Дочь Мистера Бина: ожидание и реальность Дочь Мистера Бина: ожидание и реальность Эксперимент: качок, обычный парень или хипстер - кого выберут женщины? Эксперимент: качок, обычный парень или хипстер - кого выберут женщины? Одинокий студент оригинально спародировал романтическую фотографию Одинокий студент оригинально спародировал романтическую фотографию Пятничные прикольные фотографии! Пятничные прикольные фотографии! Какие известные лекарства никого не вылечат Какие известные лекарства никого не вылечат История эпичной установки спутниковой тарелки История эпичной установки спутниковой тарелки Кот с кошкой так влюблены друг в друга, что не могут скрыть свои чувства Кот с кошкой так влюблены друг в друга, что не могут скрыть свои... Полудурок, но хороший! Полудурок, но хороший! Гифки дня Гифки дня Тест: Угадайте предназначение этих жутких механизмов Тест: Угадайте предназначение этих жутких механизмов В — великолепие: суровый алфавит для дизайнеров интерьера В — великолепие: суровый алфавит для дизайнеров интерьера Парень в трамвае решил воспользоваться Гуглом Парень в трамвае решил воспользоваться Гуглом Подборка по-настоящему занимательных фактов Подборка по-настоящему занимательных фактов В Уругвае рабочие завода про производству марихуаны попались на краже В Уругвае рабочие завода про производству марихуаны попались на краже Фото обиженной собаки вызвало бурю сочувствия и негодования Фото обиженной собаки вызвало бурю сочувствия и негодования Семь лет колонии за ДТП - много или мало? Семь лет колонии за ДТП - много или мало? Смешные комментарии и высказывания из социальных сетей Смешные комментарии и высказывания из социальных сетей С огнем шутки плохи С огнем шутки плохи

Истории

8059

Феномен "падающей кошки"
Из бытового опыта человечества давно известно, что кошки при падении с любой высоты и из любого положения всегда приземляются на все четыре лапы. Не мог не заинтересовать такой феномен ученых.Первые исследования проводились еще в 1894 году, когда на одном из очередных заседаний Французской академии наук известный физиолог Марей представил аудитории снимки двух кошек в различных фазах своего падения. При этом, оказалось, что кошка без хвоста падает так же, как и полноценная здоровая кошка, таким образом, был развеян миф о том, что кошка использует хвост, как аэродинамический руль, сообщает интернет-журнал "Знай как".Тогда для объяснения была выдвинута гипотеза о том, что животное умудряется получить начальный импульс в момент отделения от рук экспериментатора, примерно так, как это происходит у прыгунов в воду с вышки и у спортсменов на батуте. При этом каноны физики позволяли спортсменам как угодно распоряжаться начальным моментом и своим телом в полете.Но фотоснимки свидетельствовали, что кошки точно так же управляли своим телом и когда их бросали без всякого импульса. Вскоре механики разобрались с этим явлением, и уже в начале 20 века феномен был разрешен и вошел во все учебники физики и механики. На самом деле в падении кошка изменяет положение своего тела просто за счет очень энергичных действий собственного туловища и конечностей.В самой первой фазе своего падения кошка поворачивает переднюю часть туловища в сторону, чаще всего, вправо. Одновременно она подтягивает передние лапы к голове, а задние, наоборот, отводит подальше от тела. Эта операция компенсируется небольшим поворотом задней части в противоположном направлении.Таким образом, передняя часть корпуса обращена вниз, и животное видит, куда ей стоит приземлиться. Задние кошачьи лапы растопырены, что приводит к тому, что ее момент инерции соизмерим с моментом инерции передней части, у которой лапы прижаты к голове.
