Все мужчины любят это Все мужчины любят это 10 интересных фактов про телефоны, о которых вы могли и не подозревать 10 интересных фактов про телефоны, о которых вы могли и не подозревать Ролик номинирован на высшую награду в порноиндустрии. В главной  роли - Alina Henessy Ролик номинирован на высшую награду в порноиндустрии. В главной ... В Красноярске пассажир избил девушку-водителя из-за ДТП В Красноярске пассажир избил девушку-водителя из-за ДТП Смешные комментарии и высказывания из социальных сетей Смешные комментарии и высказывания из социальных сетей Обожаю эту фразу: «А раньше бабы в поле рожали и ничего! И рака никакого не было!» Обожаю эту фразу: «А раньше бабы в поле рожали и ничего! И рака... У тебя есть машина? Да ты просто обязан делать добро! У тебя есть машина? Да ты просто обязан делать добро! Юлия Левченко — восходящая звезда лёгкой атлетики с модельной внешностью Юлия Левченко — восходящая звезда лёгкой атлетики с модельной... НЕ сдержался !!! Проверяйте информацию, а не введитесь на слухи ! НЕ сдержался !!! Проверяйте информацию, а не введитесь на слухи ! "Почему вы делаете русский язык ещё более сложным?" И правда... зачем? "Почему вы делаете русский язык ещё более сложным?" И правда... зачем? Они отвлеклись лишь на секундочку, и вот что произошло Они отвлеклись лишь на секундочку, и вот что произошло На припаркованный на газоне автомобиль падали кирпичи На припаркованный на газоне автомобиль падали кирпичи 20 людей, у которых день явно не задался 20 людей, у которых день явно не задался «Он богатый, он реально богатый, а не как бывший!» (Ершовы пирожки) «Он богатый, он реально богатый, а не как бывший!» (Ершовы пирожки) Памяти Дмитрия Марьянова Памяти Дмитрия Марьянова Гифки дня Гифки дня Двойной эффект домино Двойной эффект домино Аллергия на водку. Фельдшер — о тех, кого алкоголь убивает после одного глотка Аллергия на водку. Фельдшер — о тех, кого алкоголь убивает после... Смешные комментарии из социальных сетей Смешные комментарии из социальных сетей

От Путина до Кастро: как выглядели современные политики в молодости (36 фото)

84232
36

Предлагаю вам взглянуть на знаменитых политиков в молодости. Юный Владимир Путин или Джордж Буш-младший в армии, улыбающийся Барак Обама и красавица Валентина Матвиенко — все эти фотографии были сделаны еще до того, как эти люди стали известными на весь мир политическими деятелями.

Реклама
×
Понравился пост? Поддержи Фишки, нажми:
4
63
Новости партнёров
А что вы думаете об этом?
Фото Видео Демотиватор Мем ЛОЛ Twitter Instagram
Отправить комментарий в Facebook
Отправить комментарий в Вконтакте
83  комментария
76
Darina Kusmina 2 года назад
Ммм.. молодой Сталин такой няшный
131
Татьяна Бондарь 2 года назад
Ничоссе, Нурсултан Абишевич, какой красавец в молодости был.. Он, оказывается, вообще был молодым, а я то думала, он всегда был старым))
Батько и Фидель особо не изменились)
10
Ирина Ирина 2 года назад
обама и Клинтоны подкачали а остальные симпатичные люди )))
10
Ирина Ирина prg 2 года назад
Ну? И кто?
42
Хусаинова Татьяна prg 2 года назад
билан
2
В молодости почти все симпатичные,отдельные личности(Сталин,Горбачев,Черчилль и другие)красавцы,небольшое процент некрасивых.Путина не удерджались:выложили фото в спортзале)
−1
Александр 3 года назад
А, что разве никто не обратил внимание а кого похож человек предпоследний с конца? Даже сказать не похож , а точная копия: Стрелков - сейчас лидер ополчения на Украине (министр обороны ЛНР, ДНР) Может так дух Адольфа сейчас живет в теле Стрелкова?
−51
Рафаел Аракелян 3 года назад
По делам нужно смотреть, а не формам лиц!
1
Светлана 3 года назад
Сталин, стиляга!
Комментарий удален
−4831
Николай Литвинчук 3 года назад
Гитла и Путлера могли бы не вкладывать ! Не люблю фашистов параноиков.
7
Anton Николай Литвинчук 3 года назад
Интересно, а если Путин это Гитлер, должны ли бандеровскикие зверьки ему подчиняться?
0
al241a Николай Литвинчук 3 года назад
Путин города не бомбит и детей не убивает, фашистский выродок Литвинчук. Интересно, а почему фото Порошенко нет? Наверное, и в детстве такая же противная морда была.
Комментарий удален
−1292
Владимир Кабаев 3 года назад
Ярд

