Целомудренная реклама с пикантным содержанием Целомудренная реклама с пикантным содержанием Теперь вырастить зубы станет возможным в любом возрасте Теперь вырастить зубы станет возможным в любом возрасте Свежая подборка автоприколов Свежая подборка автоприколов Все ушли, а он остался. 17 фото последнего жителя деревушки со 150-летней историей Все ушли, а он остался. 17 фото последнего жителя деревушки со... Самая смешная история про ЭЛЕКТРИКОВ, которую я когда-либо читала! Самая смешная история про ЭЛЕКТРИКОВ, которую я когда-либо читала! Лоботомия: немного истории и страшных фотографий Лоботомия: немного истории и страшных фотографий Имперский марш на палочке для кофе Имперский марш на палочке для кофе 12 киноштампов, которые смешат ученых (13 фото) 12 киноштампов, которые смешат ученых (13 фото) Конфликт с участием дочери депутата в Екатеринбурге. Новое видео и комментарии сестры Конфликт с участием дочери депутата в Екатеринбурге. Новое видео и... "Сейчас мы посмотрим, какой газ у нас выделяется": коротко о том,  почему не стоит добывать водород дома "Сейчас мы посмотрим, какой газ у нас выделяется": коротко о том, ... Совпадение Совпадение Игра слов, игра слуха, игра зрения -  взрыв мозга Игра слов, игра слуха, игра зрения - взрыв мозга В берлинском метро мигрант без всякой причины сбросил девушку со ступенек В берлинском метро мигрант без всякой причины сбросил девушку со... Интересные факты о фильме "Джентльмены удачи" Интересные факты о фильме "Джентльмены удачи" Черная модель воссоздает снимки знаменитых кампаний, подчеркивая однообразие индустрии моды Черная модель воссоздает снимки знаменитых кампаний, подчеркивая... Стройка в необычном месте Стройка в необычном месте Лучший в мире босс отправил всю фирму отдыхать на Мальдивы Лучший в мире босс отправил всю фирму отдыхать на Мальдивы Сбитый машиной койот не переставал улыбаться спасателям Сбитый машиной койот не переставал улыбаться спасателям

Истории

9985

Я взрослый!
Я не помню, какие ботинки были на мне в то утро, не помню, что съел на завтрак, но зато хорошо помню тот запах осени, когда оранжевые дворники
жгут опавшую листву. Солнце светило мне прямо в глаза сквозь полуголые деревья, и это заряжало меня той положительной силой, которую, наверное, и
называют счастьем.

Я шел навстречу светофорам сквозь озабоченные лица взрослых людей. Я шел в школу, я тоже был взрослым. Магическая табличка «1А класс» на дверях
(моего второго дома) завораживала меня, как овечку. На коротких переменках я выходил из класса и просто стоял, глядя на дверь «1А» – я взрослый!
Любовь Андреевна (моя вторая мама), поглаживая меня по голове, тихонько, шепотом говорила: «золотой человечек». Не знаю, почему именно я, но жизнь
улыбалась мне, а я улыбался ей в ответ.
Сегодня тридцать седьмое утро, когда я иду в школу, и, по-моему, этого уже достаточно, что бы сказать: жизнь удалась как нельзя лучше.
Дворничиха Маша машет мне рукой. Она знает! – что я уже школьник. Я, улыбаясь, поднял руку и что есть силы замахал ей в ответ. Тетя Маша хорошая,
очень хорошая, она всегда улыбается и стесняется, когда я вижу, как она курит. Когда я вырасту, обязательно напишу о ней книгу, а если дождется
меня, то, может, и женюсь на ней.
– Игорё-ё-ё-ёк! – услышал я вдруг откуда-то издалека и оглянулся. Вдалеке было видно стройку и маленьких строителей в ярких касках, один из них
махал рукой.