В финальной фазе кошка выставляет вперед передние лапы, останавливает вращение тела. Задние лапы вытягиваются в одну линию с корпусом, затем вместе с телом доворачиваются до положения передней и также принимают предпосадочную позу. При окончательном повороте кошка выгибает спину. Интересно, что кошка, брошенная "солдатиком" не в состоянии приземлиться на все четыре лапы.В 1960 году американец Макдональд применил скоростную съемку со скоростью 1500 кадров в секунду для выяснения поведения кошки, брошенной с высоты 15-20 см, когда полет занимает только 0,1 секунды.Выяснилось, что когда исследователь подбрасывал кошку вверх, она летела вверх лапами до высшей точки полета, только там совершала свое сальто. Оказалось, что на лапы падают даже котята, которые только начали бегать, то есть, в возрасте 3-4 недель.Влияет на координацию движений кошки и органы чувств. Дотошные ученые выяснили, что у кошки с завязанными глазами движения в полете более вялые. Глухая кошка падает так же, как и совершенно здоровая. Полностью лишенная зрения кошка падает уже без описанной ловкости. Если животное перед бросанием покрутить на центрифуге, чтобы обмануть его вестибулярный аппарат, то кошка, брошенная лапами вниз, приземляется лапами вверх, на спину.Вторым вопросом "кошачьего парадокса" является то, что животное не разбивается, упав с высоты, безусловно смертельной для человека. Здесь срабатывает то, что отношение веса животного к его поверхности тем меньше, чем меньше животное.И здесь как раз сказывается аэродинамическое сопротивление, которое существенно ограничивает скорость падения, уменьшает его кинетическую энергию в момент падения. Так, если парашютист при затяжном прыжке развивает скорость до 50 м/с, то кошка, пролетев 20 метров, имеет скорость не больше 15-18 м/с. И ей не принесет смертельного вреда даже падение с очень больших высот, смертельных для человека.Кроме того, кошка имеет более сильные по отношению к собственному весу, чем у человека мышцы, которые представляют собой отличный амортизатор.Долгое время среди людей желающих повторить хитрые кошачие приемы не находилось. Однако прыгун с вышки Брейн Фелпс все же решился попробовать. Эксперименты начали с прыжков с высоты в 1 метр.Олимпийский бронзовый призер Фелпс ловко менял положение тела в пространстве. Затем высота постепенно достигла такой, что полет длился всего 0,5 с. И здесь спортсмен смог повернуться даже на 360 градусов. Но, если у Фелпса маневр поворота на 180 градусов занимал 0,3 секунды, то кошке на это нужно всего 0,12 секунды.Пробовали бросать спортсмена и "лапами вверх". Пролетев 3 или 5 метров, Фелпс проделывал то же, что и кошка, и приземлялся на живот с вытянутыми вперед и вниз руками. Стоит отметить, что повторить опыт Фелпса никому из неподготовленных людей не удастся - здесь нужна долгая тренировка.

Нырнуть в детство
Деревенька, как деревенька. Много таких. Вот только загорают на берегу пруда некоторые не по-деревенски совсем. Гошка с Генкой. Расстелили верблюжье одеяло старое, загорают и на тонконогих девчонок смотрят, а Светка с Ольгой им на мостике отсвечивают. Это Гошка им втер, что стоя у воды загорать лучше получается, вот они и стоят. А Гошка с Генкой смотрят, когда девчонки на мостике стоят, на них смотреть удобнее, а Гошка в Светку уже четыре года влюблен летом.Он бы и зимой влюблен был, но зимой они не видятся, а учатся в разных городах. Этой зимой будут в седьмых классах учиться.Генке Ольга нравится. Ишь, как красиво стоит, думает Генка, как будто нырять собирается «рыбкой». Сейчас прыгнет.- Не, Ген, не прыгнет, - встревает Гошка в Генкины мысли, - она плавать не умеет.- А твоя Светка, - обижается Генка, - а твоя Светка тоже только по-собачьи плавает.- Нет, ты лучше скажи, зачем девки лифчики носят? – Генка уже не обижается, а философствует в меру сил, - Ольга четыре года назад без всякого лифчика купалась. Сейчас-то он ей зачем?- Ген, а ты ее и спроси, - Гошка устраивается поудобней, - вдруг расскажет?- Дааа, спроси, - возмущенно протянул Генка, - сам спрашивай. Она хоть и в лифчике, а дерется как без него.- Чего делаете, мужики? – к пруду подошел зоотехник Федька – двадцатитрехлетний парень, почитаемый Генкой и Гошкой уж если не стариком, так вполне солидным и немного глуповатым человеком, - я тут у Куркуля ружье сторговал немецкое, айда на ферму испытывать.- Врешь, Федька, - не поверил Генка, - нипочем Куркуль ружье не продаст, оно ему от отца досталось, а тому помещик за хорошую службу подарил.