в народе «нифигаськой», и
машинально положил в карман красную бумажку, вспомнив о ней только на выходе. Он достал непонятный листок и прочёл: «Акция!!! При покупке товаров
у нас на сумму 500 рублей у вас есть уникальный шанс выиграть автомобиль, поездку в страны Западной Европы, холодильник, пылесос и ещё сотни
призов!»
Петрович не доверял рекламным акциям. Давно, лет пятнадцать назад, он сходил с женой на рекламное сборище - презентацию какой-то фирмы, где с них
после длительной езды по ушам содрали триста долларов на якобы льготную поездку в Испанию, но контора оказалась надувательской, и им пришлось
довольствоваться летним отдыхом на своих шести сотках в загородной бытовке, которую супруга важно и до тошноты бразилисто именовала «фазендой».
Самому Петровичу претил отдых в положении оверкиль на грядках с корнеплодом морковь, вызывал отвращение полив огурцов (хотя в солёном виде и под
закусь в холодные зимние вечера он их очень уважал), и доставка всеъх продуктов натурального хозяйства домой в невдолбенных размеров рюкзаке в
забитой, как банка шпрот, электричке, но спорить с супругой он был не в состоянии.
Петрович уже хотел было выкинуть никчёмную бумажку, но его взгляд упал на надпись над чёрным квадратиком: «Сотрите здесь»,
- А, не убудет! – махнул рукой Петрович, достал мелкую монетку и начал соскабливать защитный слой. Под сдираемой поверхностью появился нолик,
потом ещё один. Сердце Петровича резко увеличило систолический объём. По мере стирания ноликов становилось всё больше, их стало сперва четыре,
потом пять, вот и показался шестой, предваряемый единицей в самом начале.
- «Миллион!» - зазвенело в ушах.
- «Миллион» - пискнул кассовый аппарат.
- «Миллион!» - влекущее зашуршали купюры.
Воображение услужливо подсунуло радужную картину, на которой были белый мелкий песочек, синева тёплых вод атолла, зелень солидных пальм и
развратная улыбка сисястой блондинки в розовом «кадиллаке» на фоне роскошного бунгало.
Петрович, сдерживая волнение и не веря своим глазам, напрягая зрение, проверил ещё раз.
Нет, ошибки быть не могло – да, была единица, и шесть нулей после неё, а для таких же тупых, как Петрович, был и текст: «ОДИН МИЛЛИОН РУБЛЕЙ».
Петрович схватился за сердце, потом за карман, где лежала упаковка спасительного нитроглицерина.
* * *
Спасибо прессе, о везении Петровича узнали все – его фотография с радостно-растерянной улыбкой и увесистыми пачками купюр была опубликована во
всех местных СМИ.
Вот тогда-то и начались беды.
Сперва к Петровичу подвалили крепкие ребята с бычьими шеями и бритыми затылками, в спортивных костюмах и с внушительными золотыми крестами на
массивных цепях. Что-то в их облике говорило Петровичу, что к Русской православной церкви данные индивидуумы явно не имеют никакого отношения.
Парни в кратких, но доходчивых фразах объяснили Петровичу христианский принцип «Бог велел делиться», причём выражения их лиц были доступны для
понимания даже амёбе, периодически делающей это добровольно, а сумма, полученная Петровичем после этого разговора, похудела ровно наполовину.
«Ничего!» - утешал себя радостный Петрович. – «И на ремонт в квартире хватит, и жене на операцию, и детям подкину, соседям праздник устрою, и на
ботинки останется!»
На устроенном по случаю нежданно свалившегося богатства Петровичем фуршете для соседей, которые жрали выставленные Петровичем водку и коньяк,
