Компактная и бюджетная солнечная печка (7 фото + видео) Компактная и бюджетная солнечная печка (7 фото + видео) 10 интересных фактов про телефоны, о которых вы могли и не подозревать 10 интересных фактов про телефоны, о которых вы могли и не подозревать Очередная порция картинок с подписями Очередная порция картинок с подписями Круглый город в метеоритном кратере Круглый город в метеоритном кратере 30 лучших видов на айсберги 30 лучших видов на айсберги Мужик Мужик 16 раз, когда Симпсонам удалось сделать предсказание круче Нострадамуса 16 раз, когда Симпсонам удалось сделать предсказание круче... Невероятное отношение к пожилым людям и инвалидам в США Невероятное отношение к пожилым людям и инвалидам в США Что мы делали в СССР и не делаем в России Что мы делали в СССР и не делаем в России Американец Тимоти Хоули о России: «Я удивился – это не может быть правдой» Американец Тимоти Хоули о России: «Я удивился – это не может быть... 10 лучших советских «хулиганских» киносказок (11 фото) 10 лучших советских «хулиганских» киносказок (11 фото) Что получится, если разделить страны на 3 равных по населению части? Что получится, если разделить страны на 3 равных по населению части? Минчанина облили краской с фразой «достал отправлять фото парковки в ГАИ» Минчанина облили краской с фразой «достал отправлять фото парковки... Отец пытался высвободить голову сына всеми способами, кроме самого очевидного Отец пытался высвободить голову сына всеми способами, кроме самого... 25 людей делающих различные вещи в первый раз, и вы только взгляните на их реакцию 25 людей делающих различные вещи в первый раз, и вы только... Он лежал и смотрел в пол, ожидая врачей с последним уколом Он лежал и смотрел в пол, ожидая врачей с последним уколом Смешные комментарии и высказывания из социальных сетей Смешные комментарии и высказывания из социальных сетей Восемь образчиков пограничной стены встали между США и Мексикой Восемь образчиков пограничной стены встали между США и Мексикой Смешные комментарии из социальных сетей Смешные комментарии из социальных сетей

Истории

12307

Макароны с тушенкой

Эта невероятная история произошла с одним моим знакомым в самом начале его сексуальной жизни…
… Мишка проснулся от чувства жажды и притупленной головной боли. Он приподнял взлохмаченную голову с подушки, огляделся, соображая, где находится.
Через единственное и незанавешенное окно в комнату лился яркий свет уличного фонаря. Мишка лежал одетым на кровати около стола, на котором
виднелись бутылки, остатки какой-то закуски. А на другой кровати, под тем самым окном, в которое с улицы заглядывал любопытный фонарь, он
разглядел два обнаженных тела, мужское и женское. Сползшее с них одеяло валялось на полу. Одно тело, смуглое, худое и жилистое, громко храпело во
сне, второе - сметанно белое, с округлыми формами и рассыпавшимися по подушке светлыми волосами, тихо посапывало. Это тело лежало к Мишке спиной,
и он хорошо разглядел крутой изгиб женского сильного бедра, узкую спину с пунктиром позвонков под тонкой кожей.