- А я слышал, что Куркуль ружье в том разбитом немецком самолете нашел, что в войну золото вез. Ружье взял, а золото перепрятал, - возразил Гошка, - но тебе, Федька, он его все равно не продаст. Жадный потому что. А у тебя столько денег нет.- Продаст, не продаст, здоровы вы рассуждать, как я погляжу, - надулся Федька, - я ведь и один ружье отстрелять могу. А вы сидите тут, на девок пяльтесь. Последний раз спрашиваю: идете, нет?- Идем, идем, - Генка свистнул, а Гошка махнул рукой обернувшимся девчонкам: ждите, мол, у нас тут мужские дела, скоро придем. И они пошли.До старой летней фермы недалеко совсем – с километр. Зимой там пусто, а на лето телят пригоняют из совхоза. Сейчас день, телята на выпасе, ферма пустая. Голуби одни комбикорм жрут. Одна такая сизая птица мира больше килограмма в день сожрать может, а их тут сотни. Не любят их за это в деревне. Конкуренция. Комбикорма совхозным телятам не хватает, у скотников своя скотина по дворам есть просит и голуби еще. Никакого прибытка с голубей – одно разорение. Вот поэтому Федька на ферму и пошел ружье отстреливать. Хоть и пьяный, а пользу для хозяйства блюдет.Шли молча. Генка думал, дадут ли ему пострелять, и попадет ли он в голубя на лету. Гошка размышлял, откуда, все-таки, взялось ружье у Куркуля. И только Федька просто шел и не думал. Думать Федька не мог. Голова раскалывалась, в глазах плыли радужные пятна, и даже слюны не было, чтоб сплюнуть.Насчет ружья Федька ребятам не врал: Василь Федорыч – старик, прозванный в деревне куркулем, за крепкое хозяйство, большой дом и прижимистость, действительно, согласился продать ему ружье за недорого.Раз в год, в начале июня, Куркуль уходил в запой. То ли входила в нужную фазу луна, то ли еще какая Венера заставляла его тосковать по давно умершей в июне жене, а может Марс напоминал о двух июньских похоронках, полученных им в разные военные года на обоих сыновей, но весь год Куркуль, можно сказать, что и не употреблял для мужика, а каждый июнь пил беспродыха.Федька подгадал. Две недели назад он зашел к старику за каким-то, забытым уже, делом, да так и остался.На исходе второй недели пьянки, Василь Федорыч достал из сундука, завернутый в чистую холстину, двуствольный Зауэр и отдал его Федьке. Бери, пользуйся. Я старый уже охотиться, а такому ружью негоже без дела лежать. Ружье без дела портится, как человек. А сто рублей ты мне в зарплату отдашь.Федька, хоть и пьяный, а сообразил, что ему повезло. Как отдать сто рублей с зарплаты, которая всего девяносто он не сообразил, а что повезло – понял сразу. Забрал ружье и ушел, чтоб Куркуль передумать не успел. За патронами домой и на ферму пробовать. Мать пыталась было отобрать, видя такое пьяное дело, но он вывернулся и удрал. Ребят встретил по дороге. Голова раскалывается просто, а на миру и смерть красна и болит вроде меньше, поэтому позвал и даже уговаривал.Дошли до фермы, ворота настежь, голубей пропасть. Вспорхнули было, когда Федька с ребятами в ворота вошли, потом опять своим делом увлеклись: кто комбикорм клюет, кто в навозе ковыряется.Федька тоже с ружьем поковырялся, собрал, патронов пару из кармана достал. Зарядил.- Дай стрельнуть, а? – не выдержал соблазна Генка, - вон голубь на стропилине сидит. И гадит. Не уважает он тебя, Федь. Ни капельки. Давай я его застрелю?- Я сам первые два, - Федька прицелился, - вдруг чего с ружьем не так…- Бабах, - сказало ружье дуплетом, и голубь исчез. Вместе с голубем исчез изрядный кусок трухлявой стропилины, а через метровую дыру в шифере, сквозь дым и пыль в ферму заглянуло солнце.- Ну, как я его? – Федька опустил ружье.- Никак, Федь. Улетел голубь. Ни одного перышка же не упало. Говорил же, дай я стрельну, или Гошка вон, - Генка покосился на приятеля, - он биатлоном занимается, знаешь, как он из винтовки садит? А ты мазло, Федь.- Ах, я - мазло? Сами вы … – Федька, никак не мог найти множественное число от слова «мазло», - Сами вы мазлы косые. И стрельнуть я вам не дам, у меня все равно патроны кончились.- Не, Ген, - Гошка друга не поддержал, - попал он. Картечью, видать, стрелял. Вот и вынесло голубя вместе с крышей.- А у вас выпить ничего нету, - невпопад спросил Федька, поставив ружье к стене и зажав голову ладонями, - лопнет сейчас голова.- Откуда, Федь? - Гошка повернулся к зоотехнику, - мы обратно на пруд пойдем, и ты тоже беги отсюда. А то Лидка с обеда вернется, она тебя за дырку в шифере оглоблей до дома проводит. И ружье отобрать может, и по башке больной достанется.