Как искали Короленко Евгения Ивановича, 1967 года рождения, жителя Ростова, погибшего 26 мая в бою за донецкий аэропорт

Водитель въехал в Россию в ночь с 29-го на 30-е, на фуре с морозильной камерой, через погранпост Успенка. У границы водителя встретил черный «Лендкрузер», тот повел фуру за ним. Разгрузился где-то в 4.30 ночи. Не знает где. Какой-то морг, вроде на территории воинской части, на окраине Ростова.
Пограничники, дежурившие на Успенке в ту ночь, говорят: пришли три человека, в камуфляже, отключили камеры наружного наблюдения, потребовали выключить мобильные и на время прохождения фуры эти выключенные телефоны просто забрали. Никаких документов на груз пограничники не видели, в машину не заглядывали, проезд не фиксировали.
По просьбе властей ДНР фуру до границы сопровождали журналисты. Журналисты узнали два имени: Сергей Жданович и Юрий Абросимов. Потом — еще два имени возникли в социальных сетях: Алексей Юрин и Александр Ефремов, в прошлом проходившие срочную службу в 45-м разведывательном полку спецназа ВДВ. Всё.
Я обзвонила все морги Ростова-на-Дону. Хотя очевидно, что «морг на территории воинской части» — это 1602-й окружной госпиталь в отдаленном ростовском районе Военвед. Разросшийся офицерский городок, с военными частями, погрузочными станциями, аэродромом. На территории госпиталя есть ЦПОП (центр приема и отправки погибших) и огромное трупохранилище на 400 тел, оставшееся со времен чеченской. ЦПОП находится в ведении штаба Северо-Кавказского военного округа, трупохранилище — военной судмедэкспертизы (111-й государственный центр судмедэкспертиз, 2-й филиал).
Тел на Военведе как бы нет. Замначальника ЦПОПа Алексей (фамилию не назвал): «У нас только военные и только с Чечни. Вот семьи ходят, спрашивают, и союз десантников какой-то спрашивает, мы даже некоторых внутрь пускаем, чтобы убедились, что нету у нас никого». В судмедэкспертизе — начальник административного отдела Елена Волкова: «Мне из городской, из областной судмедэкспертизы уже звонили, тоже ищут, их родственники обрывают. У нас тел нет. К нам на экспертизу все тела по постановлениям суда принимаются, я бы знала, если так». Пресс-служба СКВО говорит, что в военных моргах лежат военные, а я ищу гражданских, и пусть я поищу где-нибудь еще.