При виде этой буквально светящейся в полумраке комнаты обнаженной женской плоти кровь бросилась Мишке в голову, и он сразу вспомнил, кто он и где
находится.
Мишке Коновалову семнадцать, он трудится арматурщиком на К-ком заводе ЖБИ – ну, захулиганил в школе, не захотел дальше учиться, а решил сделать
рабочую карьеру и уехал из своей опостылевшей деревни в ближайший городок, где и был принят с распростертыми объятиями на бетонном заводе. Но
сейчас он находился не в своем заводском общежитии, а за несколько сот километров от него, в четырехкомнатной квартире пятиэтажного жилого дома по
ул. Типографской в дымном и чумазом Нижнем Тагиле. Дом этот был временно отдан под общежитие для командированных, приезжающих на строительство
очередной домны металлургического комбината.
Их, шестерых представителей К-кого ЖБИ, разместили в трех других комнатах, а в этой, где сейчас валялся на скомканной постели и таращился на голую
женскую попу Мишка, к их приезду уже жили двое монтажников из Североуральска.
Была осенняя слякотная пора, Мишка накануне сильно простудился в сыром глинистом котловане, где они монтировали и заливали бетоном фундамент, у
него образовался сильный кашель и болело горло, и их «бугор» дядя Вася Сучков отдал ему ключ от общежитской квартиры и велел с утра ехать в
поликлинику. Мишка на удивление быстро нашел поликлинику, до которой можно было даже не ехать на трамвае, а дойти пешком. Там у него нашли ангину
и «посадили» на больничный, выписали какие-то таблетки, полоскания. И уже часов в двенадцать дня Мишка вернулся домой. То есть в свое общежитие.
Покашливая, он сунул ключ в замочную скважину, повертел им, но дверь не открывалась, так как, похоже, была заперта изнутри на задвижку. Мишка
приложил ухо к двери – точно, за ней слышались приглушенные мужские голоса и звонкий женский смех.
«Вот так номер, - пробормотал Мишка. – Это кто же у нас там веселится? Наши-то все на комбинат уехали». И он забарабанил в дверь кулаком. Спустя
пару минут дверь распахнулась. Ее открыл один из двоих монтажников. Звали его, кажется, Ибрагим, он был то ли кумыком, то ли кем-то еще из других
малочисленных, но гордых кавказских народов, Мишка в этом разбирался плохо. Ибрагим был в белой майке, в проем которой виднелась его худая, но
очень волосатая грудь. А еще он был пьян и весел.
- А, это ты! – воскликнул Ибрагим обрадованно, как будто только и ждал Мишкиного возвращения. – Как тебя… А, ну да, Мыша? Чего не на работе?
- Да вот больничный дали, простыл сильно. Горло болит, - пожаловался «Мыша». – Сейчас буду лечить, вон кучу таблеток купил.
- Горло? Вай, да это разве болезнь для настоящего мужчины? – всплеснул худыми смуглыми руками Ибрагим. – Пошли к нам, я тебя в адин миг вылечу.
К «ним» означало в комнату сразу перед ванной и туалетной комнатами, которую вдвоем занимали этот веселый кумык Ибрагим и хохол Степан со смешной
фамилией Недайпиво.
- Да неудобно как-то, - слабо засопротивлялся Мишка. – У вас там своя компания. А мне лечиться надо, да еще и ребята наказали макароны с тушенкой
сварить на ужин. - Сваришь свои макароны, успеешь, - проворчал Ибрагим, заталкивая Мишку в комнату, где дым уже стоял коромыслом. – Вот, принимайте кунака!
На Мишку уставился такой же пьяный, как Ибрагим, краснолицый Степан с прилипшим папиросным окурком к мокрой нижней губе. А еще за столом сидели
две слегка потертые женщины, но довольно симпатичные – «пожилые», как отметил про себя Мишка, хотя им на самом было не более чем по тридцать. Одна
темненькая, другая светленькая.
- Какой симпату-ульчик! – пропела темненькая. – Иди ко мне поближе!
А светленькая ничего не сказала, только томно улыбнулась.
- Я тоби дам поближе! – пригрозил сидящий рядом с темненькой хохол.- Шо, молоденького захотела?
- А вот захотела! – капризно протянула под общий хохот темненькая. Мишка залился краской смущения, закашлялся.
- Ладна вам, не смущайте джигита, - сказал Ибрагим. – Он же балной. Я его мала-мало лечить буду. Сейчас, кунак Мыша, ты у меня савсем здоровый
будишь!
Он налил полный граненый стакан водки, щедро сыпанул туда черного перца, поболтал ложкой и протянул эту серую жидкость Мишке.
- Пэй, брат!
Мишка испуганно посмотрел на стакан. С водкой он, конечно, уже был знаком. Но чтобы сразу полный стакан, да еще с перцем? На него выжидательно и с
усмешкой смотрела вся компания. Особенно большеглазая светленькая, которая назвалась Изольдой и сразу понравилась Мишке, несмотря на свой
«пожилой» возраст. Мишка решительно выдохнул из себя воздух и большими глотками выпил весь стакан этого умопомрачительного лекарства. Глотку и