- Идите, идите, в зеленую белку я все равно попал, - сказал Федька вслед ребятам и засмеялся, но они не обратили на его слова никакого внимания. А зря.Вечером, а по деревенским меркам – ночью у Гошки было свидание. На остановке. Эта автобусная остановка на бетонной дороге из города в город мимо деревеньки, стояла к деревеньке «лицом» и служила всем ребятам местом вечернего сбора и своеобразным клубом. Автобусы днем ходили раз в два часа, последний автобус был в половину одиннадцатого вечера, и, после этого, угловатая железобетонная конструкция с тяжеленной скамейкой, отходила в безраздельное ребячье пользование. Девчонки вениками из пижмы выметали мусор, оставленный редкими пассажирами, Гошка притаскивал отцовский приемник ВЭФ и посиделки начинались.Обычно сидели вчетвером. Но сегодня к Генке приехали родители, Ольга «перезагорала» на пруду и лежала дома, намазанная сметаной. Пользуясь таким удачным случаем, вдобавок к ВЭФу, Гошка захватил букет ромашек и васильков для романтической обстановки.Светка не опоздала. Они посидели на лавочке и поболтали о звездах. Звезд было дофига и болтать о них было удобно. Как в планетарии.- А средняя звезда в ручке ковша Большой медведицы называется Мицар, - Гошка невзначай обнял Светку левой рукой, правой показывая созвездие, - видишь? Она двойная. Маленькая звездочка рядом называется Алькор, по ней раньше зрение проверяли в Спарте. Кто Алькора не видел, со скалы сбрасывали. Видишь?- Вижу, - Светка смотрела вовсе не на Алькор, - Вижу, что ты опять врешь, как обычно. А у тебя волосы вьются, я раньше не замечала почему-то.После таких слов разглядывать всяких Мицаров с Алькорами было верхом глупости, и Гошка собрался было Светку поцеловать, но в деревне бабахнуло.- Стреляют где-то, - немного отстранилась Светка, - случилось чего?- Федька у Куркуля ружье купил. Пробует по бутылкам попасть.- Ночью? Вот дурак. Его ж побьют, чтоб не шумел.- Дурак, ага, - и пьяный еще. Пусть стреляет, ну его нафиг, - согласился Гошка и нагло поцеловал Светку в губы.Светка не возражала. В деревне опять бабахнуло, и раздался звон бьющегося стекла.- Целуетесь, да? – заорали рядом, и из кювета на дорогу выбрался запыхавшийся и взлохмаченный Генка, - целуетесь. А там Федька с ума сошел. Взял ружье, патронташ полный с картечью и по окнам стреляет. Белки, говорит, деревню оккупировали. Зеленые. К нам его мать забегала предупредить. Ну я сразу к вам и прибежал. Пойдем сумасшедшего Федьку смотреть?В деревеньке бухнуло два раза подряд. Пару раз робко гавкнула собака, кто-то яростно заматерился. Бабахнуло снова, громче, чем раньше, и снова звон стекла и жалобный крик кота.- Дуплетом бьет, - с видом знатока оценил Генка, - до теть Катиного дома добрался уже. Пойдем, посмотрим?- Сам иди, - Светка прижалась к Гошке, - нам и тут хорошо. Да, Гош?- Ага, хорошо, - как-то неубедительно согласился Гошка, - чего там смотреть? Что мы Федьку пьяного не видели? Нечего там смотреть.А смотреть там было вот что: Федька шел по широкой деревенской улице и воевал с зелеными белками.- Ишь, сволота, окружают, - орал он, перезаряжая, - врешь, не возьмешь! Красные не сдаются!И стрелял. Проклятущие и зеленые белки были везде, но больше всего их сидело на светящихся окнах. Гремел выстрел, гасло окно, и пропадали зеленые белки.Федька поравнялся с домом тети Кати, где за забором, на толстенной цепи сидел Джек. Пес имел внешность помеси бульдога с носорогом и такой же характер. В прошлом Джек был охотничьей собакой, ходил с хозяином на медведя и ничего не боялся. Из охотничьих собак Джека уволили из-за злости, да и цепь его нрав не улучшила. Джек ждал. Раз стреляют, значит сейчас придет хозяин, будет погоня и дичь. И лучше, если этой дичью будет этот сволочной кот Пашка, нагло таскавший из Джековой миски еду. От мысли о Паше шерсть на загривке встала дыбом. Нет, утащить еду это одно, а жрать ее прям под носом у собаки – это другое. Прям под носом: там, где кончается чертова цепь, как ее не растягивай.Возле калитки появился человек с ружьем.- Гав? - вежливо спросил Джек, - Гав-гав.Хозяин это ты? Отстегивай меня быстрей, пойдем на Пашку охотиться. Так понял бы Джека любой, умеющий понимать собачий язык. Федька не умел. Он и зеленых белок понимал с большим трудом, не то что собак.- Белка! – заорал он, увидев собаку, - главная белка! Собакой притворяется. Сейчас я тебя. Федька поднял ружье и выстрелил.