Две женщины и трое мужчин стоят невдалеке от проходной госпиталя на Военведе, в узкой тени часовенки, сооруженной из бытовки. Листают фото на iphone, выбирают подходящее на памятник. Один из мужчин — явно чужой в их компании, седой, высокий, с выправкой, отходит в сторону звонить по огромной трубке.
Кивают: да, приехали забирать погибшего, да, у донецкого аэропорта. «А вы кто?» Тут же просят отойти «метров на десять хотя бы, а лучше уезжайте, пожалуйста». «Если у вас есть совесть, вы не будете ничего снимать», — говорит измученная девушка в длинном бирюзовом платье. У нее странное лицо. Потом пойму, что это не раздражение человека, которого отвлекают от горя, а острый страх.
Уходят сами, прямо под полуденное солнце. Жара переваливает за +30, присесть негде — только бетонные пыльные блоки. Рядом, в 20 метрах, есть бюро пропусков, со стульями и кондиционером, но они не приближаются к госпиталю. И не уходят. Дистанция. Через 40 минут появляется группа из пяти загорелых мужчин в растянутых и заляпанных майках: подходят к седому, обсуждают детали. Доносится: «Нужен приказ от человека, который знает». Один из мужиков в майке подходит ко мне: «Откуда узнала, что тела здесь?» Бросает курящим рядом солдатам: «Она журналист, не говорите с ней». Солдаты быстро грузятся в машину, закрывают двери, потеют, не решаясь ни открыть окно, ни завести двигатель. Ухожу на самый солнцепек, подальше. Солдаты вылезают подышать, но родственники так и не решаются вернуться в тень.
Через час один из «заляпанных» кричит из проезжающего джипа: «Езжайте на обед, все еще решается». Семья уезжает.
Ветеранские организации по моей просьбе встречаются с руководством СКВО. Руководство отвечает ветеранам со всей искренностью: тел в Ростове нет, это утка, искать нечего. Сотрудник пресс-службы областной администрации Александр Титов, обойдя много кабинетов, растерян: «Мне тоже не дают никакой информации. Пока могу точно сказать, что отправкой тел мы не занимаемся и с родственниками не связываемся».

У торгового центра стоит девушка в форменной футболке. Молча приобнимает, ведет по эскалатору, потом в подсобку «Центробуви». В подсобке парень готовится есть бутерброд, но быстро выходит.

Девушку зовут Ляна Ельчанинова, по совету коллег разместила объявление в «ВКонтакте» с именем пропавшего мужа — Евгения Ивановича Короленко, 1967 года рождения. В тот день мне сообщили его имя как имя погибшего. Донецк подтвердил, что Короленко мертв, что тело — в той самой фуре — отправили в Ростов.

Слез у Ляны нет.
— Я уже рада, что он не там в куче лежит. Там же много тел осталось. Мне сказали, что они уже разлагаются совсем. Что украинские военные их хотят сжечь.

Ляна ищет мужа восьмой день. Коротко пересказывает свой ад.
— Женя уехал, мне ничего не сказал. Я пришла с работы ночью, я до десяти работаю, одна записочка лежит. Машину куда-то дел. Написал: «Машина у Андрика». 30 мая я выясняю, что этот Андрик служил с ним в Афгане. Типа там какой-то друг. И вроде бы этот Андрик видел в списках погибших Женину фамилию. Звоню. «Да, все, погиб, но я тела не видел, попозже позвоню, скажу, где и когда забирать». Дождалась до 11 вечера, звоню опять. «Я вообще не знаю, где они, отстаньте от меня с глупыми вопросами». Потом сам звонит: «Нету его в Ростове, в одном списке есть, в другом — нету». Потом говорит: там никого не опознать, вот прямо как было в Чечне, начинает рассказывать всякое страшное. Но у меня голова уже включается. По рукам я же опознаю, по ногам. По зубам: с зубами же не сделаешь ничего, а у него есть вставные, я могу и стоматолога его привести, пусть посмотрит. По генетике. «Нет, экспертиза — это дорого».

Потом появился пост про фуру. Как их везли.

Я хожу на работу, но девочки видят, какая я. Тоже начали искать по знакомым. Кто в милиции работает, кто в ФСБ, и никто ничего. Вроде и не слышали, что в Ростов везли столько много тел. У директора одна девочка в БСМП-2 работает. Она подтвердила, что пришла фура, но у них не было места в морге, и тела отправили на Военвед.