– Игорё-ё-ё-ёк! – я узнал папиного друга дядю Мишу. Дождавшись светофора, я быстренько перебежал на другую сторону дороги и направился в сторону
стройки, у меня было в запасе минут пятнадцать. «Успею», – шепнул я сам себе и прибавил ходу.
Дядя Миша присел и положил руки мне на плечи.
– Игорек, тут такое дело, мы вчера с папкой твоим... как бы это... в общем, отдыхали вместе, ну и повздорили, сам понимаешь, бывает... Передай ему
привет, скажи, что зайду сегодня, окей? – мне хотелось отвернуться, уж очень от него пахло чем-то нехорошим, но я выдержал и не сделал этого.
– Хорошо, дядь Миш, скажу, – развернувшись, я уже хотел было бежать к переходу, но тут дядя Миша меня остановил.
– Смотри, Игорек, видишь, бульдозер стоит во-о-он там?
Я прикрыл глаза рукой, закрывая солнце.
– Да-а.
– Хочешь прокатиться?
– Что?
– Прокатиться со мной, я ж бульдозерист!
– Я... нет... мне в школу, я...
– Да не бойся ты, идем.
Он схватил меня за руку и потащил по стройке, словно куклу.
***
Желтый громадный бульдозер стоял на песке возле деревянного забора, разделяющего стройплощадку и пешеходный тротуар. Дядя Миша легко забросил меня
на железные гусеницы, затем ловко запрыгнул сам и открыл двери в кабину.
– Залезай, пионэр, чехословацкая модель, все рычаги с гидроусилением, даже ты сможешь управлять, давай-давай, не бойся, – он выхватил у меня из
рук портфель и бросил его на сиденье, затем сверху посадил меня. Я был слишком взволнован, чтобы думать о содержимом портфеля, в обычной ситуации
я, конечно, не позволил бы себе этого. Дядя Миша нажал на черную кнопку, и машина завелась. Чёртик, висящий на цепочке у лобового стекла, зловеще
задрожал, я испугался и с этого момента плохо себя помню, но все же постараюсь описать происходящее.
– Дави на рычаг, не ссы Игореха, давай! Расскажешь папке, как с дядькой Мишкой... – остальное он сказать не успел, потому что я ухватился за ручку
и резко потянул на себя. Бульдозер стало разворачивать по часовой стрелке. Дядя Миша ударился головой о дверь, подбросив руки. Рычаг я не
отпускал, с испугу я даже обнял его ногами. Чёртика закачало из стороны в сторону.
– ЕБИТ! – громко раздалось в кабине, – ТУДЫТ...
Ковш бульдозера ударил в забор. Дядя Миша, наконец-то овладевший координацией, отодрал меня от рукоятки, но было уже поздно. Забор накренило и
стало валить на тротуар. Прохожие, как тараканы, бросились по сторонам.
Пенсионеры как всегда не успели.(
По тому, как продолжало качать крашенные доски, было ясно, что инцидент неизбежен. Дядя Миша посмотрел на меня, заглушил бульдозер и почесал макушку
– Хуйня-я-я, не переживай, не такое бывало, гы.
Впервые я слышал незнакомые для себя слова, но смысл их был примерно понятен мне. Какое интересное слово – «хуйня», это, наверное, означает – так,
пустяки. Выходит, пустяк, что люди лежат там под забором, бывает и хуже? Взрослым, наверное, видней, может, и пустяк на самом деле, но я очень
переживал, у меня взмокли ладошки, и я почти забыл про школу, чего раньше со мной не происходило. И все же, почему раньше я не слышал такие слова?
Слово «ебит» мне было пока непонятно.
***
Дядя Миша спрыгнул с бульдозера и, уперев руки в боки, наблюдал, как старичок в очках вытягивал из под завала полную женщину. Наверное, это была
его жена, потому что он все кряхтел: «Клава давай. Давай напнись. Не гыкай! мне тоже нелегко, совай ногами, совай».