- Гав? – опешил пес, когда картечь просвистела у него над головой, - совсем охотники офонарели. Кто ж по собакам стреляет? Стрелять надо по дичи. В крайнем случае, - по котам. Вот Пашка… Джек не успел закончить свою мысль, как над его головой свистнуло еще раз.- Не, ребята, такая охота не для меня. Ну вас нафиг с такой охотой. Пусть с вами эта скотина Пашка охотится. Так подумал, или хотел подумать Джек, поджал хвост вместе с характером, мигом слинял в свою будку, вжался в подстилку и закрыл глаза лапой. Бабах! – снова грохнуло от калитки, и по будке стукнула пара картечин.- Не попал, - не успел обрадоваться Джек, как снаружи жалобно мяукнуло, и в будку влетел пушистый комок.- Пашка?! – по запаху определил пес, - попался сволочь. Вот как все кончится, порву. Как Тузик грелку порву. Пес подмял под себя кота и прижал его к подстилке. Кот даже не мяукнул.Федька снова перезаряжал. В патронташе осталась всего пара патронов, а белок было еще много. Хорошо хоть главную белку грохнул. Здоровая была, надо потом шкуру снять, - на шубу должно хватить. Патрон встал наискось, Федька наклонился над переломленным ружьем, чтоб подправить. Что-то тяжелое опустилось ему на затылок. Белки пропали, и Федька упал, как подкошенный.Куркуль, а это был он, потер правый кулак о ладонь левой руки и крикнул в темноту:- Лидка, ты тут? Иди скорую ему вызови. Скажешь белая горячка у парня. Милицию не вызывай, я сам с участковым разберусь.Лидкой звали председателя сельсовета и владелицу единственного телефона в деревеньке.- Перестал стрелять вроде, - на автобусной остановке Генка поднялся со скамейки, - патроны видать кончились. Пойдете смотреть? Нет? Ну я один тогда. Целуйтесь себе.Генка направился в деревню. А в деревне, в собачьей будке возле теть Катиного дома Джек привстал и обнюхал перепуганного кота. Хотел было разорвать и, неожиданно для себя, лизнул Пашку в морду. Пашка, обалдевший от таких собачьих нежностей, вылез из будки, потянулся и отправился по своим кошачьим делам. Не оглядываясь.А утром, проснувшийся Джек, нашел возле своей миски, толстую мышь. На своем обычном месте, там где кончается собачья цепь, сидел Пашка, вылизывался и, кажется, улыбался.

Сказка, которую все знают
Вы все, конечно, эту сказку знаете. Ну, про то, как жила-была капризная принцесса и ее выдали замуж за первого встречного нищего, чтобы не очень о себе воображала. А нищий впоследствии оказался соседним королем.Не знаю, как вам, а мне эта история всегда была подозрительна. Что это за принцесса такая, что, вместо того чтобы хорошенько треснуть по уху своего нищего, который, оказывается, над ней столько времени издевался и делал из нее круглую дуру, разулыбалась до ушей и умерла с ним в один день? Я, конечно, принцесс не очень много знаю, но зато был неоднократно знаком со швеями-мотористками. Так вот, даже швея-мотористка немедленно плюнула бы этому королю на мантию и ушла бы к себе в общежитие.Тут мне кто-нибудь начнет жалостливо растолковывать, что та принцесса жила давным-давно, да еще и в тридевятом государстве… Не хочу даже этого слушать. Почему-то считается, что давным-давно все были простые, как брюква, без всяких этих затей… Всем как-то кажется, что любое следующее поколение куда замысловатее предыдущего, а что умнее, так это наверняка. Даже на родителей своих мы смотрим, как на детей — раз уж они, дожив до таких лет, не свихнулись, не утопились и не ушли в монастырь, стало быть, жизнь они прожили скучную и незатейливую и о бурях наших душ никакого понятия не имеют.Нет, люди, они всегда одинаковые. Вот вы, дорогой читатель, если досюда дочитали, значит, вы очень сложный. А вон тот, который идет мимо в болониевой куртке, — он как раз простой, как брюква, хотя, к сожалению, живет с нами одновременно.Ох ты, Господи ты Боже мой, помоги же мне как-нибудь выехать обратно на скользкую тропинку сюжета.А то есть у меня знакомая. Начнет она, бывало, рассказывать историю. Там и пройти-то — два шага, но после первого же предложения она убредает в какой-то бурелом и пишет там совершенно дикие кренделя, как казенный Дед Мороз в новогоднюю ночь после пятой поздравленной квартиры. Наконец она забредает в какую-то уже совершенно ледяную пустыню, где давно уже вымерли последние дальние знакомые малознакомых родственников, и тут происходит чудо — с помощью обыкновенного «так вот» она, как какое-то кенгуру, делает громадный прыжок и оказывается на финише, где ее тоже, впрочем, уже никто не ждет и судья давно спит в кустах, накрывшись клетчатым флажком, чтобы во сне не проглотить муху.