пищевод ему обожгло так, будто по ним прошлись рашпилем. Мишка задохнулся, закашлялся, у него градом хлынули слезы, потекло из носа.
- Кусай, кусай тебе говорят! – торопливо протянул ему огурец Недайпиво.
- После первой не закусываю! – отдышавшись, храбро просипел Мишка, чем вызвал новый взрыв хохота. Но второго стакана уже не понадобилось, потому
что буквально через несколько минут у пацана перед глазами все поехало, и он стал сползать со стула. Потерявшего сознание Мишку уложили тут же на
кровать и продолжили пировать без него.
И вот он пришел в себя уже только ночью. Хотя, скорее, это был все еще вечер, потому что было слышно, как там, за дверью, ходили и
переговаривались в глубине квартиры Мишкины коллеги, урчала спускаемая в унитазе вода, кто-то, фальшиво напевая, мылся под душем. Мужики уже
вернулись с работы, но спать еще не укладывались. «Интересно, дядя Вася рассердился на меня за то, что я не сварил им макароны?» – как-то
отстраненно подумал Мишка, не отрывая глаз от голой женщины с чудным именем Изольда, – И знают ли они, что я здесь?»
Как ни странно, он чувствовал себя практически здоровым – горло у него не болело, кашель не прорывался, прошла и голова. Мишка ощущал лишь одно
беспокойство и томление – при виде обнаженного и такого соблазнительного женского тела член у него тут же напрягся и стал рваться из штанов
наружу. И с этим надо было что-то делать, иначе он сейчас лопнет от острого желания вонзить свое уже буквально звеневшее от напряжения мужское
достоинство вот в эту безмятежно спящую женщину в объятиях смуглого и громко храпящего, такого ненавистного сейчас Ибрагима. Как Мишке хотелось,
чтобы он сей же момент исчез, испарился, умер, наконец, и тогда Мишке с его срочно возжеланной женщиной никто мешать не будет. А кстати, где
хохол-то? Где Степан Недайпиво со своей темненькой подружкой? Скорее всего, из-за того, что Мишка занял его кровать, они не стали тревожить его,
больного и бесчувственного, а ушли к этой темненькой домой, или куда там еще. И правильно сделали! Сейчас у Мишки есть свободная кровать, есть
женщина – правда, пока чужая. Но он уже любит эту Изольду, а раз так, нужно сделать ее своей!
И он, обуреваемый почти звериной похотью – ну вот откуда она взялась у семнадцатилетнего пацана? хотя когда ей же и быть, как не в этом
гиперсексуальном возрасте, – пошел на сумасшедший, поганый, сумасбродный поступок. Мишка осторожно слез со своей кровати и на цыпочках подошел к
спящим любовникам. Парнем он был довольно крепким, и взять на руки и унести на свою постель пятидесятикилограммовую женщину для него было плевым
делом. И унес бы. Но на ней лежала рука Ибрагима, которую Мишка, задержав дыхание и осторожно приподняв, попытался пристроить где-нибудь в
сторонке. Но рука храпящего Ибрагима всякий раз возвращалась на место и по-хозяйски обнимала Изольдину грудь. Так что одному перетащить к себе на
постель женщину, которую Мишка хотел все острее и острее, и не разбудить при этом темпераментного Ибрагима, который, проснувшись, черт знает чего
мог выкинуть, Мишке явно бы не удалось. И тогда Мишка пошел на другой, не менее отчаянный шаг.
Отперев закрытую изнутри на крючок дверь комнаты, он вышел к своим землякам. Щурясь от яркого света и рассеянно кивая на приветственные возгласы
сотоварищей, он поискал глазами своего почти сверстника Кольку Овсянникова. (Кольке стукнуло восемнадцать, его вот-вот должны были забрать в
армию, и он тоже, как и Мишка, находился в постоянном поиске снятия сексуального напряжения.). Колька листал на своей кровати какой-то журнал.
Мишка позвал его в прихожую и там возбужденным шепотом обрисовал ситуацию.
Колька тут же загорелся желанием принять участие в этой сумасшедшей авантюре – при условии, что он будет вторым.
- А если Ибрагим проснется, когда мы бабу от него потянем? – все же прозондировал он возможность развития событий по нежелательному сценарию.
- Отоварим и выкинем! – грозно прошипел Мишка. Он уже жутко ревновал Изольду к этому чертовому кавказцу, мешающему воссоединиться ему с любимой
женщиной, и ради этого готов был на все. – Ну, пошли. Только тихо!
Заговорщики, аки тати, на цыпочках подошли к кровати с переплетенными телами, Мишка осторожно снял руку Ибрагима с Изольды, Колька мягко перевалил
его на спину. Ибрагим продолжал храпеть, ничего не чувствуя, также безмятежно посапывала и освобожденная Изольда.
- Вот нажрались! – прыснул Колька. Наблюдающий за этим бесстыдством уличный фонарь озорно мигнул.
- Т-с! – приложил палец к губам Мишка. – Бери ее под мышки, а я за ноги... Понесли!