Я звоню им. Я-то, дура, сказала, что из Донецка поступил. Они как про Донецк, про Украину услышали, — прямо все: «Нет, нет, нет…»

Ляна спокойна. Слезы мгновенно появляются и высыхают.

— Если не забрать, то хотя бы увидеть его тело. Или фотографии тела.

Звоню единороссу Тикунову. Я знаю, что он прямо сейчас сопровождает доставку тела Ждановича в Электрогорск. Объясняю: рядом — жена человека, который погиб вместе со Ждановичем. Тикунов говорит, что я все путаю, что это у него погиб товарищ, а наша газета печатает ложь и непроверенные факты. «Вдова, восьмой день обходит морги, передам трубку?» — «Не смейте мне больше звонить», — выключает телефон.

Обзваниваем «Боевое братство», ветеранов Афганистана, военных. Обещают помочь, но советуют сильно не надеяться.
Записка в блокноте.
«Сладусь!

Вот не мог тебе сказать вчера, не хотел расстраивать, потому, что ты мне не безразлична.

Ты видишь, как оно все закрутило.

Мне очень тяжело находиться так, не работая, не живя, просто тупик какой-то. В общем, я уехал в Донбасс, там меня ждут, перспективы есть. Потом расскажу, если останусь жив.

Люблю тебя.

Все.

Я в роуминге, дорогая».
Они вместе два с половиной года. Не расписаны. На майские обсуждали, что надо бы узнать, как и куда подавать заявление. «Это было такое счастье абсолютное. Мы даже не ругались ни разу». С мая 1985-го по май 1987-го Евгений служил в Афганистане, мотострелковые части, специальность «стрелок». Про Афган говорил Ляне немного. «Он старался и сам забыть побольше». Горел в броне, лежал в госпитале. «За время службы матери пришли две похоронки на него. После каждой — инфаркт». Теперь его родителей уже нет. Из родственников — Ляна и 6-летняя дочь от первого брака, двоюродные сестры.
По специальности — слесарь. В военном билете есть отметка о судимости. Много читал, в основном фантастику. Играл — World of Tanks, War Thunder, Сталкер, World of Warplanet. Танки, самолеты, перестрелки. Последние годы работал в фирме друзей по ремонту компьютеров и оргтехники: отвозил-привозил заказы. Потом друзья перестали платить зарплату. Нужны были деньги на дочь, нужны были деньги на жизнь. Ляна говорит, материальная ситуация могла подтолкнуть: «На форумах пишут, им платят. Платят ли?» «Зачем он туда поехал?» — спрашивает меня Ляна.
— Никаких сборов не было, ни мобильный не вибрировал, ничего. Он не говорил со мной о войне. Только осенью, когда еще был Майдан, когда были первые выстрелы — снайперы, которых не нашли потом, помнишь?.. Мы новости смотрели, он сказал: «Если война начнется, то тут — граница, военкоматы объявят призыв, и я пойду в первых или во вторых рядах».
Ни в одном морге Ростова, в том числе в двух частных трупохранилищах при похоронных агентствах, — тело не берут. Сначала все хорошо: называют цены, спрашивают про документы. «Сергей» сказал, что справка о смерти Короленко выдана в Украине, мы передаем эту информацию агентам, агенты и сотрудники моргов реагируют: «Он что, с этой фуры? Мы не возьмем».

Один, правда, проникается сочувствием:

— Поймите, это гражданин России, погибший в боевых действиях. А боевых действий наша страна не ведет. Выслушайте мой совет, я 25 лет работаю. Вы должны добиться официального опознания, вместе с протоколом, а не вскрывать сами. Неизвестно, кто там в гробу. Что они говорят? «Никаких тел не поступало». Или сразу хороните то, что есть. Мы не будем держать у себя, крайне рискованный вопрос. Фээсбэшники на ровном месте появляются в таких историях. Это может быть даже какой-то провокацией…

Звонит агент Олег, которому «неизвестные люди» дали денег и сказали организовать похороны Жени, пообещав привезти тело. Ляна просит Олега обеспечить условия, чтобы вскрыть гроб.