закусывали шпротами, салатами, восхитительно приготовленным женой Петровича мясом по-французски, холодцом, молочным поросёночком в золотой
корочке, икрой красной, икрой чёрной, невиданными доселе мидиями, французскими виноградными улитками, для пущего форсу купленными Петровичем,
каменным пармезаном и разукрашенным плесенью рокфором, нежнейшей тихоокеанской селёдочкой, о политой маслицем и обильно припорошенной нарезанным
зелёным лучком, сёмгой слабосолёной, осетринкой копчёной, шпиком, благоухающем ароматом чеснока и перца, присутствующие произносили поздравления,
говорили правильные и душевные речи, основным лейтмотивом было то, какой хороший и замечательный даже человек Петрович, но в глазах их явственно
читались зависть и злоба.
Умудрённый опытом Петрович поставил новую металлическую дверь, по уверениям мастера, покруче, чем её аналоги в американском форте Нокс, но
несчастья продолжали сыпаться.
Сперва позвонил сын, которому до этого момента Петрович был глубоко параллелен, и стал горестно вздыхать, что требуется сто тысяч на ремонт
раздолбанной машины. Петрович внял слёзным речам отпрыска и ассигновал требуемую сумму. Затем приехала дочь, которая до сего дня относилась к
любимому папе как одна из дочерей короля Лира в одноимённом произведении Шекспира, и горестно поведала, что у мужа-бизнесмена проблемы с налоговой
и ментами. Петрович дал сто пятьдесят.
Потом, потом… В итоге у Петровича оказалась куча родственников, о которых он знать не знал, и среди них безвестные дядя Толя из Конотопа,
племянник Улугбек из Самарканда, а также двоюродный племянник жены Резо из Телави и брат третьего мужа средней сестры Изя из Биробиджана. Вся
родня хотела одного – денег, щедро сдабривая свои просьбы рассказами об ужасных напастях и пуская слезливые нотки в голоса. Петрович по доброте
душевной слушал, огорчался, сам пускал слезу и отправлял болезной и неимущей родне деньги, причём столь часто, что стал легко узнаваем в местном
отделении связи.
* * *
«Ну, сегодня-то уж точно куплю ботинки!» - решительно сказал сам себе Петрович, открыл секретер, достал из него шкатулку, поднял крышку… На дне
шкатулки сиротливо лежали две сотенные купюры, причём отнюдь не с портретами американских президентов.
«Вот тебе и купил..» - огорчённо подумал Петрович. – «А, легко пришли, легко и ушли! Пожалуй, на бутылку с закуской хватит!»
Он уже одел растоптанные ботинки, которым местный умелец-армянин Арам дал уже не одну жизнь, с кряхтением стал одевать пальто, как вдруг в
прихожей раздался звонок.
Петрович открыл замок и распахнул дверь. На пороге стояла Янка, внучка, единственная, пожалуй, кто ничего не просила, весёлая, с трогательной
чёлкой и длиннющими – своими, а не от «Буржуа»! – ресницами над карими лучистыми глазами, очаровательными ямочками на румяных щёчках, и милой
девичьей улыбкой.
- Привет, деда! – она звонко чмокнула старика в небритую щеку. – С наступающим!
- Заходи, внученька!
- Ой, деда, я на минутку, спешу, сегодня в ЗАГС со Славиком заявление подаём! А это тебе, - протянула она ему полиэтиленовый пакет.
Петрович достал из пакета коробку, обмотанную пёстрой бумагой, развернул её, открыл крышку…
В коробке лежали, заботливо укрытые полупрозрачной бумагой, ТЕ САМЫЕ ботинки, на которые он долгое время смотрел с вожделением…