Пять секунд – и объект Мишкиного желания оказался на его постели. Изольда лежала на спине, слегка раздвинув стройные ноги и дразня пацанов
рыжеволосым бугорком под плоским животиком, небольшими, приплюснутыми мячиками грудей с темнеющими шишечками сосков, рассыпавшимися по подушке
светлыми волосами. У Мишки снова зашевелилось в штанах и стало горячо глазам. «Выйди, я тебя позову потом» - горячечно прошептал он топтавшемуся
рядом Кольке. «А не обманешь?» - жалобно спросил Колька, не в силах отвести глаз от Изольдиных прелестей. «Пошел, пошел, не обману» - вытолкал его
из комнаты Мишка и закрылся на крючок. Вот теперь ему ничто не мешало соединиться с любимой женщиной! Мишка торопливо выпрыгнул из штанов и, почти
теряя сознание, навалился на Изольду, коленями раздвинул ей ноги и, нетерпеливо потыкавшись своим ставшим почти каменным членом сначала в лобок с
жесткими волосками, попал во что-то нежно-горячее и тесное, судорожно протолкнулся глубже и беспорядочно задвигался в мучительных и сладких
конвульсиях, желая протиснуться туда уже всем своим существом. И буквально секунд через тридцать он взорвался – с оглушительным звоном в ушах, с
мириадами звезд перед глазами. В порыве страсти Мишка замычал и впился губами в теплую мягкую шею Изольды. И Изольда… проснулась.
- Ты? – изумленно спросила она, широко распахнув глаза. Сказала она это совсем негромко, но все равно Мишка зажал ей рот ладонью. «Я тебя люблю, -
прошептал он. – Не будешь шуметь?» Изольда медленно закрыла и открыла глазам. Миша убрал ладонь с ее горячих и влажных губ.
- Ты с ума сошел? – зашептала Изольда. – А если он проснется? А ну пошел отсюда!
Надо сказать, что Мишка все еще был в Изольде, причем в прежней форме.
-Не проснется, - хрипло ответил Мишка, вновь охваченный острым, непреодолимым желанием – сейчас никакая сила не могла бы оттащить его от этой
такой теплой, такой прекрасной, такой сладкой женщины. И еще крепче стиснув Изольду в своих объятиях, он снова задвигался в ней, на этот раз уже
более размеренно. Кровать стала ритмично поскрипывать, Изольда прерывисто задышала и впилась острыми коготками Мишке в ягодицы, подтаскивая его к
себе и умело отвечая на Мишкины движения. И скоро они снова забились в конвульсиях и унеслись куда-то в космическую даль, под могучий храп
Ибрагима и нетерпеливое сопение и топтание Кольки под дверью.
- А теперь ты обязан на мне жениться! – отдышавшись, прошептала Изольда. – Ну, слазь. Ишь, понравилось!
- Сначала разведись с Ибрагимом, - укладываясь рядом с ней на спину, ответил Мишка. – И вообще, мне в армию скоро. Будешь ждать?
- В армию? – перепросила Изольда, водя пальчиком по его груди. – Так ты еще пацан совсем! Я у тебя первая? Хотя что-то непохоже.
- Вот так, по-настоящему, первая, - признался Мишка, сторожко косясь в сторону Ибрагима. Но тот продолжал заливисто храпеть. – До тебя было два
раза, да так, смех один, даже вспоминать не хочется.
Вспоминать Мишке те «два раза» не хотелось, потому что там был полный конфуз.
– А на тебе я бы женился, ты вон какая…
Мишка снова потянулся к Изольде.
- Хвати, хватит, жених, - отвела его жадную руку Изольда. – Лучше посмотри, что там попить есть на столе. Пить хочется.
Мишка вздохнул, присел на кровати. За дверью также нетерпеливо топтались и сопели. И Мишка вспомнил – это Колька Овсянников ждал своей очереди.
Мишке стало и смешно, и противно.
- Я сейчас пойду как будто в туалет, а ты выкинь за мной мою одежду и закройся, ладно? – прошептал он Изольде.
- Я бы тебя и так вытолкала к твоему дружку, который пускает слюни под дверью, - ответила Изольда. – Что, и ему пообещал? Эх ты, жених! Ну, иди уж!
Она притянула Мишку к себе, коротко и жгуче поцеловала его в губы, оставив на них солено-кисло-сладкий привкус и оттолкнула. – Иди и забудь!
Мишка натянул на себя трусы и, скинув крючок, вышел из комнаты.
- Наконец-то! – обрадовался Колька. – Ну, я пошел.
Но не успел он сделать и шага, как в лицо ему полетели Мишкины шмотки, а затем пара ботинок и дверь захлопнулась перед самым его носом. «Спокойной
ночи, мальчики!» - прошептала Изольда, накидывая крючок на петельку. Колька торопливо толкнулся в дверь, но было уже поздно.
- Наколол меня, козел! – прошипел он Мишке. – А я вот завтра Ибрагиму все скажу, он тебе кишки-то выпустит.
- А я-то тут при чем? - ответил Мишка. Глупо и счастливо улыбаясь, он прыгал на одной ноге, натягивая штанину на вторую. – Я вышел, как и
договорились. Сам виноват, надо было сразу нырять к ней. А теперь что уж. Пошли лучше макароны варить. С тушенкой!..