А к чему я это? Да ни к чему. Так просто.Так вот (делаем прыжок), было все с принцессой совсем не так. Хотя не настаиваю, что было совсем уж так, как я рассказываю. Я не Матфей и не Лука, но, как и в случае с их историей, ясно одно — что-то, однако, было.А больше всего меня, впрочем, беспокоит одно — не обиделась бы на меня та самая знакомая, которая так любит рассказывать истории.А знаете, я уже однажды писал историю про принцессу.Та принцесса почему-то получилась у меня очень похожей на одну совсем другую мою знакомую.Отчего это так? Зачем они всюду лезут, эти знакомые? Куда от них деться? То ли не знакомиться ни с кем? Так ведь поздно уже. Хорошо бы, конечно, возникнуть где-нибудь посреди океана в результате вулканического процесса, сидеть там на голой скале и творить, по совету Оскара Уайльда, чистое искусство.Впрочем, этот самый Уайльд тоже гриб еще тот был.Тьфу ты, господи: надо твердить про себя: «принцесса-принцесса-принцесса», чтоб не забывать.Или попробовать наоборот — забыть про нее к чертовой матери? Вот тогда она и полезет изо всех щелей. А может, и нет. Это вам не «дерни за веревочку — дверь и откроется». Это в их сказке дверь откроется. А в моей — веревочка оторвется. Или не оторвется, зато кирпич на голову упадет. Или дверь откроется, а оттуда выйдет волосатый молодец и даст в зубы. Да мало ли чего — может, и принцессы никакой нет, а есть Пелагея Иванна Дундукова на семнадцатом месяце беременности.Тут надо осторожненько.И ни за какие веревочки, упаси Бог, не дергать.И все-таки вернемся к принцессе.Вот говорят — принцесса была капризная.Неправда это. Она была совершенно нормальным человеком.Посмотришь, кстати, порой на любое существо женского пола, на котором ты не женат, и даже удивительно — совершенно нормальный человек! Иногда даже более нормальный, чем сам человек. Тут-то их и можно раскусить. Они же, как шпионы в чужой стране, как Штирлиц, который куда хуже немец, чем самый разнаинемецкий Гитлер.Но здесь нужен особый угол зрения, специальное искривление, которое возникает только после множественных контузий на личном фронте, эдакое удачное сотрясение, как у того человека, который заговорил по-древнегречески после того, как ему на голову упала люстра.Тут я с грустью признаюсь, что лично я, несмотря на многочисленные контузии, таким искривлением не обладаю и всякий раз верю им, как младенец, которого добрый дядя зовет в кустики, чтобы угостить конфеткой.Ну и пусть их. Им же тоже нужно как-то размножаться. Я их все равно всех люблю. Ну, разве что кроме некоторых, совсем уж вопиющих экземпляров.А знаете что? Если вас действительно интересует история с принцессой, бросьте вы это читать. Я и сам не знаю, доберусь до конца или нет. Не подумайте только, что мне так уж наплевать на эту принцессу. Я ее, может, больше вас люблю.Хотя чего не бывает? Тогда я признаюсь, что именно Вас я люблю больше, чем принцессу, с которой, кстати сказать, совершенно не знаком.А жаль. Бог ты мой, как жаль, что я не знаком со столькими людьми! Но больше того жаль, что с некоторыми все ж таки знаком.А с принцессой я бы с удовольствием познакомился. Она, притом что некапризная, была еще и умная. Нет, про Шопенгауэра она ничего не рассказывала. И слава Богу. По мне, этот Шопенгауэр еще хуже Ницше. А уж про Ницше вы в моем присутствии лучше и не заговаривайте. Зато у принцессы была та самая куча здравого смысла, которая с рождения отличает любое существо женского пола от этих сопливых игрунов в войнушку, прыщавых мастурбаторов и плешивых террористов.Кроме того, принцесса была красивая.Нет, если мы подглядим из-за шторки, можно порассуждать, что, мол, вот тут бы потолще, а там — наоборот… Но мы даже про себя рассуждать ничего не станем. И упаси нас Боже от женщин совершенных форм и черт. Кем бы мы были рядом с ней? И так у самой неказистой из них все устроено куда удачней, чем у Аполлона Бельведерского. Да посмотрите на себя, мужики, — там мослы торчат где попало, здесь — пук волос зачем-то, а уж тут и вовсе такое, что только руками развести.Поэтому, нисколько не кривя душой, скажу, что принцесса была красивая. Точно так же думали или притворялись, что думали, все окрестные короли и принцы. Они слагали ей мадригалы и сонеты, а может, и не слагали. Может, заказывали их придворному дворнику, поди проверь. Очень редко случается, чтобы король был еще и поэтом, и правильно. Видел я этих поэтов. Мало кто из них выговаривает больше тридцати букв, гугнявые все какие-то, бородавчатые. А король, он должен женщинам нравиться, а то их мужья живо республику установят.