Дядя Миша закурил и артистично выбросил спичку в сторону.
– Эй ты, пенсия, мож помочь, а то пернешь, смотри, обделаешься...
Старичок бросил тянуть жену и выпрямился в полный рост. Пухлая рука Клавы упала в лужу, как палка. Вопреки просьбе мужа, она продолжала гыкать,
видно, доски не давали ей ровно дышать.
– Помочь, говорю, или как, Геракел? – ухмыляясь, дядя Миша чесал себе ногу.
У пенсионера из рук выпал портфель, его нижняя губа задрожала, а из глаз потекли слезы. По всему было видно, что он собирается с силами сказать.
– ТЫ-ы-ы-ы-ы-ы-ы…..ГАТТ…..ТЫ-ы-ы-ы-ы-ы-ы!!! – натужно сипел ветеран дрожащим голосом, вытирая сопли. – Ты-ы-ы-ы-ы….
Дядя Миша поднял руку, словно осуждал необоснованно эмоциональный подъем оппонента.
– Не нужно оваций, папа, я ж не святой и не клоун, просто предлагал тебе помощь. Было? – он наступил на забор, Клава крякнула в лужу. Пенсионер
глотал воздух и разводил руками, словно давал отмашку самолетам; видимо, было что сказать, да излишняя взволнованность не давала высказаться.
– ТЫ-ы-ы-ы-ы! ….. па..д..о..нки …. контра…. ты-ы-ы-ы-ы….
– Значит т-а-а-к, пенсия, – дядя Миша закатил глаза под лоб, – закрыл ебло и марш отсюда! Контра, блядь.
При слове «ебло» у пенсионера перестала дергаться губа, лицо приняло такую форму, что очкам не за что было уже держаться, они упали Клаве на
голову, потому и не разбились. Клава перестала гыкать и лежала спокойно.
Какое сильное слово «ебло», подумал я, узнать бы еще, что оно означает? Дядя Миша словно прочитал мои мысли, он вдруг повернулся ко мне и сказал:
– Ебло, Игорёха, это то же самое, что лицо, только не человеческое, не-е-е-т, смотри туда, – он показал рукой на ветерана, который к тому моменту
напоминал заспиртованное чучело из дешевого музея. – Это же животное, блядь! Скатина!
«Ухты-ы-ы-шка!» – чуть не подпрыгнул от радости я. Теперь мне известно значение такого сильного, красивого слова. Это было большой удачей для
меня, и на душе стало вдруг снова как-то легко и светло. Все мои переживания куда-то исчезли. Я узнал столько нового, причем настоящего – того,
что от меня так тщательно скрывали, не считая меня взрослым, но теперь я знаю! Какой успех! Ах, если бы можно было описать ту радость, которая
наполняла мое детское сердце. Я даже не заметил того, что опоздал на половину первого урока – поступок немыслимый прежде.
***
Любовь Андреевна, увидев меня в дверях, медленно сняла очки и положила их на стол.
– Игорек, ты где был? Подойди ко мне.
Я подошел к своей учительнице, но мысли мои были еще там на стройке, где кипела настоящая, взрослая жизнь, совсем не то, что здесь. Я оглядел
своих одноклассников. Их ведь за детей считают и, похоже, им это нравится. Я не такой, я выше этого, я знаю, что такое «ебло»!
– Сынок, ты не болен? – Любовь Андреевна приложила руку к моему лбу и озабоченно поджала губы.
Меня так и подмывало сказать: «Да так, хуйня, ничего страшного», – но я почему-то сдержался. Не стал кичиться перед друзьями, в конце концов, они
ведь не виноваты в своем невежестве. Интересно, знает ли Любовь Андреевна что такое «блядь»? Может, спросить ее, уж очень хотелось узнать значение
этого слова. Но я опять промолчал, погашая в себе порыв любопытства.
– Садись, Игорек, садись. Мы рисуем животных. Бери карандашики, рисуй.