Социопат

К Смирнову я шел, волнуясь. Успокаивать моего клиента было нечем, а обманывать не хотелось. К сожалению, за все время работы адвокатом привычка
лицемерить так и не выработалась.
– Все очень серьезно. Вам грозит ампутации пятнадцати килограмм, – сразу вывалил я правду.
Смирнов и сам прекрасно все понимал, поэтому только спросил со вздохом:
– Что именно отрежут?

– Я буду бороться за удаление рук по локоть и ног по колено. Должно хватить.
– Это хорошо, – только и произнес он.
Я кивнул. Учитывая его род деятельности, такой вариант не самый плохой.
– А прокурор? – спросил мой клиент.
– Он хочет получить всю ногу. Левую или правую.
Смирнов задумался.
– Может такой вариант и лучше?
Я покачал головой.
– В моем варианте вы быстрей восстановитесь и даже сможете нарастить в последствие свой вес. Конечно, до нынешних семидесяти килограмм вы уже не
дотянете, но все же что-то и вернется за пару лет.
– И какие шансы? – совсем уж безразлично спросил он.
– Учитывая тяжесть преступления?
– Да.
– Невысокие, но есть.
Он опять закивал…
*
Конечно, я попытался сначала договориться с прокурором. Назначил свидание, заказал столик в дорогущем ресторане, лимузин, забронировал номер с
видом на залив. Благо государственным обвинителем назначили моего университетского приятеля Вано, которого мы с женой где-то раза три в году
приглашали на семейные оргии. Каждый раз он появлялся с новой подругой, а в этот раз пришел даже с двумя.
– Паша, пойми! Дело стоит на контроле общественности, – объяснил он мне уже в самом конце встречи.
– Но ведь всегда можно найти какой-то компромисс. Мой клиент может признаться в совершении преступлении сразу, без утомительной доказательной
базы, а вы скосите несколько килограмм.
– Скосите! Скосите! Ха-ха, – рассмеялся он, расплескивая мартини на спину моей жены. – Ты газеты почитай. Там видео просто прелесть.
Общественность жаждет крови. Генеральный Прокурор жаждет крови. Правительство жаждет крови. Впаяют ему по полной.
Он аккуратно слизал капельки мартини, со спины благодарно застонавшей жены, и шлепнул её игриво по заду.
– Что же мне делать? – спросил я.
– Расслабься и получай опыт, – цинично посоветовал он.
*
После процесса все спустились в ресторан. На аукционе подавали стейк из ног Смирнова. Юристам, как непосредственным участникам процесса, продали
со скидкой. Результаты процесса не радовали. Что-то мне удалось выторговать. Ампутировали ноги выше колена, с чем меня и поздравляли все
присутствующие, даже Вано.
– Ты монстр, ты просто монстр, – сказал он мне, чавкая мясом. – Мне даже на мгновение показалось, что ты реально несколько килограмм срежешь.
У меня аппетита не было. На самого Смирнова мне плевать, но каждый обвинительный приговор переносил болезненно. Поэтому я не стал наедаться, а
попросил упаковать стейк с собой, для жены.
– Да-да! – поддержал Вано судья Мартыненко. – Вы очень профессионально вели процесс. Если бы не наличие видеозаписей, вы вполне могли бы и
оправдать своего подзащитного. Что было бы печально! – добавил он рассмеявшись, – Наш повар любит работать с настоящим мясом, у него получается
поистине великолепные, волшебные произведения кулинарного искусства.
– Не знаю, – признался я. – Не думаю, что могу быть довольным результатами процесса.
– Да ладно вам, Паша, комплектовать, – махнул рукой Мартыненко. – Адвокаты не могут оправдать всех. И не только потому, что многие подсудимые
действительно виновны в своих преступлениях. Цивилизация живет в условиях дефицита натурального мяса, и в обозримые несколько тысяч лет,
воссоздать животный мир, не получится. И принцип – нарушил, поделись своим телом с обществом – будет существовать.
Я сделал вид, что согласился.
*
Через месяц я опять разговаривал со Смирновым.
– Второй раз за полгода? – спросил.
Он только сжался, бедняга, и кивнул, не поднимая головы.
– У вас даже ноги еще не отросли! – воскликнул я. – Подождали хотя бы!
– Не знаю, господин адвокат. Это накатывает, я себя в такие моменты не контролирую. Почти не контролирую.
Я достал папки с материалами и положил их на стол.
– Все хуже, чем в прошлый раз, – сразу сообщил я.
– Я понимаю.
– В прошлый раз вас зафиксировали только видеокамеры в подземном гараже супермаркета, следов и улик практически не было. Именно благодаря этому
мне удалось смягчить приговор.
– А сейчас? – заискивающе спросил он.
– А сейчас! – я буквально взорвался. – Вы умудрились сделать это на глазах почти сотни свидетелей! В центральном парке! Днем! В выходной день!
– Я понимаю…
Я взял себя в руки и спросил уже спокойней.
– Вы же наследственный клиент нашей семьи? Ваши дела долгое время вел мой батюшка?
– С самого рождения, – согласился он. – Меня приписали к нему по результатам лотереи.
– И до этого самого момента никаких уголовных преступлений?
– Нет, господин адвокат. Я не знаю, что на меня нашло.
Я не стал дальше его мучить. Только у самых дверей поинтересовался:
– Сколько вы сейчас весите?
– Пятьдесят семь.