Тут же Ляне звонит некто, представившийся «комиссаром».

— Есть тела, которые лежат с 26 мая у аэропорта, и мы не можем их забрать. А его мы вытащили и доставили в Россию. А вы хотите вскрывать гроб. Но будет ли это этично по отношению к памяти вашего мужа? Думаю, нет. Там использовались тяжелые вооружения, понимаете? А так — красный бархат, там все аккуратно упаковано. Выписана справка о смерти, проведено опознание сослуживцами. Конечно, все это в условиях боевых действий. Но опознание есть.

Вы взрослый человек. Россия организованных боевых действий не ведет. Ваш муж добровольно пошел под обстрел на этой улице.

С местом похорон, с телом — мы поможем чем можем. У нас есть в России спонсоры, которые способствуют захоронению. Вы должны понимать, что господдержки мы не получаем. Но похороны мы вам обеспечим.
(Тут «комиссар» сделал паузу: видимо, для слов благодарности. Ляна молчит.)

— До свидания, — говорит «комиссар». — Извините, что так получилось.

— Конечно, я все хочу! — кричит Ляна на подругу. — Хочу экспертизу, хочу опознать, хочу убедиться, что он. Но как?

Тело так и не удается пристроить. Забирать некуда. Вскрывать гроб негде. В Ростове стоит +35. Олег информирует «Сергея», что тело сможем принять прямо перед похоронами.

Знакомый Ляны, в поисках гарантий выдачи тела, находит выход на генерала, который не играет в молчанку, а обещает, если тело все-таки не отдадут, поехать на Военвед вместе. «Но только одно тело, понял? — говорит генерал. — Больше ни за каких других родственников не проси. Одно тело могу вынести для тебя!»
Похороны должны были состояться в понедельник. Ляна и Даша собираются за венком.

Ляна смотрит видео из группы добровольцев. Посеченные осколками ветки, раненого тянут за куртку, женщина с оторванными ногами пытается встать. «Он это все видел не по телевизору, понимаешь? Он знал, как это выглядит. Он не мог туда не пойти».
Я уехала в другой город на встречу. Вернулась ночью.
Венки — два, с розами и черными лентами, — стоят на балконе.
Ляна сидит на диване. Лицо как кусок сырого мяса.
— Женю не отдадут. Мне позвонили вечером. Сказали, что не отдадут, — потому что я разговаривала с журналистом. С тобой.
Я прервала все контакты с Ляной.
Два дня ходила по городу, не созванивалась с источниками, не брала интервью, не строила планов, не ездила к границе. Боялась спугнуть тех, кто прячет тела. Не могла уехать. Ела ягоды на базаре, уворачивалась от детей на роликах, шли грозы. В Парамоновских складах — заброшке без крыши — родники пробили фундамент, и подростки прыгали со стен — внутрь, в здание, в воду, солдатиками, обсыхали на балке. Мужики в антикварной лавке говорили: инаугурация Порошенки прошла, а долбят все сильнее. Рассуждали про крысу, которую сжирают черви, когда она ослабевает, и «с Украиной все по Дарвину». Беженки из Славянска (каждая — с ребенком на руках) в городском автобусе: «Я с мамой по скайпу разговаривала и слышу: бж-бж-бж — и так 16 часов длится». — «Так ваш дом на вершине, просто к вам звук хорошо доходит». — «Нет, они ж прям до заправки дошли». — «Кто дошел?» — «Ну те, которые стреляют. Подорвали баки». Девушки в церкви говорили, что звезды еще два года за Путина, и Америка знает, что еще два года сила не ее, поэтому «броники» украинцам дает, а деньги нет.
Через два дня дошла весть: Женю отдали. Похоронили.
3
Неизвестно pincenet 3 года назад
Старший сержант ВДВ запаса.
Показать ещё 38 комментариев (из 55)