Я сел за парту и разложил карандаши. Мне почему-то не хотелось рисовать животных, я бы нарисовал дядю Мишу на стройке. Какой хороший человек. Ведь
он не посчитал меня маленьким. Вот что значит уважение к человеку, когда тебя не ставят ниже других. Я закрыл глаза и улыбнулся, есть же таки
люди. Спасибо!
Любовь Андреевна постучала указкой по столу, обращая внимание учеников к себе, я открыл глаза.
Она держала в руках рисунок. Наверное, Алины Савиной, потому что та стояла рядом и улыбалась. На рисунке был нарисован лось. Я хотел было снова
предаться мечтаниям о светлом, но Любовь Андреевна попросила меня подняться. Я встал.
– Дети, посмотрите, пожалуйста, сюда. Это рисунок Алины, она очень старалась и, по-моему, у нее хорошо получилось. Я хочу, чтобы каждый из вас
сказал, что именно ему нравится на этом рисунке. Давай, Игорек, ты первый.
Я посмотрел на одноклассников, потом на учителя, затем на рисунок.
– Лось как лось, – честно признался я и пожал плечами.
Любовь Андреевна как-то смутилась. Ее взгляд принял несколько разбросанный характер.
– Ну хоть что-то же тебе понравилось, правда?
И тут я вдруг почувствовал, что пора. Пора начинать настоящую, взрослую жизнь, впервые.
Вдохнув воздуха, я сказал громко, с расстановкой, словно обращался ко всему классу:
– Ебло у него смешное...
Любовь Андреевна икнула. Указка упала на пол и покатилась по окружности. В классе повисла тишина. Савина перестала улыбаться и чесать задницу. Я
получил такой приток энергии, который не израсходован во мне и по сей день.


Петька и экперименты
Сисечки, сисяндры, сисоиды, титьки. Некоторые мужики, стоит надеть декольте, не могут оторвать глаза, и обращаются в разговоре уже не к тебе, а к
ним. Если у тебя есть две хорошие сизьги, то тебе разрешается: а) не иметь интеллект, б) иметь самые посредственные ноги и т.п.
И вообще обладание сизьгами – это большое преимущество. А обладательницы бооольшого преимущества могут сами кусать себя за соски!
У меня есть. Две штуки одна справа другая слева. Единственный предмет моей гордости радости и нежной заботы.
Они росли на моих глазах. Я их помню еще вот-такими. Мы вместе играли, я ходила с ними на улицу.
И немало волновалась. Особенно в подростковом возрасте, когда одна сизьга начала обгонять другую в росте, это была настоящая трагедия. Я так и
представляла себе рослого молодца, который в свете свечей медленно снимает с меня шелковое платье и орет: «Еб твою мать! У тебя же одна сизьга
больше другой!», пренебрежительно фыркает и уходит.
Меня это пугало и я долгими вечерами уговаривала вторую сизьгу расти, я мазала ее черемушным маслом и растертыми рыбными потрошками, я долго
носила в лифчике первого размера куриную лапку. Кроме зуда и вони результат отсутствовал.
Однако прошел десяток лет и ситуация изменилась. Счет 2:0 в мою пользу. Сизьги буйно и упруго заколосились. Вместе с уверенными сизьгами у меня
появился сожытель. Петька, хороший малый, простой, с членом и зарплатой.
Петька был со мной давно. Мы уже трахались в ванной, на подоконниках, в шкафу… Общие темы разговора находились все реже, непонимания становилось
все больше. Отношения начали остывать. Мне приходилось идти на разные ловкости, чтобы поддерживать здоровую атмосферу.
Один. Врасплох.
Однажды, в подъезде, я неожиданно резко развернулась, и начала делать Петьке аппетитный минет. Спустя 10 секунд мы услышали характерное хлюпанье и
плохой запах. Там в темном углу торжественно дрочил и сильно вонял бомж. Петьки член растаял во рту, а не в руках, и пришлось эту романтику быстро
свернуть.