*
С Вано я встречаться не стал. Посчитал бесполезным. У него и так все козыри. Хватит и того, что жена проведет с ним уикенд. Долго раздувая в
поисках выхода, я, в конце концов, попытался задобрить прессу.
– Машенька, я уверен, что газеты несправедливо относятся к моему клиенту, – произнес я, параллельно играясь с вишенкой, которую катал на её груди.
– Несправедливо? – промурлыкала она удивленно.
– Конечно! В каждом номере десять строчек. Это еще до начала процесса, – воскликнул я. – Хватило бы и пяти. Зачем напрягать, зачем понимать шумиху?
– Пашенька, ну что ты! – прошептала журналистка, забирая у меня вишенку и отправляя её в рот. – Это же не наша идея. Существует жесткие стандарты.
Если мы по каким-то причинам уменьшим освящение следствия, у всех сразу возникнет вопрос: почему именно о нем мы решили промолчать? Отчего такая
льгота? А не протекции ли это? И процесс плавно переместиться в плоскость политики. Поверь мне тебе совершенно не понравиться, если в него
вмешаются политиканы. А так в общей массе. У нас в уголовной хроники сейчас тридцать подобных преступлений.
Я вздохнул.
– Жаль мне его, – неожиданно признался я.
– Вот уж глупости. Нашел кого жалеть. Он же явный психопат! – Машенька наклонилась ко мне и нежно укусила за мочку уха. – И он не просто дрочил.
Нет он даже кончил! Срезать с него килограмм двадцать пять – совершенно заслуженное наказание.
*
После процесса я обедал с судьей. Смирнова брать я не стал, сегодня судили еще какого-то негра и я взял бистрогонов из его мяса. Все же оно нежнее
и приятней на вкус. А судья по каком-то поводу шиковал и заказал целых два блюда: борщ на жире Смирнова и его же запеченную печень.
– Вы старались, мой мальчик! Дрались как лев! – заявил он мне после первого. – И не ваша вина, что преступление осужденного абсолютно очевидно
– Да, господин судья, – безропотно согласился я.
– В одном вы только перегнули палку, мой мальчик, – произнес он и замолчал.
– В чем же? – подыграл ему я.
– В том, что попытались сыграть на жалости к преступнику, – и строго потряс ножом.
– Я просто не нашел других возможностей…
– Так их и не было, – прервал меня он. – Вообще никаких возможностей не было. Это ведь не бракоразводный процесс, это проклятый дрочер.
– Ну и что? Он все равно человек.
– Пхых! – возмутился судья. – Если он человек, то пусть не забывает, что живет не на каком-то острове, а в обществе! И тут ему никто не даст,
разбазаривать свою сперму. Сперме месте в женщине! Сперма это начало нового человека. Наша страна и так переживает тяжелые годы, а тут еще и
дрочеров развелось.
– Тяжелые? – удивился я. – Но экономика вроде на подъеме…
– Экономика, – скривился судья. – Демография в кризисе. Население сокращается, а значит мясной потенциал уменьшается. Мы уже из второй десятки
вылетели.
– Не думаю, что Смирнов сильно ухудшит показатели, – возразил я.
– Принцип – каждый человек должен воспроизвести самого себя – никто не отменять не собирается, – в свою очередь возразил судья, и добавил
скривившись: – Тем более ради Смирнова.
*
Я надеялся, что не услышу о Смирнове достаточно долго. После того, как у него срезали почти все мясо и большинство органов, оставив, по сути,
только голову, позвоночник с какими-то ошметками, и член, я рассчитывал, что он завяжет с преступлениями как минимум на несколько лет. Но меня к
нему вызвали уже через две недели.
– Как? – спросил я.
Смирнов лежал в биорастворе и молчал. Я открыл папку с материалами следствии я и начал читать.
– Боже мой, – воскликнул я. – Вы сами себе сделали минет? И проглотили сперму.
– Да… – промычал Смирнов.
Я молчал минут десять.
– Смирнов, – наконец, произнес я. – Должен признать, я вас совершено не понимаю. Просто не могу понять. Что вам мешает найти бабу, которая сделает
все, что только взбредет вам в голову и с радостью понесет от вас? Даже сейчас с вашими тридцатью килограммами вы можете снять в школе какую-то
малолетку, которая будет только рада дополнительной практике. А вы?
– Простите, господи адвокат. Я сам не понимаю. Это как накатывает на меня и никак не остановить. Не получается.
*
Я понимал, что ничего изменить в судьбе Смирнова не смогу. Но все равно попытался и отправился в институт судебной медицины. Доктор, которая меня
приняла, была совсем молодой и симпатичной. Она предпочитала быть сверху, даже отвечая на мои вопросы.
– Что их заставляет дрочить?
– Милый, они же все социопаты. Они не способны с адаптации в обществе. Поверь, они все делают назло всем нам.
– Но он говорит, что он не может контролировать свои действия.
– Лгут. Нагло лгут.
– Я могу поверить в социопатию, – произнес я осторожно. – Я сам недолюбливаю дрочеров, а моего клиента, который сам себе делает минет тем более,
но меня что-то смущает в этой ситуации.
– Забудь, – произнесла она , убыстряясь. – Система рассчитана точно. Больше чем можно она не заберет. Мясо всегда будет ровно столько, сколько
общество может себе позволить.
– Система?
– Ах, не забивай себе голову. Лучше давай поменяемся.