Поэтов, их нужно искать где-то среди дворников и киоскеров, потому как для поэзии нужен недостаток женской ласки. Один знакомый мне говорил: «Я, когда был холостой, не поверишь — стихи даже сочинял». Впрочем, тут важно удачно жениться.Только принцесса этих сонетов не читала. Она стихов вообще терпеть не могла и к королям и принцам относилась с сомнением.Вся беда была в том самом полцарстве, которое ее папа давал в придачу. У принцессы возникали вполне обоснованные сомнения — это не ее ли хотят взять в придачу? Ведь даже принцессе хочется, чтобы кто-то взял да и полюбил именно ее, а не полцарства. Полцарства-то полюбить — дело нехитрое, а ты поди-ка полюби меня, с моим дурным характером, с моими капризами, про которые я-то знаю, что они капризы, а тебе скажу, что это вопрос жизни и смерти.Да, тяжело жить на свете с полцарством в придачу.Я не пробовал, да и вы, подозреваю, тоже. Но все эти миллиардеры и миллиардерши так уж убедительно травятся снотворным и лечатся от депрессии, что у нищего, роющегося в плевательнице, вдруг возьмет да и возникнет кощунственное подозрение — а вдруг и правда не в деньгах счастье? Да где ж оно тогда, это счастье? Зачем жить-то тогда? Нет, нас не надуешь, и нищий, затянувшись сопливым окурком, залезает по локоть в плевательницу, надеясь найти там бриллиант величиной с грецкий орех.А что, дорогой читатель, давай шутки ради помечтаем, что все у нас с тобой есть, а счастья, как не было, так и нет. Где его тогда искать? Сейчас-то мы с тобой точно знаем — где, а тогда как?Но мой добрый читатель машет на меня рукой — как, мол, так? Все есть, а счастья нет? Так не бывает.Не знаю, не знаю. Не пробовал.Да, нелегко было принцессе.Но королям и принцам тоже можно посочувствовать. Сидит, представьте, перед вами принцесса, вся при исполнении, как кондуктор в трамвае, застегнутая на все пуговицы и затянутая в пуленепробиваемый корсет, а ты ее возьми да не сходя с места полюби. А кругом все стоят и глазеют: полюбит или не полюбит? Им, людям, всегда интересно в чужую любовь пальцем потыкать. Своей-то любовью они заниматься не умеют.Нет, любовь так не делается.Когда заявляешь такое, со всех сторон набегают несчастные с вопросом — а как? Как она делается?Да отстаньте вы от меня! Кабы я знал как, не писал бы я историй про принцесс.Бывают, однако, специалисты. Взять, к примеру, того же кондуктора да подойти к ней с правильной стороны — вам такие сокровища откроются, что вы еще десять лет в трамвай заходить побоитесь. А тут — принцесса!Вот я, к примеру, ни за что не набрался бы духу ее полюбить. Тут полюбишь, бывало, какую-нибудь швею-мотористку и то не знаешь — то ли в окошко выпрыгнуть, то ли стих сочинить. А с принцессой свяжись — одни портянки останутся, и те обгорелые.Нет, пускай их лучше герои любят. Герои, они ребята незамысловатые. Лбы у них казенные и в головах у них окромя желания послужить отечеству все равно ничего нет. И любовь им вовсе не страшна, а вполне даже приятна. Им только дай повод подвигов наделать.Таких героев перед принцессой прошел целый табун. Полюби такого — да он ради тебя кому хочешь голову проломит. Но принцесса, уже теоретически знакомая с тайнами любви, пожимала плечами — зачем совершать столько лишних телодвижений, чтобы всего лишь проломить кому-то голову? Можно ведь и просто утюгом. И очередной герой несолоно хлебавши брел совершать никому не нужные подвиги во имя Прекрасной Принцессы.Поймает, бывало, сарацина, высечет его по мягким местам и отпустит, строго-настрого наказав ему славить принцессу на каждом углу. Хорошо еще, если сарацин окажется жулик. А если нет? Вот вы бы обрадовались, если бы какой-то немытый сарацин славил вас на каждом углу? Да еще неизвестно, что он там плетет по-сарацински.Отчего-то считается, что принцессы это очень любят. Удивительно, но их никто не держит за нормальных людей. Ну разве можно нормальному человеку сказать: «О звезда моих очей!» А принцессы ничего, терпят. Но при этом хотят-то они примерно того же, что вы, я или та самая швея-мотористка.