Два. Сюрприз.
Эта попытка была экзотичней. Идея из гламурного издания гласила: вставай на ролики и встречай благоверного голая. Ебтваю! Реквизит простой: ролики
взяла у Катюшки. Разделась и помню, как поехала готовить ужин. Потом помню глумливые лица врачей, штопающих мою голову. Ахуенной страсти придала
картина: Петька заходит домой, а из кухни торчат два копыта на колесиках и голая Валька лежит в луже крови. Хуй почему-то не встал...
Три. Дележка.
После скандала на пустом месте и долгой нервотрепки, я вынесла идею:
— Петька, а давай дефку вызовем. И мы вдвоем тебя трахать будем.
Глаза у дорогого загорелись, даже позволил мне выбирать. Просидев полтора часа на диких сайтах и изрядно поржав, я нашла ЕЁ. Выбирала, чтоб сисьги
были хуже моих, ну и чтоб не особо страшная.
Дефка приехала. Все было по плану – выпивка, медленное раздевание… до того момента, пока он не начал лобызать её. Не знаю, что произошло со мной,
только помню как гнала ее по лестнице и орала:
«Пошла нахер, блудница мандавошечная, нашла в кого сизьгами тыкать! Чтоб я тебя больше не видела, спирахета блядская». ..
Четыре. Содом.
Наручники я взяла у соседа по даче, бывшего мента. Прикупила блестящую черную кепку, плеточку и пиздецкие каблуки. Ну, думаю, поражу наповал,
вдохну новую жизнь в наш увядающий гражданский брак, мама мия, как я ошибалась. Раздела, пристегнула, поскакала на нем, все это сопровождая
подготовленными репликами, типа «ты-грязь на моем каблуке, ты- моя вещь, ты – низшее существо, я воспитаю тебя» вошла в раж и перешла на личное
«ты – носки свои вонючие до ванной не доносишь, ты сопли свои зеленые на кресло приклеиваешь, и вообще, ты заебал курить», теперь стегала уже с
удовольствием. А что думал он с кляпом, не знаю, но глаза были выразительные… до сих пор эти глаза злобные выжидающие мерещатся.., за 5 минут до
того, как ключ от наручников не подошел… Кляп я доставать не стала, ручки Петькины пощупала и в скорую позвонила. Помню глумливые глаза врача,
который меня ранее голую на роликах спасал.
Пять. Эросъемка.
Жопа моя чувствует четко, Петька холоден, скоро кабздец, идея фикс! Я фотографирую свои интимности супер-эротично, не стесняясь сдаю в распечатку
А4. И принесенную Пизда-Жопа-стопку развешиваю по всей квартире. Перед приходом Петьки с работы устанавливаю и включаю камеру. Сама завязываю себе
глаза, ложусь на полу в центре комнаты, растопыриваюсь, готовая к жесткому порно и эротичная шопиздец.
Слышу скрежет ключа, начинаю постанывать и как заору «Петрарко, Петруша, лев мой ненасытный, иди, бери меня!!!» и такой протяжный брачный вой
орангутанга издаю.
Жалко, Петька не предупредил, что его мамА и папА зайдут на чашечку чая с бубликом и светскую беседу.…
Папаня схватился за сердце и ругнулся на немецком, маманя, позеленев, сползла по стенке. Петька подмигнул мне дергающимся глазом, развернул родню
к выходу, и это был последняя наша встреча, ну не считая его визитов за своими вещами.
Если будет пожар, наводнение или набег мандавошек от соседки Эльвиры, первое, что я буду спасать – это тот самый диск с Эросъемкой…
Это я потом уже поняла, что, когда муженек влюбился в другую бабу, то трахом уже ничего не вернешь, раньше думать надо было...
А журналы глянцевые гламурные я больше не читаю.


Я взрослый!