*
По традиции жене Смирнова отдали уши и продали со скидкой ребка, на суп. Особенно грустными они мне не показались. С другой стороны родителей у
него не было, а жены редко сейчас отличаются сентиментальностью. Мозги купил какая-то шишка из столицы. А вот судье удалось вырвать настоящий
деликатес – яйца.
– Поздравляю вас с удачной покупкой, господин судья, – произнес я.
– Да. Мне сегодня ужасно повезло, что никто не заинтересовался и торги прошли совсем спокойно.
– Господин судья, я бы хотел… – голос мой непроизвольно дрогнул, – я бы хотел поговорит с вами.
– О чем же мой мальчик?
– О странной статистике.
– Вот уж в чем не понимаю, так это в статистики, – удивился он.
– Но все же я думаю, вы сможете мне объяснить одну цифру.
Он посмотрел на меня.
– Почему каждый год мяса осуждается ровно пять процентов от общего мясного потенциала страны?
– Разве? – ухмыльнулся он.
– Это открытая информация, я проверил. Нигде именно это соотношение не публикуется. Но соотнести не сложно.
Судья совершенно неожиданно положил мне руку на плечо и зашептал.
– Мальчик мой, обществу необходимо здоровое питание, чтобы не выродиться. А принцип добровольного пожертвования части себя во благо общества –
краеугольный камень нашей культуры.
– Я не помню, чтобы кто-то добровольно сдавал себя на мясо.
– Слава богу, это не требуется, хватает осужденных преступников.
– Благо их количество всегда можно… предугадать…
– Зачем гадать, – улыбнулся во все тридцать два зуба судья. – Мы демократическая страна, парламент в бюджете каждый год закрепляет целевой уровень
преступности.
– Очень продуманная система, – произнес я задумчиво.
– Безусловно! – согласился судья.
Автор Usachov.

Любимому народу посвящается...

Утро доброе, родные!
Вчера в очередной раз прочитала о том, какая я «тупая пизда», «мразота» и «гламурная блядина, несчастная в личной жизни» (кто-то прислал ссылку на
форум, где мудаки меня обсуждают), и задумалась: а, может, прав, прав мой великий народ, и я действительно залупа конская, а они – хорошие люди?
Может, то, что я именую «быдло-радости» и есть те самые вечные ценности, а мои миллионы – это так, хуйня из под ногтей?
Позвонила Светке.

- Собирайся! На метро прокатимся, - сказала она.
- В смысле?
- В прямом. Посмотришь на свой любимый народ не по телеку, а потом решишь, кто прав.
И мы спустились. В пятницу. В час пик. В подземку.
Граждане! Такого ужаса я не испытывала никогда. ...
Нет, я, конечно, была в метро. Но давно. Когда там еще попадались нормальные лица.
Мы проехали одну станцию, после чего мне срочно потребовалось выйти из вагона. Этот рвотный запах я не забуду до самой смерти: смесь демократичной
парфюмерии, пота и алкоголя. И посеченные волосы девушки, стоящей впереди меня. Они лезли мне в лицо, но я ничего не могла с этим поделать. Отойти
в сторону нельзя: некуда. Слева нависала рожа, покрытая акне. Я боялась, что если поезд резко затормозит, то эти прыщи коснутся моей кожи. Я
уткнулась лицом в Светкино плечо и тихо заплакала. Но тут, слава богу, поезд остановился, и мы вышли.
Мы сели на лавочку. Светка вытерла мне сопли и дала мятную конфету. Потихоньку дыхание восстановилось.
- Продолжим! – сказала подруга и встала.
- Ненене! Хватит! Я все поняла. Пойдем отсюда. Ну, пожааалуйста.
- Хуй там! Я видела, как ты зажмурилась и от своего любимого народа морду отвернула. Пока не посмотришь ему в глаза, никуда мы отсюда не уйдем!
Вот честно: я хотела послать ее на хуй. Первый раз в жизни. И уже даже открыла рот, но тут до меня дошло: я же хочу стать писательницей, а,
значит, должна уметь «дойти во всем до самой сути».
- Поехали! – решительно сказала я, пожалев лишь о том, что не прихватила с собой фляжку с арманьяком.
Мы вошли в вагон, и я смело взглянула в лицо правде. А правда оказалось такова:
1) что бы там всякие гребаные лузеры не пели про «настоящих, искренних и красивых девушек, которых можно встретить только в метро», не верьте:
таких страшных телок и теток я не видела нигде. И, надеюсь, больше не увижу.
2) у моего народа взгляд тупой коровы. Глаз много, цвет разный, взгляд один. Мне тут кто-то из френдов написал, что у богатых мужиков апатичный
взгляд. Теперь я точно знаю: этот человек не был в метрополитене. Вот где апатия и полный даунизм.
3) мужики просто ужасны: либо офисные задроты, либо конченые гопники. Единственный приличный экземпляр: очень пожилой мужчина с портфелем. Одет
недорого, но аккуратно: костюм, галстук. Взгляд живой. Похож на препода.
Хотелось бы набросать больше пунктов, но не успела: тут уж Светке стало плохо, и мы вышли.
Когда пили кофе, сказала:
- Нет, все-таки не я – залупа конская. Все -таки они – быдло. Подтверждено экспериментально.