Хотя как раз швея-мотористка со мной наверняка не согласится. Я, скажет, хочу норковую шубу, а у принцессы твоей небось этими шубами два шкафа забито. Не знаю я, меня принцесса в эти шкафы ни от кого не прятала, а вот про шубу — это зря. Да не шубу тебе нужно, милая ты моя. Зачем тебе шуба-то? Чтоб тепло было? Так надень пару телогреек, ей-богу согреешься. Нет, ведь тебе же надо, чтоб на тебя мужики пялились и млели, а бабы зыркали и синели и чтоб всех их растолкал тот самый, который… Да черт его знает, что ей там видится, этой швее.Вот и получается, что нужно-то всем одного, только все называют это одно по-разному — кто-то говорит «шуба», другой говорит еще что-нибудь; принцессе, у которой все уже есть, хочется просто немного любви, но непременно радостной, а я и вовсе говорю, что мне ничего не нужно. Да нужно, конечно же, нужно, и примерно того же, что нужно принцессе, швее-мотористке, кондуктору в трамвае и плешивому герою, чтоб ему пусто было.А теперь отвлечемся от принцессы, которой я и так уделил не слишком много внимания.Это, наверное, самый лучший метод обращения с ними. С принцессами следует разговаривать, зевая и скучая, тогда они моментально начнут вас любить больше жизни. Только не вздумайте сами полюбить принцессу больше жизни, а то она тут же начнет сама зевать и скучать.Это вам мой частный совет. Можете как-нибудь попробовать. Только, если что не так, чур, морду мне не бить. Свою голову иметь надо.А мы пока вместо принцессы займемся соседним королем.Этот король заслуживает нашего внимания хотя бы потому, что никаких мадригалов он принцессе не посылал.И вовсе не потому, что решил выделиться из серой массы эрцгерцогов и падишахов, а по объективным причинам.Дело в том, что единственный дворник в его королевстве, сколько-нибудь пригодный к сочинению мадригалов, был по приказу самого короля посажен на пожизненную гауптвахту за появление на утреннем разводе в нетрезвом виде.Так что король, гремя амуницией, но без всякой поэтической поддержки самолично явился на предмет полюбления к принцессе и самолично же был изгнан ею в три шеи с официальной формулировкой «фельдфебель и конюшня».Какой-нибудь хлипкий королишко начал бы от такой обиды размахивать шпажонкой, объявлять войну и геройски падать на поле битвы в сурчиную нору.Но наш король был не таков. Произведя внезапную ревизию на продуктовом и вещевом складах, он расстрелял соответствующих кладовщиков и понял, что войны ему не потянуть.Однако прилагаемое к принцессе полцарства настолько изобиловало стратегическими высотами, с которых можно было лупить прямой наводкой хоть по турецкому султану, что предпринять что-то было просто необходимо.Тут бы спросить нашего короля — а что тебе, в сущности, этот султан сделал? Только это бесполезно. Пожал бы он плечами и сказал: как, мол, так, в турецкого султана да не палить? Положено так.Что тут возразишь, раз положено?Солнцу положено всходить на востоке, а по турецкому султану положено палить из пушек и писать ему матерщинные письма.Такой в этом мире порядок.Поэтому, пусть его, этот дурак-король палит по султану. Султан, он и не такое терпел.Что же было дальше, подумал я, и вдруг вспомнил, что вы все эту сказку и так знаете.Конечно же, все было совсем не так, но, увы, сказка предполагает счастливый конец. Иначе это будет не сказка, а исторический роман про Марию Стюарт. Той-то хоть можно отрубить голову, а принцесса в сказке почему-то обязательно должна в конце выйти за кого-нибудь замуж. Я могу, конечно, сделать так, чтобы нищий король так и остался нищим, но не знаю — сам-то он этому обрадуется?А своими руками делать из милой, некапризной и, как мы договорились, красивой принцессы толстую, скандальную и мучимую всеми известными болезнями королеву — это уж увольте.Пусть лучше она и дальше сидит пока на троне в пуленепробиваемом корсете и как бы никому не достанется.Беда в том, что кого-нибудь (а уж тем более принцессу) очень трудно сделать счастливым, если он сам толком не знает, что ему, в сущности, нужно.А еще противнее, когда человек совершенно точно это знает и имеет четкий план на ближайшие пятьдесят лет.Вот есть у меня знакомая… Нет, даже для моей сказки это не годится.Но я что-нибудь придумаю.Должен же где-нибудь когда-нибудь случиться счастливый конец?

Понравился пост? Поддержи Фишки, нажми:
0
6
Новости партнёров

А что вы думаете об этом?
Фото Видео Демотиватор Мем ЛОЛ Twitter Instagram
Отправить комментарий в Facebook
Отправить комментарий в Вконтакте
6 комментариев
297
usik44 6 лет назад
Дорогой Админ!!!Сделай нам радость,подарок малый,разрядку в историях,а то текст невъебенно сливается ,и читать ОХУЕНННО ТЯЖКО!!!! С почтением ,все мы.