Я не помню, какие ботинки были на мне в то утро, не помню, что съел на завтрак, но зато хорошо помню тот запах осени, когда оранжевые дворники
жгут опавшую листву. Солнце светило мне прямо в глаза сквозь полуголые деревья, и это заряжало меня той положительной силой, которую, наверное, и
называют счастьем.
Я шел навстречу светофорам сквозь озабоченные лица взрослых людей. Я шел в школу, я тоже был взрослым. Магическая табличка «1А класс» на дверях
(моего второго дома) завораживала меня, как овечку. На коротких переменках я выходил из класса и просто стоял, глядя на дверь «1А» – я взрослый!
Любовь Андреевна (моя вторая мама), поглаживая меня по голове, тихонько, шепотом говорила: «золотой человечек». Не знаю, почему именно я, но жизнь
улыбалась мне, а я улыбался ей в ответ.
Сегодня тридцать седьмое утро, когда я иду в школу, и, по-моему, этого уже достаточно, что бы сказать: жизнь удалась как нельзя лучше.
Дворничиха Маша машет мне рукой. Она знает! – что я уже школьник. Я, улыбаясь, поднял руку и что есть силы замахал ей в ответ. Тетя Маша хорошая,
очень хорошая, она всегда улыбается и стесняется, когда я вижу, как она курит. Когда я вырасту, обязательно напишу о ней книгу, а если дождется
меня, то, может, и женюсь на ней.
– Игорё-ё-ё-ёк! – услышал я вдруг откуда-то издалека и оглянулся. Вдалеке было видно стройку и маленьких строителей в ярких касках, один из них
махал рукой.
– Игорё-ё-ё-ёк! – я узнал папиного друга дядю Мишу. Дождавшись светофора, я быстренько перебежал на другую сторону дороги и направился в сторону
стройки, у меня было в запасе минут пятнадцать. «Успею», – шепнул я сам себе и прибавил ходу.
Дядя Миша присел и положил руки мне на плечи.
– Игорек, тут такое дело, мы вчера с папкой твоим... как бы это... в общем, отдыхали вместе, ну и повздорили, сам понимаешь, бывает... Передай ему
привет, скажи, что зайду сегодня, окей? – мне хотелось отвернуться, уж очень от него пахло чем-то нехорошим, но я выдержал и не сделал этого.
– Хорошо, дядь Миш, скажу, – развернувшись, я уже хотел было бежать к переходу, но тут дядя Миша меня остановил.
– Смотри, Игорек, видишь, бульдозер стоит во-о-он там?
Я прикрыл глаза рукой, закрывая солнце.
– Да-а.
– Хочешь прокатиться?
– Что?
– Прокатиться со мной, я ж бульдозерист!
– Я... нет... мне в школу, я...
– Да не бойся ты, идем.
Он схватил меня за руку и потащил по стройке, словно куклу.
***
Желтый громадный бульдозер стоял на песке возле деревянного забора, разделяющего стройплощадку и пешеходный тротуар. Дядя Миша легко забросил меня
на железные гусеницы, затем ловко запрыгнул сам и открыл двери в кабину.
– Залезай, пионэр, чехословацкая модель, все рычаги с гидроусилением, даже ты сможешь управлять, давай-давай, не бойся, – он выхватил у меня из
рук портфель и бросил его на сиденье, затем сверху посадил меня. Я был слишком взволнован, чтобы думать о содержимом портфеля, в обычной ситуации
я, конечно, не позволил бы себе этого. Дядя Миша нажал на черную кнопку, и машина завелась. Чёртик, висящий на цепочке у лобового стекла, зловеще
задрожал, я испугался и с этого момента плохо себя помню, но все же постараюсь описать происходящее.