Свобода


Не так давно, наша фирма работала с психиатрической больницей. Устанавливали камеры слежения и прочую сигнализацию. Я тогда еще обратил внимание
на необычный двор для прогулок возле одного из корпусов. Высокие стены из металлической сетки сходились в одну точку, отчего вся конструкция
напоминала огромную птичью клетку. В этом дворике стояло несколько скамеек, на которых сидели пациенты.

В один из дней, когда у меня выдалось свободное время, я поинтересовался у Валеры, молодого врача, что это за конструкция.
- Чтобы не улетели - усмехнулся Валера и закурил.
- А что, могут?! - я уже готовился к розыгрышу и постарался сделать самое серьезное лицо
- Кто их знает - вдруг, с раздражением ответил Валера - Может, и могут.
Он бросил почти целую сигарету, резко мазнул по ней каблуком и пошел к главному корпусу.
- К ним подойти можно? - крикнул я ему во след.
- Только не заразись! - Валера помахал руками, будто крыльями и скрылся за дверью.
Машина с оборудованием опаздывала, времени было предостаточно, поэтому я пошел к "клетке".
Вблизи она показалась мне похожей на детскую площадку. Яркая расцветка скамеек, аккуратно выкрашенные столбы, на которых крепилась сетка. Никаких
признаков, что это место предназначено для душевнобольных. Заметив, что я изучаю конструкцию ограждения, ко мне поспешил один из пациентов.
- Не улетим, все надежно! - рассмеялся он и ухватился за сетку.
Я долго работал в больнице и отметил, что на душевнобольного этот молодой человек похож не был.
- А можете? - спросил я
- Кто ж знает, тут сетка! Раз говорят "могут", значит можем. - Он внимательно посмотрел мне в глаза. - Чем занимаешься?
- Камеры вешаю, подключаю - я несколько растерялся от такого перехода на "ты"
- Я на журналиста учился - Парень ухватился двумя руками за сетку и наклонился ко мне поближе. - Заразиться не боишься?
Мне вдруг стало не по себе.
- Знаешь, они ведь тут все, давным давно это подцепили. - Он перешел на шепот - Только боятся. Ведь им не-по-ло-же-но!
- Слушай, а вас тут только за полеты держат? - Паранойю я уже вычислил, осталось дождаться проклятий и разговоров о голосах в голове.
- Конечно. Спроси у Валеры - Парень достал из кармана джинс пачку сигарет - Мы даже одежду обычную носим, можем заказать сюда любые книги и
товары, кроме средств связи. А полеты.... - он замялся - Это не для всех. Хочешь, расскажу секрет?
Я улыбнулся. Парень, конечно, псих, но безобидный. - Давай!
После обеда ко мне подошел Валера.
- Пообщался?
- Ага, психи.
- Точно, надумают себе, а потом народ мутят! - Вдруг с жаром заговорил Валера. - Ты всерьез эту болтовню не принимай. И не пробуй летать, а то к
нам попадешь! - Он хлопнул меня по плечу и нарочито громко хохотнул. -А от нас, сам понимаешь...
При этих словах он вдруг сжал мою руку. - Я серьезно.
-Валер, ты чего? - Я выдернул руку из его хватки
- Ничего. Я тебя предупредил. В облаках они жизнь увидели. Здесь жить надо. - Его аж трясло
- Слушай, Валер! Вы тут, по ходу, все с приветом. Профессиональное заболевание. - Я вышел из столовой и сразу пошел к выходу, набирая номер шефа.
В психушке мне работать не хотелось ни за какие деньги.
Через неделю, в выходной день я решил выехать за город с друзьями. Стоял солнечный осенний день, на небе висело всего одно одинокое облачко. Все
пошли собирать грибы, оставив меня одного следить за машинами. От них пахло бензином и машинным маслом. На колеса налипли желтые листья с мокрой
землей. Я, было, решил вздремнуть, но в обеих машинах были прокуренные салоны, а головная боль в мои планы не входила. Наконец, мои спутники ушли
так далеко, что не стало слышно даже самых громких и я мог приступить к реализации своего замысла.
Пока мы ехали, я приметил симпатичную лужайку и теперь шел к ней. По пути я поражался природной гармонии цвета и запаха и как уродливы были
автомобили в этой чистоте. Лесная дорога была осквернена цивилизацией. Всюду виднелись втоптанные в землю сигаретные окурки, трава сверкала
стеклами пивных бутылок. Наконец, я дошел до полянки. В дальнем углу лежал ржавый остов грузовика. Я вдруг подумал, как же было бы хорошо
вырваться из этой грязи. Не думать о маленькой зарплате, не завидовать новому фотоаппарату у знакомого. Не трястись каждый день в душной
маршрутке, наблюдая за проносящимися мимо дорогими иномарками, чтобы установить очередную видеокамеру - для наблюдения за себе подобными, чтобы не
дай Бог кто-нибудь из нас ничего не украл у них. Как бы было здорово, если бы все умели летать и жить там, где хотят они, а не там, где разрешит
начальник, директор, или закон. И всего то надо, просто уметь летать. Уметь всем, независимо от "положения в обществе", "социального статуса" и
"полномочий". Я посмотрел на небо и подмигнул облачку. Легкое головокружение быстро прошло. Я сделал еще один неглубокий вдох, раскинул руки и
легко оторвался от земли.

Понравился пост? Поддержи Фишки, нажми:
1
10
Новости партнёров

А что вы думаете об этом?
Фото Видео Демотиватор Мем ЛОЛ Twitter Instagram
Отправить комментарий в Facebook
Отправить комментарий в Вконтакте
10 комментариев
−399
348
parashunjaga 6 лет назад
Вторая и третья -
4
pdwal 6 лет назад
Про охотников ничего так... Деду респект!