Понравился пост? Поддержи Фишки, нажми:
0
18
Новости партнёров
А что вы думаете об этом?
Фото Видео Демотиватор Мем ЛОЛ Twitter Instagram
Отправить комментарий в Facebook
Отправить комментарий в Вконтакте
18  комментариев
11
LLIbIJIo 8 лет назад
Первая история: Неплохо...

Вторая история: Довольно интересное видение нашего не далёкого будущего

Третья история: Тупо... Но кое-что подчерпнуть можно



Резюме по всем историям: Аффтар пешы исчо! +1оо5оо
334
Enclaver 8 лет назад
Прошу модератора удалить моё дублированное сообщение 2557746.
334
Enclaver 8 лет назад
метро), а сами Вы ещё на него не заработали.



Если бы Вы родились семье, с невысокимм социальным статусом и уровнем дохода, и Вам приходилось бы ездить на метро каждый день, у Вас был бы точно такой же (в метро) отрешённый взгляд. Это не упрёк. Ничего личного. Просто факт.



3) По третьему пункту, пожалуй, соглашусь - симпатичных людей немного. Их вообще всегда меньше, чем остальных. В любом обществе и в любом месте, в том числе и в метро. Так было, есть, и, пожалуй, будет.
334
Enclaver 8 лет назад
себе это представляете? Постоянно смотреть на незнакомых людей неприлично. Поэтому почти каждый делает вид, что не замечает находящихся рядом людей, и думает свои думы. Или читает книжку. Или смотрит видео с плеера. Или что-то ещё.

2.5 У людей, как говорят врачи, существует "личное пространство". Для незнакомых объектов оно составляет не менее метра в радиусе от человека. Если в личное пространство попадает посторонний объект, человек чувствует себя неуютно и переходит в "защитный режим". В данном случае - формирует отрешённый взгляд.

Попробуйте встать на расстоянии полуметра от незнакомого человека и молча смотреть на него. В лучшем случае, если Вы симпатичная, с Вами попытаются познакомиться)



Представьте себе, что Вы ездите в метро на работу каждый день. Не потому, что глупая или что-то ещё, просто вот так Вы живёте. Скажем, если Вам 20 лет, у родителей нет денег, чтобы купить Вам автомобиль (который для Вас удобнее, чем
334
Enclaver 8 лет назад
себе это представляете? Постоянно смотреть на незнакомых людей неприлично. Поэтому почти каждый делает вид, что не замечает находящихся рядом людей, и думает свои думы. Или читает книжку. Или смотрит видео с плеера. Или что-то ещё.

2.5 У людей, как говорят врачи, существует "личное пространство". Для незнакомых объектов оно составляет не менее метра в радиусе от человека. Если в личное пространство попадает посторонний объект, человек чувствует себя неуютно и переходит в "защитный режим". В данном случае - формирует отрешённый взгляд.

Попробуйте встать на расстоянии полуметра от незнакомого человека и молча смотреть на него. В лучшем случае, если Вы симпатичная, с Вами попытаются познакомиться)



Представьте себе, что Вы ездите в метро на работу каждый день. Не потому, что глупая или что-то ещё, просто вот так Вы живёте. Скажем, если Вам 20 лет, у родителей нет денег, чтобы купить Вам автомобиль (который для Вас удобнее, чем
334
Enclaver 8 лет назад
Первая история повеселила.



Вторая отчасти. Более циничный юмор, но неплохо.



По третьей истории. Несколько комментариев для автора от представителя "быдла":



1) Действительно, бывает, во всём вагоне ни одной сипатичной дамы. А, бывает, таки встречаются. Встречаются и с шармом, очень интересные. Так что вот)



2) Да, действительно, взгляд у многих отрешённый. По нескольким распространённым причинам:

2.1 Утром - потому что дико хочется спать. Потому что "быдло" ложится спать в полночь, а просыпается в 6-7 утра.

2.2 Вечером - потому что люди устали и загружены мыслями о прошедшем дне, делах и планах действий. Пусть даже эти дела и планы лично Вам кажутся незначительными.

2.3 У каждого свои проблемы, заботы, боли и приятности, радости и печали.

2.4 Живой и радостный взгляд у сотни человек, едущих в одном вагоне, на расстоянии полуметра друг от друга? Как Вы
−409
kayaka1 8 лет назад
74
sergerfu 8 лет назад
афтор пиши есчо
147
sserega 8 лет назад