– Дави на рычаг, не ссы Игореха, давай! Расскажешь папке, как с дядькой Мишкой... – остальное он сказать не успел, потому что я ухватился за ручку
и резко потянул на себя. Бульдозер стало разворачивать по часовой стрелке. Дядя Миша ударился головой о дверь, подбросив руки. Рычаг я не
отпускал, с испугу я даже обнял его ногами. Чёртика закачало из стороны в сторону.
– ЕБИТ! – громко раздалось в кабине, – ТУДЫТ...
Ковш бульдозера ударил в забор. Дядя Миша, наконец-то овладевший координацией, отодрал меня от рукоятки, но было уже поздно. Забор накренило и
стало валить на тротуар. Прохожие, как тараканы, бросились по сторонам.
Пенсионеры как всегда не успели.(
По тому, как продолжало качать крашенные доски, было ясно, что инцидент неизбежен. Дядя Миша посмотрел на меня, заглушил бульдозер и почесал макушку
– Хуйня-я-я, не переживай, не такое бывало, гы.
Впервые я слышал незнакомые для себя слова, но смысл их был примерно понятен мне. Какое интересное слово – «хуйня», это, наверное, означает – так,
пустяки. Выходит, пустяк, что люди лежат там под забором, бывает и хуже? Взрослым, наверное, видней, может, и пустяк на самом деле, но я очень
переживал, у меня взмокли ладошки, и я почти забыл про школу, чего раньше со мной не происходило. И все же, почему раньше я не слышал такие слова?
Слово «ебит» мне было пока непонятно.
***
Дядя Миша спрыгнул с бульдозера и, уперев руки в боки, наблюдал, как старичок в очках вытягивал из под завала полную женщину. Наверное, это была
его жена, потому что он все кряхтел: «Клава давай. Давай напнись. Не гыкай! мне тоже нелегко, совай ногами, совай».
Дядя Миша закурил и артистично выбросил спичку в сторону.
– Эй ты, пенсия, мож помочь, а то пернешь, смотри, обделаешься...
Старичок бросил тянуть жену и выпрямился в полный рост. Пухлая рука Клавы упала в лужу, как палка. Вопреки просьбе мужа, она продолжала гыкать,
видно, доски не давали ей ровно дышать.
– Помочь, говорю, или как, Геракел? – ухмыляясь, дядя Миша чесал себе ногу.
У пенсионера из рук выпал портфель, его нижняя губа задрожала, а из глаз потекли слезы. По всему было видно, что он собирается с силами сказать.
– ТЫ-ы-ы-ы-ы-ы-ы…..ГАТТ…..ТЫ-ы-ы-ы-ы-ы-ы!!! – натужно сипел ветеран дрожащим голосом, вытирая сопли. – Ты-ы-ы-ы-ы….
Дядя Миша поднял руку, словно осуждал необоснованно эмоциональный подъем оппонента.
– Не нужно оваций, папа, я ж не святой и не клоун, просто предлагал тебе помощь. Было? – он наступил на забор, Клава крякнула в лужу. Пенсионер
глотал воздух и разводил руками, словно давал отмашку самолетам; видимо, было что сказать, да излишняя взволнованность не давала высказаться.
– ТЫ-ы-ы-ы-ы! ….. па..д..о..нки …. контра…. ты-ы-ы-ы-ы….
– Значит т-а-а-к, пенсия, – дядя Миша закатил глаза под лоб, – закрыл ебло и марш отсюда! Контра, блядь.
При слове «ебло» у пенсионера перестала дергаться губа, лицо приняло такую форму, что очкам не за что было уже держаться, они упали Клаве на
голову, потому и не разбились. Клава перестала гыкать и лежала спокойно.
Какое сильное слово «ебло», подумал я, узнать бы еще, что оно означает? Дядя Миша словно прочитал мои мысли, он вдруг повернулся ко мне и сказал:
– Ебло, Игорёха, это то же самое, что лицо, только не человеческое, не-е-е-т, смотри туда, – он показал рукой на ветерана, который к тому моменту
напоминал заспиртованное чучело из дешевого музея. – Это же животное, блядь! Скатина!
«Ухты-ы-ы-шка!» – чуть не подпрыгнул от радости я. Теперь мне известно значение такого сильного, красивого слова. Это было большой удачей для
меня, и на душе стало вдруг снова как-то легко и светло. Все мои переживания куда-то исчезли. Я узнал столько нового, причем настоящего – того,
что от меня так тщательно скрывали, не считая меня взрослым, но теперь я знаю! Какой успех! Ах, если бы можно было описать ту радость, которая
наполняла мое детское сердце. Я даже не заметил того, что опоздал на половину первого урока – поступок немыслимый прежде.
***
Любовь Андреевна, увидев меня в дверях, медленно сняла очки и положила их на стол.
– Игорек, ты где был? Подойди ко мне.
Я подошел к своей учительнице, но мысли мои были еще там на стройке, где кипела настоящая, взрослая жизнь, совсем не то, что здесь. Я оглядел
своих одноклассников. Их ведь за детей считают и, похоже, им это нравится. Я не такой, я выше этого, я знаю, что такое «ебло»!
– Сынок, ты не болен? – Любовь Андреевна приложила руку к моему лбу и озабоченно поджала губы.
Меня так и подмывало сказать: «Да так, хуйня, ничего страшного», – но я почему-то сдержался. Не стал кичиться перед друзьями, в конце концов, они
ведь не виноваты в своем невежестве. Интересно, знает ли Любовь Андреевна что такое «блядь»? Может, спросить ее, уж очень хотелось узнать значение
этого слова. Но я опять промолчал, погашая в себе порыв любопытства.
– Садись, Игорек, садись. Мы рисуем животных. Бери карандашики, рисуй.
Я сел за парту и разложил карандаши. Мне почему-то не хотелось рисовать животных, я бы нарисовал дядю Мишу на стройке. Какой хороший человек. Ведь
он не посчитал меня маленьким. Вот что значит уважение к человеку, когда тебя не ставят ниже других. Я закрыл глаза и улыбнулся, есть же таки
люди. Спасибо!
Любовь Андреевна постучала указкой по столу, обращая внимание учеников к себе, я открыл глаза.
Она держала в руках рисунок. Наверное, Алины Савиной, потому что та стояла рядом и улыбалась. На рисунке был нарисован лось. Я хотел было снова
предаться мечтаниям о светлом, но Любовь Андреевна попросила меня подняться. Я встал.
– Дети, посмотрите, пожалуйста, сюда. Это рисунок Алины, она очень старалась и, по-моему, у нее хорошо получилось. Я хочу, чтобы каждый из вас
сказал, что именно ему нравится на этом рисунке. Давай, Игорек, ты первый.
Я посмотрел на одноклассников, потом на учителя, затем на рисунок.
– Лось как лось, – честно признался я и пожал плечами.
Любовь Андреевна как-то смутилась. Ее взгляд принял несколько разбросанный характер.
– Ну хоть что-то же тебе понравилось, правда?
И тут я вдруг почувствовал, что пора. Пора начинать настоящую, взрослую жизнь, впервые.
Вдохнув воздуха, я сказал громко, с расстановкой, словно обращался ко всему классу:
– Ебло у него смешное...
Любовь Андреевна икнула. Указка упала на пол и покатилась по окружности. В классе повисла тишина. Савина перестала улыбаться и чесать задницу. Я
получил такой приток энергии, который не израсходован во мне и по сей день.

Понравился пост? Поддержи Фишки, нажми:
0
14
Новости партнёров

А что вы думаете об этом?
Фото Видео Демотиватор Мем ЛОЛ Twitter Instagram
Отправить комментарий в Facebook
Отправить комментарий в Вконтакте
14 комментариев
156
DeBerts 6 лет назад
выходные видать норм были))) кто б еще тут нафлудил)))
274
Mitrofanych 6 лет назад
Что-то повторяеццо......жара